Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

266 Придя на цель и отбомбившись, самолет Барашева получил прямое попадание и, неуправляемый, начал падать. Экипаж был вынужден покинуть самолет на парашютах. Попытки Барашева после приземления найти кого-либо из своих товарищей не увенчались успехом. Вот здесь-то и проявилась вся натура этого человека. Приземлившись вблизи какой-то сортировочной станции и обнаружив, что продолжавшаяся бомбежка за- гнала людей в укрытия, летчик решил спрятаться в стояв- шем на пути железнодорожном составе, надеясь, что там его искать не будут. Он забрался в вагон с углем. Когда налет кончился, состав тронулся. Куда, в каком направле- нии, пилот определить не мог. Усталость взяла свое, он и не заметил, как заснул. Когда проснулся, поезд продолжал движение. На стоянках, весьма длительных, Барашев слы- шал незнакомую речь и определить, где находится, не мог. День сменился ночью, и опять настал день, а состав все шел и шел с продолжительными остановками. Так ми- нуло несколько суток — без глотка воды, без крошки хлеба. Длительность пути навела Барашева на мысль: уж не идет ли этот состав на территорию Советского Союза и не ве- зут ли его ближе к дому? В сердце летчика затеплилась надежда. Вскоре эта догадка подтвердилась: однажды но- чью он услышал русскую речь. Стало ясно, что он хоть на оккупированной, но на родной земле. Барашев, конечно, об- радовался, но понял, что немедленно нужно уходить, так как, видимо, эшелон вот-вот прибудет к месту назначения и начнется разгрузка». Откуда почерпнул эти сведения Александр Евгенье- вич, мне неизвестно. И хотя они значительно разнятся с архивными данными, я их привел полностью. Пусть эти две версии останутся рядом, авторитету летчика они не по- вредят.