Золотой ключик (г. Липецк), 2020 г.

с капустой? Хм… а я покупал с кар - тошкой. Вот жулики! Так о чём я? Ах да! Похитили двадцать кваку - шек, представляющих колоссаль - ную ценность для человечества. Виолетта, например, зна - ла белку, которая была знако - ма со старой цаплей, которая когда-то съела троюродную племянницу лягушки, которая видела, как Царевна-лягушка схватила стрелу. А Изоль - да водила дружбу с дальней родственницей по материн - ской линии самой лягушки- путешественницы. Тем временем Фимка обнюхал все террариумы и подошёл к по - следнему, самому грязному. Пёс осторожно начал разгребать тину. Вдруг на него уставились два немор - гающих тусклых глаза. – Верни на место, супостат,– раздал - ся скрипучий голос.– Дует! – Маврикич! Родненький! – Иван Тимофеевич подскочил к террариуму и достал из него здоро - венную лягушку. – Вот и свидетель,–Шустряйко радостно потёр ладони.– Ну-с, вещайте! – Перебьёшься, мне лень,– Маврикич позевал и довольно квакнул.– И вообще, Иван Тимофее - вич, кто это такие? – Следователи. Похитили все экспонаты, только ты и остался,– ответил директор и чмокнул Мав - рикича в макушку. Маврикич выпучил глаза. – Ну дела,– ошарашенно прошептал он.– А ког - да это произошло? – Утром,– сказал Фимка.– Думаю, на рассвете. Вот только запахи какие-то странные. Что-то зна - комое… Преступник явно вылил на себя пару вё - дер духов. Чувствуете? – У меня нос заложен,– ответил Шустряйко, де - лая пометки в блокноте. Иван Тимофеевич пожал плечами и прижал к се - бе Маврикича. – Значит, ты ничего не видел и не слышал? – по - интересовался Шустряйко. – Нет, на рассвете я сплю. – Хм… почему же тебя похититель оставил? – Его террариум стоит отдельно от других,– ответил Фимка.– Преступнику нужна была конкретная лягушка, вот он и схватил всех, а его оставил. Маврикич, ты никакой цен - ности не представляешь. Это факт. – Да что вы! Маврикич – наш ветеран, с него заповедник начался. Поэтому его тер - рариум и стоит отдельно от других,– объ - яснил директор. – Понятно,–Шустряйко снял очки и про - тёр их о рукав пиджака.–Я-то уж было поду - мал, что это гринписовец какой балуется. – А зачем? – спросил Иван Тимофе - евич. – Ну как? Из террариума на волю. – Куда? – Маврикич испуганно за - крыл мордочку лапками.– На волю? Там же… дикая природа! Цапли и комары – жуть! Не хочу! – Ну-ну, Маврикич, всё хорошо,– ди - ректор погладил его по голове.– Не видать тебе свободы, как собственных ушей. – Ладно,– Шустряйко что-то быстро за - писал в блокнот.– Из заповедника ни ногой. Маврикич, если что вспомнишь – сообщи. Иван Тимофеевич, можете отпустить сви - детеля. Лягушка прыгнула в террариум и быстро зары - лась в тине. – Фимка, ты закончил? – Так точно! Запахов много, но особо выделя - ется аромат женских духов. – Тот же, что и в других местах преступлений? Фимка кивнул. Следователи и директор вышли из терема. Пёс помчался к печке. – Вы их найдёте? – Иван Тимофеевич жалобно поглядел на следователя. – Естественно,– кивнул Шустряйко.– С экспона - тами вашими всё понятно, но меня смущает Мав - рикич. Он-то чем знаменит? – О! Вы читали сказку Леонида Пантелеева о двух лягушках в кувшине со сметаной? – А как же! – Ну вот, Маврикич был идейным вдохновите - лем. Он упал в кувшин, но от страха у него случи - лось раздвоение личности. Одно полушарие ду - мало, что утонуло, а другое, что надо действовать. В общем, натерпелся, горемычный. Когда Пантеле - ев его подобрал, Маврикич совсем плох был. Рас - сказал писателю о случившемся и горько заплакал. Тот его мне и принёс. *** Фимка сидел на траве и читал книгу. Емеля про - должал грызть семечки, рядом похрапывал Баюн. Шустряйко подошёл к печке и почесал затылок. – Что скажешь? – спросил он у Фимки. – Преступников было двое, это точно. Но запа - хи странные. Я почуял очень сладкий аромат ду - хов. Фу!