Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

396 сто вынужденной посадки в тот же день взлететь и продат- тестата не взял. Купить что-либо из съестного в селении было негде. Там только-что прошла война и я, таким обра- зом, у ребят оказался нахлебником, а в комендатуре выда- вали лишь ржаные сухари и брикеты пшеничной каши, и то и другое с налетом плесени. У комендатуры был штабель новых чудом уцелевших шпал. Ребята где-то раздобыли лошадь с санями и пере- везли два десятка шпал к самолету, смастерили из них во- локушу, а затем откуда-то пригнали небольшой гусеничный трактор с трактористом. Я наметил взлетную полосу: 300 шагов от самолета в длину и 30 шагов в ширину. На воло- кушу, чтобы добавить ей веса, взгромоздили снятый мотор, а потом на нее забрались и ребята. Поработав часа два, трак- торист сказал, что ему куда-то надо срочно идти. Он пока- зал мне, как надо работать рычагами трактора и ушел. Мне пришлось сесть на трактор. Вскоре у трактора кончилось го- рючее. Пришлось трактор заправить бензином. На самолете бензина было достаточно. Работали весь день до темна. Утром с рассветом все пришли к самолету. Укатанная полоса оказалась достаточно твердой. Прогрели и опробо- вали моторы. Я сел в кабину намереваясь взлететь. Еще раз опробовал моторы, осмотрел приборы, все было в порядке, дал команду убрать колодки, но в это время Ларин мне по- казал «крест» – выключить моторы. Оказалось, спустило правое колесо – разрыв камеры длиною 18 – 20 сантимет- ров. Снова вопрос: что делать? Иду на почту. Там оказался телефон. Не помню, каким чудом мне удалось дозвониться не только до Москвы, но даже до оперативного дежурного штаба ВВС. Я попросил его передать Бровко в Липецк, чтобы срочно выслали ка- меру, хлеб, сахар, курево. Оперативный дежурный обещал все сделать. Однако, у меня возникло серьезное сомнение, дойдет ли сообщение до Бровко?