Восход. 1998 г. (с. Измалково)

6 стр. ВОСХОД' 1 января 1998 г. •Продолжение. Начало на 5 стр.) Матюхин перестал есть, услышав обидное слово "та­ рантул". "Он кто? Человек, уважаемый всеми человек, а не ядовитое насекомое, жа­ лящее до смерти любого, кто попытается нарушить его уклад жизни, посягнуть на свободу. Ты, женушка, сама тарантул. Сама велела мне поговорить с Алешкой о прокуроре. Сама, сама!.." Дмитрий 'Петрович хотел было произнести это вслух, накричать на жену, оскор­ бить ее, может даже хлоп­ нуть дверью, но... увидев горящие глаза Семеновой, смотрящие прямо на него, закусил губу, стал нервно перекладывать с места на место ложки, вилки, ножи... Ее гипнотический, гневный взгляд обезоружил Матюхи­ на. заставил его покориться, , как покорялся он всегда. Семенова заметила пе­ ремену в поведении мужа. Она поняла, что его само­ любие заговорило лишь сейчас, в присутствии Алек­ сея Как же, дескать, он мо­ жет подобное терпеть? Кто глава в этой семье? Он! Кто старше возрастом? Он! Он к тому же мужчина, а если мужчина — должен повеле­ вать. Да что толку из-под' спуда вынимать растрачен­ ную гордость. Она когда-то в нем жила, эта гордость, Жило и самолюбие. При прежней жене! Теперь Ма­ тюхин ходил вокруг капка­ на, боясь как бы не осту­ питься. Он свыкся с почти рабским положением. Не имел в семье не только сло­ ва решающего — совета- I тельного не имел. И сейчас, | играя как мальчишка, вил- ( ками, ножами, ложками, он I был сражен взглядом жены. ; Матюхин знал, хорошо знал ! силу этого коварного при- \ стального взгляда. — Ты, Дима, хотел что- г то сказать? — притворно \ спросила его Семенова, — I говори. Мы с Алешей по- j слушаем тебя. — Сказать мне нечего... j больше. — Алеша, — обратилась Семенова к Наливайкину, j срокурору Корецкому j надо дать понять, что жен- ' пщн, таких женщин, как я, j обижать нельзя. Мы хорошо j делаем свое дело, зачем же j нас обижать. Понял? Наливайкин ничего не j понял. Он понял одно, о .чем просил дядя: "Корецко­ го надо проучить". Он пой­ дет к прокурору и скажет: "Прекрати издеваться над адвокатом Семеновой, она моя тетя". Вот что он по­ нял А ты, тетя, говоришь что-то не то. Ты сегодня ка­ кая то не такая, — пожал плечами и тихо произнес: — Прокурора надо про­ учить. Я это сделаю, тетя. * Не проучить, а всы­ пать по первое число, — Поправила Валентина. Она быстро поднялась, вышла на кухню и вернулась с ме­ таллическим стержнем. — Вот этим предметом по го­ лове его надо погладить, — подала стержень Алексею. Тот. взял его. осмотрел со всех сторон, потряс в руке, как бы взвешивая стержень, i — Им .же можно убить, j если опустить на голову... j — Не убить, а погла- j дить. А убьешь — туда ему \ и дорога. Заслужил. Наливайкин содрогнул­ ся от слов тети. — Нет-нет, — замотал он головой. — Я думал по- стргшать прокурора. Зайти к нему и сказать: "Прекра­ ти, какое ты там заводишь дело на мою тетю, а то могу при случае ноги перело­ мать...". А вы, вы... вон что задумали... Да за что же его убивать? Поймают — к стенке поставят. У меня же­ на, дети малые. СЛЕЗЫ ВАЛЕНТИНЫ Валентина подошла к Алексею, взяла у него арма­ турный стержень и снова отнесла на кухню. Опять подсела к нему и участливо положила руку на его пле­ чо. — А ты, оказывается, трусишка, Алеша. Без тети рос и некому было тебя воспитать мужчиной, —она взяла Алексея за подборо­ док и повернула его голову в свою сторону. Наливай­ кин повиновался. — А уби­ вать его, может, и не надо... Зайдешь завтра к нему в ка­ бинет и решай сам, как по­ ступить... А штуку эту, что сейчас в руках держал, при­ хвати с собой. Может, при­ годится, — Валентина взяла стакан недопитой водки и поставила напротив Алек­ сея, — выпей за удачу... Алексей пить не стал, отодвинул стакан в сторону и, глядя тете в глаза, спро­ сил: — Тетя Валя, скажите, вы... сидели в тюрьме? Семенова хотела возму­ титься, привстала со стула, пронизывая взглядом мужа, изумленно смотревшего на Алексея, но взяв себя в ру­ ки, с ухмылкой ответила: — Это наговор, Алеша. — А в нашей деревне все об этом говорят. Вас осудили на пять лет, а си­ дели вы четыре года. В тай­ ге сибирской. Семенова сурово сдви­ нула брови, как-то неесте­ ственно улыбнулась, пряча в этой улыбке проступив­ шую в ней злость, а может ненависть к своему племян­ нику, так бесцеремонно пы­ тавшемуся влезть в ее со­ кровенную тайну. Не будь Алексей выпивши, он, воз­ можно, и не решился бы спросить об этом тетю. Но сегодня он пьян, хотя не до такой степени, чтобы не владеть собой, не давать от­ чет своим поступкам. А с пьяного, говорят, спрос иной. Это понимала и Ва­ лентина, понимал и Матю- j хин. Другому бы такой на- глости она не простила. | Взяла бы за воротник и вы- | кинула этого человека ! прочь, за дверь. Так хотела ’ поступить она и с Алексеем, I к которому не питала ника­ кой симпатии, а приблизила его и его семью к себе, ког- ! да почувствовала под собой ! горячую почву. Но не такой I человек Валентина, чтобы в ! трудную минуту довериться j судьбе. Да, она сидела, си- ’ дела четыре года. Прошла j огонь и воды. Брала и берет | взятки, Думала... концы в j воде, а они начали всплы- ; вать. Вот, -вот всплывут... - Опять железная дверь. Нет! I Нет! Никогда! Ей уже сорок | семь... Возвращаться на во- j лю в шестьдесят? Опусто- ! шенной, увядшей, неузнава- 1 емой? Боже... да все ли воз- > вращаются оттуда хотя бы и j такими? —Да, Алешенька, —по- ; еле раздумья, с напускным ! безразличием, сказала Се­ менова, — жила в тайге, ; жила и в тундре. Мужа, j полковника, приказы туда i загоняли. Было хуже тюрь- * мы. А твои родные и соседи | что подумали... Ладно, не ] будем об этом говорить. "Ус- | ловились? —■ Мне стало обидно, } тетя, что вы меня за чело­ века не -считаете, — с гру­ стью ответил Алексей. — Мы только устроились по- человечески. Нас с Зиной на работе уважают. Друзей заводим на новом месте. А вы... прокурора. Сами ему скажите, чтоб не обижал... — Наливайкин посмотрел на тетю и, заметив в ее гла­ зах оненные точки, отвер­ нулся. В нем впервые заго­ ворило самолюбие. Но под­ спудно в душе зрело чувство брезгливости к себе. Как он мог поучать ее, советовать... Кому? Только он так поду- j мал, как получил удар... в j самое сердце. —Вот ты' как заговорил, ! —надменно произнесла Се- | менова, — завтра же я могу | сделать так, что на тебя на- j денут арестантскую робу... —она уколола его взглядом и, быстро поднявшись, по­ дошла к Матюхину. Встрях­ нула его за плечи. Тот под­ нял голову, открыл глаза. — Слышал, что сказал мой племянник? — Не глухой, — возра­ зил Матюхин, протягивая руку к стакану с водкой, стоящему на столе напротив него. Семенова, определив его движение и быстро отставив в сторону стакан, пухлой рукой сжала запястье руки мужа. — Ты что это, стари­ кашка, нюни распустил? Матюхин бросил жесто­ кий взгляд на Алексея, по­ том пристально уставился на жену. — Спьяна он так, — сказал Матюхин. — Про­ трезвеет, другим станет... — Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, — перебила мужа Валентина. — Не пьян я, — тихо отозвался Алексей, — меня же посадят... — Пока я держу тебя под уздцы, не посадят. Только ты, мой мальчик, не будь норовистым... — Я вот... — она замолчала, по­ дошла снова к Наливайки­ ну. — Кто умело прячет концы, того не уличишь... Так, Дима? — спросила она мужа. — Посадят — выручим. — уверенно добавил Матю­ хин. —Ты думаешь, Алексей, я не знаю о твоих прошлых проделках? — цедила она сквозь зубы свои уколы. — Знаю. Кто таскал кур и уво- | лок бычка с колхозной фер- j мы? Ты! Мне, дуре, надо j было давно указать на тебя j пальцем добринской мили- | ции, да я молчала... Зря, j выходит, молчала? Алексей понимал: из уе- > тиных пут ему не выбрать- j ся, возврата в деревню тоже - нет. Он, отверженный, ос- \ тавил там такой след, что ; односельчане по сей день j ужасаются. Кто при раз- j грузке водочных ящиков i похитил ящик "Столичной"? j Он! Кто с колхозной фермы увел бычка, разделал в ов- • pare, и мясо во флягах це- j ретащил по родственникам j и знакомым? Он! Кто во время сева, возя на машине j из колхозной кладовой се- | менную пшеницу в поле. \ заворачивал тихонько в ху- I тора и оставлял там за са- j могон по два-три мешка? j Он! Люди знали о его гре- хах. Худая молва е нем шла ■ от дома к дому. Усядутся, j бывало, старики на зава- j линкзх, судят о том о сем, j заведут речь об участившей- | ся пропаже кур на-их улице. Чья это работа9 Подумают, j взвесят, скажут: "А ведь в тот вечер Алешку Наливай- ! кина видели там. Проходил. | шапку снимал в поклонах, j а смотрел-то не на людей, \ а на повети..." Говорили и j боялись. А вдруг в их дом j нагрянет несчастье... Наливайкин молчал, по­ нурив голову. Он не мог не понимать и другого: вокруг ! п»го раскинуты сети. Хва­ тит ли у него сил, мужества ' порвать их? Порвать? Зна- j чит, вызвать тетин гнев на | себя, лишиться всего того, j что он имеет? Согласиться j на требование Семеноврй? - А вдруг осечка... Что тогда?! | Одна страшнее другой воз- j ннкали мысли в полупьяной | голове Наливайкина. Он j порывался еше что-то ска- | зать, просить тетю поща- : дить его, пожалеть, но не ! решился. Знал, что этим са­ мым еше сильнее озлобит ее против себя, вынудит ее вытолкнуть его в шею... Наливайкин не заметил даже, как тетя включила те­ левизор и улеглась на ди­ ван. Матюхин тоже уперся взглядом на полированный ящик, откуда лилась камер­ ная музыка. Но Алексею было не до музыки. Он тупо смотрел перед собой, потом перевел взгляд на стакан, наполненный водкой. Взял его и судорожно, большими глотками опорожнил его. Закусывать не стал, поднял­ ся и пошел к двери. Затем остановился, подумал и громко спросил, ни к кому не обращаясь: — Куда завтра прихо­ дить и во сколько часов? Валентина резко вско­ чила с дивана, как бы ждала этого вопроса. — В пять вечера ждем тебя, Алеша, у бензоколон­ ки. — Хорошо, — ответил Наливайкин и пошел к вы­ ходу. ... Алексей Наливайкин, сидя на заднем сиденье так­ си рядом с Матюхиным, молчал, уставившись в бо­ ковое стекло, за которым пробегали поля, овраги, уходящие от шоссе вдаль наезженные, с глубокой мокрой колеей дороги. Да­ же тогда, когда машина тормозила или вздрагивала на ухабах, когда в такие мгновения инстинктивно прижимаешься плотнее к сиденью, напрягаешься, ждешь какой-то опасности, Алексей, словно статуя, не шевелился, смотрел и смот­ рел в одну сторону. В его неподвижной фи­ гуре, взгляде задумчивом, может даже отрешенном, угадывалось безразличие ко всему. Он ехал лишь бы ехать. Куда? Куда везут. Проведя без сна ночь, На­ ливайкин утвердил себя в мыслях: Семенова попала в капкан, а ключ от этого капкана в сейфе прокуро­ ра... И он, тоже попавший в капкан, поставленный те­ тей, должен сначала ее ос­ вободить, потом уже о себе думать... Но как? "Ты про­ учи его, Алешенька. Вот этим прутиком проучи". Алексей чуть не вскрик­ нул от наплывшей на него картины схватки с прокуро­ ром... А вдруг? Вдруг убью! — вырва­ лось из уст Алексея. Тут же он почувствовал удар лок­ тем в бок и услышал голос Семеновой: — С вами плохо, моло­ дой человек? — Ничего, про-хо-дит. — Меня тоже иногда на рвоту тянет, когда быстро еду в машине, — сказала она и снова отвернулась. За поворотом, откуда начинался затяжной спуск вдоль оврага, была заметна ленточка наклонной сырой дороги. Валентина Семено­ ва, повернув вправо голову, пристально вглядывалась в эту пустынную дорогу,- Там, за острием оврага, были за­ метны силуэты редких до­ миков. Оттуда несколько часов назад вернулась Ва­ лентина Семенова. Посеще­ ние ею вчера и сегодня ут­ ром этой деревеньки она держала в глубокой тайне, не открылась даже мужу. Она верила, что эта тайна так и умрет с ней. Но на всякий Случай она запаслась... больнич­ ным листом, вложив его в томик Есенина, который постоянно лежал в ее по­ ходной черной сумке. Вскоре показалось Из- малково. Валентина попро­ сила шофера остановиться, не доезжая стадиона. Когда все трое выходили из такси, неожиданно стал накрапы­ вать дождь, усилившийся ветер гнал на них седые j j косматые тучи. ... Началась слякотная : ; погода. То и дело идет мок- j j рый снег. Перемешанный с | ! соленым песком, посыпан- j ; ным по дорогам и тротуа- j j рам, он превратился в ко- j j ричневое месиво, похожее ; на растворенную глину. В I такую вот погоду просту- ! женный Пантелеев колесит j по Ельцу третьи сутки в по­ исках водителя, который по его предположению мог везти преступников в Из- малково в тот вечер 10 мая. — Не найдем мы его, Николай Егорович, — буб­ нил одно и то же шофер Володька Кувшинов — длинноногий парень, кото- j рому тоже осточертело ру- | лить и выруливать машину j по неудобной скользкой до- ; роге, опасаясь столкнуться с, ; встречным транспортом или ; зацепить неосторожного ле- : шехода. Искать надо было сразу, | как это делают умные люди. | Зря я не пошел в следова- ; тели. Нюх у меня, что у со- ; баки. Ни один бы не ушел | далеко... Пантелеев сидел рядом j с Володькой, молча слушал | его поучительные речи, ис- ; коса, пряча улыбку, погля- ; дывал на его скуластое лицо | с серыми, глубоко посажен­ ными, глазами. Иногда он | его перебивал, вставляя ка- | кую-либо возражающую : фразу, но видя, что Володь- | ка на это замечание не ре- | агирует, а бубнит свое, Ни- ; колай Егорович перебивать j его не стал. Сидел и мол- | чал, только чаше, чем j обычно, доставал из карма- ■на пачку сигарет. Закуривал 1 и, приоткрыв боковую фор- ; точку, врезанную в пере- I днюю дверцу, пускал дым | наружу. Остановившись у чьей- | либо квартиры или у тара- I | жа, Володька терпеливо j j ждал Пантелеева, а увидев | | его идущего, открывал на- : ■стежь дверцу перед ним и I | жалостливо, надоедливо 1 j спрашивал: ч —Опять промашка, Ни- | колай Егорович? Пантелеев садился на ! мягкое сиденье, закрывал за 8 собой дверцу и , ' поворачи­ вая голову к Володьке отве­ чал: — Опять, Володя, про­ машка. Поехали... Он безропотно ехал ту- I j да, куда надо было Панте- j j лееву, но неизменно твер- ! : дил: —Да не найдем, ей-бо- ! | гу, не найдем. Какой дурак | <скажет, что он делал "ле- ! ; вый" рейс. Я бы тоже не I I сказал. Попробуй, скажи — ! j затаскают, да еще оштрафу- j : ют и дырку в талоне про- j i бьют. Может, Володька жалел j i Пантелеева, видя, как тот j | все чаше и чаще сморкается ! в носовой платок, иногда | j подкашливает, а чтобы за- I глушить кашель, достает си- ! гарету. Он ведь ни разу не j чертыхнулся. Иной бы в его : положении заставил "чи- j ; хатъ" мотор или на какую другую автомобильную "бо- ; | лячку" сослался, чтобы по- | I нежиться в теплой постели, | I а Володька делил с Панте- 1 j леевым все невзгоды, иной j J раз час, а то и два сидел в j кабине со сквозняками и | ) ждал, когда тот наговорится j I с очередным частником или j таксистом. ' На третьи сутки поздно вечером Пантелеев нашел того человека, кого искал, i Около пятиэтажного серого j дома, куда подрулил Во- Sлодъка, стояла "Волга" с ку- I биками. Николай Егорович, [ перед тем, как выйти из | УАЗика, повернулся к сидя- I шему рядом Володьке, взял 1 его промасленную правую ] ладонь в свою и, не говоря ! ни слова, крепко ее пожал. Тот улыбнулся и сказал все­ го одну фразу: "Таких сле­ дователей я еще не встре­ чал..." Володька уехал, а через минуту из подъезда дома вышел широкоплечий муж­ чина средних лет в стеганой куртке на меху, в черном берете и направился к "Вол­ ге". Николай Егорович, уз­ нав таксиста по приметам, которые назвали ему опера­ тивники, негласно занима­ ющиеся этим делом, не спе- шд, на ходу закуривая, по­ шел ему навстречу. Вначале разговор не клеился. Таксист не отри­ цал, что часто ездит в Из- малково, возможно и вече­ ром 10 мая кого-то возил туда, но никак не может вспомнить. — День Победы бывает раз в году, —вопросительно смотрел Пантелеев на кря­ жистого шофера. И память наша оставляет в себе ка­ кие-то факты, эпизоды, бы­ вает даже незначительные. К тому же у людей вашей профессии глаз цепкий... — Не сравнить с ваши­ ми, — таксист осекся, на­ морщил лоб в раздумье, — кажется, вспомнил, Нико­ лай Егорович! Ехал со мной вечером десятого наш го­ родской судья. Да, да, он. Я, правда, перед этим давно его не видел... — Фамилия? Шофер опять задумался. Достал пачку "Беломора". Поспешно извлек из нее папиросу и сунул в рот не тем концом. Прижал зуба­ ми, сплюнул и выругался. — Фу, черт! — Опять наморщил лоб. — Не по­ мню, — признался он. — Матюхин? — Не знаю, не хочу врать. — Вы ехали только с ним? — Нет, мотнул голо­ вой такСист, — с одним пассажиром мы едко ездим. У нас план. На заднем си­ дении с ним сидел молодой мужчина в темной фуражке. Ря/юм со мной — полная женщина в очках. Обоюдное молчание длилось несколько минут. Таксист открыл переднюю дверцу "Волги", присел на сидение, с любопытством рассматривая своего собе­ седника. —Они о чем-либо гово­ рили между собой? — спро­ сил Николай Егорович. — Всю дорогу молчали, незнакомые, видно... — ус­ лышал он в ответ. Пантелеев задал еше не­ сколько вопросов, расспра­ шивая, видел ли он . когда эту женщину и молодого мужчину? Мужчину он не видел, город Елец — боль­ шой, возможно тот и не его земляк, а приезжий. Ехал в Измалково к знакомым или. родственникам. Женщину, кажется, видел мельком на автобусной остановке ког­ да-то, а когда —не помнит. Она приметная, среди дру­ гих выделяется правильны­ ми чертами лица, .словно красиво выточенными из светло-коричневого мрамо­ ра. Приметны и очки с ши­ рокой оправой, похожей на янтарную. Обо всем этом таксист рассказал Пантеле­ еву. Потом заспешил в рейс, приглашая подвезти Николая Егоровича туда, куда ему нужно. Но тот от­ казался. (npodojiMenue следует.)