Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

52 плитки шоколада отдали ребенку. Хозяева оказались доб- рые. Налили большую миску горячего борща, дали всем по сухарю. Впервые покушали горячего с тех пор, как улетели из части. Хозяин сказал: «Три дня, как немцы оставили де- ревню, но ежедневно наведываются за продуктами, а в де- ревне оставили много полицаев, и поэтому никто не пус- кает ночевать, боясь мести». После еды осмотрели дом, чердак, на всякий случай определили каждому сектор обо- роны, через какое окно выбираться и место отступления и сбора. Хозяев предупредили, чтобы без нашего разрешения из дома не выходили. Принесли соломы, расстелили у двери и легли спать. Только задремали, слышим стук в дверь. Быстро вскочили, посмотрели в окна, есть ли кто возле дома. Никого нет, тихо. Вышли с хозяином в сени, прислушались — тихо. Про- ходит минут пять-семь, старческий голос просит от- крыть дверь и пустить в хату. Я спрашиваю у хозяина ше- потом: «Кто это?» Он отвечает: дедушка. Прислушались еще, не принудили ли каратели дедка постучать, но все тихо. Деда впустили. Ребята осмотрели местность вокруг дома. Дедок говорит: «Пришел, сынки, на вас посмотреть. Ведь мои два сына тоже где-то воюют и, наверное, поду- мали мы с бабкой, так же скитаются, как и вы. Будьте осторожны, в деревне много полицаев». И он со слезами на глазах ушел. Ночь прошла спокойно. Утром хозяева дали нам покушать, и только мы вышли со двора, смотрим — стоят дедок с бабкой. Дедок сказал: «Идите, а мы за вами, а то стоя опасно разговаривать. Мы ведь с бабкой охра- няли вас всю ночь. Я за вами следил все время, как только вы вошли в деревню». Проводили они нас с километр и по- тихоньку сунули каждому по куску мяса (зарезали для нас гуся и сварили). Мы были тронуты до слез.