Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

23 успели мы отойти от цели, как мне в хвост попали. Мо- жет, это зенитки были. Самолет стал неуправляемым. А высота небольшая была. Примерно 2000 метров. Я вот и думал: «Если открою парашют, немцы поймают, изде- ваться будут. Если не открою, то верная смерть». Но я не выдержал: все-таки дернул за кольцо. Парашют открылся. Когда приземлился, увидел, что два фашиста в моем направлении бегут, метрах в 180 от меня. Я бросил пара- шют и бегом в лес... А до него полкилометра примерно было. А бежать трудно, по мне стреляли. Только слышал, что пули свистят. Понимаю, один выстрел – и конец! Вдруг почувствовал, что мне что-то бежать мешает, по коле- ням бьет. А это был реглан. А тогда все летчики в нем ле- тали. Я его сбросил и ускорился. Пистолет в руках держал. Вдруг слышу, что стрельба прекратилась. Думаю: «Что такое?» Оглядываюсь, вижу: они тянут на себя это пальто кожаное. Каждый себе. Кожанка хорошая была. Даже автоматы бросили. И я спокойно добрался до леса. Немцы туда не ходят, я знал. Там дождался темноты, при- кинул, что раз мы бомбили ниже Киева, а сбили меня там- то – значит, мне нужно идти на восток. У меня как раз сохранился компас и часы. Планшеты с картой у штурмана остались. До полной темноты я посидел в лесу, дождь прошел. А на мне гимнастерка, брюки-галифе и сапоги были. Голову ничего не прикрывало. И отправился я на восток. Это 18 сентября 41-го года было... Прошел я за ночь 30 километ- ров. К утру обходил все населенные пункты, шоссейные до- роги, переезды. На рассвете увидел слева поселение. Там со- баки лаяли. Решил подойти туда. Подошел к скирде, а там тетка из селения шла с сумкой в руках. Я ее позвал, попро- сил помочь мне чем-нибудь. Она мне дала крестьянские штаны, латаные, деревенские, фуфайку с двумя заплат- ками и кепку.