Ленинская искра. 1986 г. (г. Грязи)

О л е г К о рж е н к о в Л етней ночью Напролет Соловей в лесу поет: То чувыкнет еле-еле, То польются сразу трели, В и к т о р С о л о в ь е в Плачет девочка в саду, В синем платьице, в берёте. Я на помощь к ней иду, Молча за руку веду То, как леший, захохочет И рассыплет дробь вокруг, Тб раскатом ахнет вдруг... То ль от песни, то ль с испуга Дрогнет сразу вся округа. И посыплется в ответ Лепестками лунный свет. До песочницы, где дети. Слезы вытерла она. Улыбнулась очень мило. Ясно: больше не одна, Дружба вновь обретена, А печаль?—зоне забыла. Б о р и с Ц вет а ев ♦ Расск аз ЗАЧЕМ НА СКЛОНЕ Д Н Я ... В ЕТЕ Р А Н Ы ' Живем, за делом не скучая. Все меньше нас— Никто не вечен. Не потому ль желанны встречи И в феврале, и в теплом мае? Сойдемся, как родные братья, Взволнованны, белоголовы. Еще крепки рукопожатья И твердо сказанное слово.- Верны Отечеству, как прежде, Верны себе, Верны друг другу» Глядим с любовью и надеждой На сыновей своих и внуков. Война забудется едва ли— И нынче раны нас тревожат. Сияют ордена-, медали. Их блеск с годами нам дороже. Живем, за делом не скучая. Все меньше нас— Никто не вечен,- Не потому ль желанны встречи И в феврале, и в теплом мае? З В УЧ ИТ м о т и в Блестит обильною росой ЭДатъгры берег невысокий. Шуршит, склонившись над водой. Печально желтая осока. О чем печаль ее? О том, ' Пто небо х-муро, день короткий? Гремит за огненным кустом Волна о старенькую лодку. Срывает ветер с тонких ив Листву озябшими руками. В душе моей звучит мотив, Рожденный в небе журавлями. И о с и ф А г р е с т У меня сегодня настроение По сезону, грустное—осеннее. Я в прихожей сбросил мокрый плащ. Дождь идет— природы грустный плач. .И гитара плачет ей в ответ, В темноте, не зажигая свет, Я пою, и вторит песня мне. В этой песне свет в чужой окне, И в другой квартире слышен ембх— Настроенье разное у всех. Злой февральский ветер старательно вылизывал перрон, рвал полы пальто и курток, высекал слезы из глаз, а этот длинноногий все никак не мог со своей девчонкой распроститься. Сибирцев* усмехаясь, смотрел из вагонного окна: ах. молодость, молодость! Так и кажет­ ся: . это — на всю жизнь, подобное ни­ когда больше не повторится, а потом, с высоты прожитых лет, оглянешься и в который раз подивишься юношеской наивности,.. А девчонка на перроне в чем-то на­ ставляла парня. Быстро шевелила губа­ ми, вскидывала вверх руки, поправляла шарф у него на шее, он улыбался сму­ щенно и снисходительно. Наконец ва­ гон мягко качнуло, двое на перроне раз­ жали сплетенные в прощании руки, дев­ чонка окаменела на месте, закусив губу, незаметно уплыла назад от уходящего поезда, а парень вскоре вошел в купе, где ехал Сибирцев, вежливо кивнул,- здороваясь, забросил на верхнюю полку туго набитый портфель, бережно поло­ жил на столик длинный узкий сверток. —Цветы?—кивнул Сибирцев. •—Да. Маме. —День рождения? —Нет... Повод—грустный. День ги­ бели отца. А мать у меня чудачка. По­ ставит цветы в вазу перед портретом и ночь просидит молча. Даже меня в шею гонит. Извините, схожу к проводнице, посудину .какую-нибудь с водой раздобу- ДУ- Кого-то он напоминал Сибирцеву, этот парень, мучительно знакомым бы­ ло его лицо... А он. вернувшись, береж­ но поставил цветы в банку, улыбнулся: —Извините, мы с Вами в спешке да­ же не познакомились. Виктором меня зовут. —О, да мы тезки, оказывается! —Си­ бирцев, хитровато подмигнув, достал из чемодана бутылку «Арарата». — По этому поводу можно и... По рю­ машке. так сказать. Или... мама оста­ нется недовольна? —Так может сказать только человек, не знакомый с моей мамой,—звонко рас; смеялся Виктор. —Мы с ней минувшим летом на юге отдыхали—она на танц­ площадке молодых переплясывала. Кстати, она говорит: «Если уж пить— то «Арарат», и не лошадиными дозами», —Да, мама современная Простите, сколько ей лет и кто она по профес­ сии? —Лет приЛично; пятьдесят два. Я поздний ребенок. А по профессии, пред­ ставьте ‘ себе, учительница. Директор сельской школы. О матери молодой попутчик Сибирце- ва мог, видимо, говорить бесконечно, чему Сибирцев несказанно удивился: у нынешних молодых людей так не при­ нято. Виктор же снисходительно улы­ бался: —Нет, Вы знаете, в общем-то она у меня, как и все мамы, неописуемая па­ никерша: вдруг с ее сынулей что стря­ сется? Но в целом—свой парень. И— максималистка. Никаких «золотых» се­ редин не признает. Говорит: «Или все, или ничего». —С такими людьми трудно, —заме­ тил Сибирцев. И вспомнил свое... Та женщина тоже смеялась: «Я—максима­ листка. Или — все, без остатка, или ничего!» Та женщина... Когда уже уеха­ ла она из их пограничного городка, Друзья не раз спрашивали Сибирцева, почему он не женился на ней. А Вера Смольянинова, жена самого близкого,, из этих друзей, как-то сердито бросила:' —Ты хотя бы знаешь, что Наталья ждет ребенка? Сибирцев на какое-то мгновенье опе­ шил, потом усмехнулся: —Ничего, не девочка. Найдет выход. Странный человек была Наталья. Б свои тридцать два она иногда говорила такие глупости, которые, по твердому убеждению Сибирцева, разве что шест­ надцатилетней позволительны. Неза­ долго до отъезда своего проронила зага­ дочную фразу: —Если я сделала что-то, то сделала вполне сознательно, значит, и жалеть мне не о чем. Он тогда полагал, что она уход с ра­ боты имела в виду—у них в городке Наталья заведовала литчастью драмтеат- ра. Долгих раскачек она не признавала, решила все как-то очень быстро, про­ щалась с ним суховато и даже не на­ писала потом—как в воду канула, ...А Виктор что-то рассказывал. Си­ бирцев потер переносицу, стараясь ео- средоточиться, вслушался. —Отец был офицером-пограничннком. Погиб, когда задерживали нарушителя, я родился уже, после. Мама уехала от­ туда* у бабушки жила. Но в тот город мы потом летали. На могиле, правда, не были, она в горах, а тут—непогода, не доберешься. Я в седьмом классе .ушился И с Наташкой тогда же познакомился. Мой тесть, кстати, был другом отца, и Наташку-то Наташкой в честь мамы моей назвали... —Так это что—жена была? Провожа­ ла? — опешил Сибирцев. —Да, —кивнул Виктор. —Мы в МГУ учимся. На филфаке, в одной группе... Знаете, я посплю немножко. Целый день по Москве бегали, цветов не могли най­ ти. У нас с мамой традиция: только алые тюльпаны, а .тут все желтые да желтые... Виктор спал тихо, как ребенок. А Си­ бирцев не смыкал глаз. Разбередил Ду­ шу ему этот парень, вспомнилось теперь свое. И почему-то именно Наталья— собственной\суховатое отношение к ней, хладноватое: «Какая любовь? Не выду­ мывай. Не верю я в нее, Сказка для д е ­ ток». Семью он потом завел, конечно, и ничуть не была жена его лучше На­ тальи, просто так уж вышло. Но прожил жизнь в общем нормально, в отставку полковником ушел, ехал вот на курорт в очередной раз—все вроде бы хорошо, а что-то, защемило сердце. На одной из редких у «скорого» оста­ новок в купе, с трудам открыв дверь, боком протиснулась старушка чисто де­ ревенского вида. Что-то испуганно шеп­ ча, пристроила в углу корзинки и узлы. Сибирцев прикрыл глаза, а Виктор, наоборот, поднял с подушки голову, по­ моргал спросонья, торопливо вскочил, принялся устраивать старушку. Она роб­ ко опустилась на самый краешек си­ денья, сказала виновато: —Вот. сыночек, на старости лет ку­ да попала. В общем вагоне я—ничего, привычная, а тут оробела, не поймешь, куда и идти, сплошная стенка с дверями. Других билетов не было. Побеспокоила вас. вы уже извините... —Ничего, ничего,—успокоил ее Вик­ тор. —Это даже хорошо, мне выходить скоро, соберусь как раз. Притворяться спящим больше не име­ ло смысла. Сибирцев сладко потянулся, зевнул. Виктор весело сообщил ему: —Хорошие сны снились. Наверное, На'ташка «хвост» сегодня сдаст. Сессию проболела, теперь потеет, а ей так хоте­ лось со мной к маме. Ну, я пошел умы­ ваться. Когда за ним закрылась дверь, роб­ кая старушка, умильно улыбаясь, повер­ нулась к Сибирцеву: —Сын-то как на Вас похож, боже ты мой! Ну, прямо две капли воды! —Какой сын? —Ох ты, батюшки. — растерялась старушка.—А разве не сын? Неужто ошиблась? Вы уж простите старую. Оно, конечно, и чужие похожи бывают... Сибирцев внимательно присматривал­ ся к Виктору, вернувшемуся в купе с влажными волосами, с полотенцем че­ рез плечо. Теперь он вспомнил. Лицо этого парня удивительно напоминало его собственное, смотревшее с фотографий тридцатилетней давности. Подумал: и правда, бывают же такие совпадения! А в сердце между тем росла и росла непонятная тревога. Он не понимал, от­ куда она идет, что случилось вдруг, он только смотрел, как собирается Виктор и Очень хотелось спросить его фамилию, но тут же одергивал себя: к чему это? А тот. ресело мурлыча модный мо­ тивчик, вынимал из банки цветы, заво­ рачивал их в бумагу. —Замерзнут они у тебя,—горестно покачала головой старушка. —Не успеют. Меня мама встречать должна. Она машину водит — аж мужи­ ки завидуют. И у нас. там асфальт, и до села всего двадцать километров.. На станции, где Виктор выходил, Си­ бирцев прильнул к окну. На небольшой площади, примыкающей к старому вок­ залу, у красного «Жигуленка» стояла женщина, к которой совсем по-мальчи­ шечьи, вприпрыжку бежал Виктор. Стояла, закинув непокрытую голову, улыбалась чуточку снисходительной улыбкой, ветер теребил копну каштано­ вых, тронутых проседью волос... Сибирцев невольно застонал, рва­ нул «молнию» на спортивном своем кос­ тюме, кинулся было к выходу, но тут же остановился, тяжело опустился на си­ денье, сжал ладонями виски. 3 . НИКОЛАЕВА. Осень тоже разная бывает Бросит- плакать—солнцем \ обласкает. А потом опять подует ветер И не греет солнце, и не светит,,. И опять заплачет, затоскует. Как листок оторванный кочуя. /Был зеленым, желтым и багряным..: Сникли красни, обнажились раны. Покачает головой прохожий, Сразу ставший замкнутей и строже. Он спешит, закутавшись теплее, В дом, где светятся экраны теле Дождь идет. Таков закон природы. Мы же сетуем на странности погоды, Утверждаем, что совсем недавно Все на свете было идеально. Незаметно все мы постарели Годы, как дождинки, пролетела. С е р г е й Г о с п о д а р и к о в ПЯТЬ дней назад был штатским я. И был шашлык, вино с Кавказа... Была прощальная скамья. Как тема долгого рассказа. Все пили терпкое вино И под гитару танцевали. Пять дней назад.. Ах, как давно! Насколько все мы старше стали! Теперь шинель и сапоги Реальней всех привычных буден. И слово друга «помоги» Здесь как .закон. А путь пусть труден. И слово «долг», и слово «честь» Звучат здесь в виде первозданном. А книгу дружбы-вновь прочесть Придется, может, в поле бранном. И мы взрослеем на глазах, Оставив детство на вокзале. А может—в маминых глазах И в том невыпитом бокале. ПО УЛИЦАМ ночного городка При свете фонарей, цветных реклам Бредет мальчишка.- Жизнь тревожна и сладка, А ветер треплет и метет ненужный хлам. Притихли улицы. Спят дворники в домах. И нудный дождь лениво крыши гладит. А в подворотне—плач гитары. Стон в стихах. Идет мальчишка. А судьба шагает сзади. Что будет впереди? Известно только ей Вокзальные разлуки. Снова—встречи. А дождь с листвой. и суматоха дней Ложатся веером на худенькие п л еча,- А гдет о вда л еке, направо, за углом Прижалась девочжа к стеклу щекой горячей. О чем-то шепчет в темноте старинный дом. Что по соседству с опустевшей дачей. В и к т о р С у б б о т и н Стоит березка в золото одета. Роняет клен узорный свой наряд. В лесу хозяйкой бродит бабье лето. Как дань земле, кружится листопад. А там, вдали, село темнеет наше... С застрявшею хвоинкой в волосах Несет мне счастье милая Любаша На золотом расписанных руках. Горит пурпуром зябкий лист осины. Играет ветер медью на дубах. Жена моя несказанно красива От золотой улыбки на губах...