Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

410 небе, именно в том направлении, куда мы смотрели, произо- шел сильнейший взрыв. На исходе ночи на фоне темного неба это зрелище оставляет гнетущее впечатление. Прошло еще несколько томительных минут, Бровко требовал от ра- диоприемного узла непрерывно вызывать на связь Бара- шева. Радиоузел отвечает, что вызывает Барашева непре- рывно, но он молчит? Светало. Бровко приказал пригото- вить ему У-2. Минут через 20 У-2 уже был в воздухе. Возвращение Бровко ждали часа два. Уже давно рассвело и ярко играло солнце, когда вдруг над аэродромом на малой высоте появился У-2. Бровко вы- шел из кабины У-2, несколько минут молчал, а потом ска- зал: «Я вышел прямо на него. Поле было ровное и я сел ря- дом с его самолетом. Создавалось впечатление, что самолет сел вынужденно с убранными шасси. Барашев сидел в ка- бине на своем месте, руки были на штурвале и казалось, он спал, но, когда я просунул руку в форточку и взял его за го- лову, она оказалась мягкой, как спущенный футбольный мяч. Кости черепа были разбиты. Он был мертв. Мертвыми были и члены его экипажа – штурман Травин и радист Под- чуфаров. Носовая часть самолета была разрушена и вдавлена вовнутрь, консоли плоскостей и края деталей хвостового оперения повреждены. Все эти признаки указывали на ло- бовое столкновение самолетов. Однако, при осмотре мест- ности вокруг самолета Барашева не было обнаружено сколько-нибудь заметных частей другого самолета, лишь кое-где валялись небольшие куски дюралевой обшивки, ме- стами с оплавленными краями. Причина трагедии объяснялась просто. В Мичуринске стоял полк Ли-2, использовавшийся как бомбардировоч- ный. В ту ночь оба полка получили боевую задачу действо- вать по одной цели, но с временным интервалом. Мичурин- ский полк должен был взлетать после окончания посадки