Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

387 было и продольная устойчивость самолета регулировалась изменением угла атаки стабилизатора, для чего с правой стороны сидения летчика стоял небольшой штурвальчик, от которого шел тросик к червячной передаче стабилизатора, она и регулировала угол атаки стабилизатора. Когда эта си- стема изнашивалась и червячный валик на шестеренке хо- дил слишком легко, то под напором встречного воздуха на стабилизатор эта система начинала срабатывать непроиз- вольно в ускоренном режиме, и самолет переходил в пики- рование, а штурвальчик у сидения летчика самопроиз- вольно начинал вращаться. И тут важно было вовремя заме- тить начало этого явления и вернуть штурвальчик в нор- мальное положение, а если «прозевал» момент, то испра- вить положение могло не хватить ни времени, ни высоты, что и случилось с Николаем Орловым. Познакомлю вас с руководством полка, с которым мы начали войну. Командир полка полковник Курочкин с первого дня войны «запил». Я его трезвым видел только один раз. Это было в Обояне в сентябре 1941 года, когда мы четырьмя экипажами - Тихий, Петелин, Харченко и мой экипаж начали летать на боевые задания ночью. Выпускали нас, как правило, во второй половине ночи (часа в 3 – 4) с таким рас- четом, чтобы на посадку прийти с рассветом. Для получения боевой задачи нас вызывали в штаб. Задачу ставил начальник штаба капитан Бачинский, при этом он перед экипажами стоял, как правило, в нижнем бе- лье, в белой нательной рубашке и кальсонах, накинув на плечи шинель. Он монотонно зачитывал спросонья полу- ченный по телефону из штаба дивизии боевой приказ, в ко- тором указывалось место цели (как правило, скопления тан- ков), высота и время удара. Тут же при свете коптили штур- маны прокладывали маршрут боевого задания. Грунтовый аэродром Обоянь по форме (вид сверху)