Ковалев С. Ю., Десятый Гвардейский

120 бомбы. Потом – взрывы, густой дым застлавший аэро- дром, горящие самолеты – говорило нам о том, что боевое задание успешно выполнено. Не было у меня времени рассматривать результаты своего удара, в воздухе рвутся снаряды, один из них угодил в наш самолет. Дела совсем стали плохи. Внутренней связи не стало. На моих ногах откуда- то появились оборванные троса. Поведение самолета стало непривычным для лет- чика. Не было у меня уверенности в том, что можно доле- теть до своего аэродрома, поэтому на всякий случай взял курс не домой, а 360 – поближе к брянским лесам (к парти- занам). Несколько раз штурман дергал меня за ногу и пока- зывал бумагу, на которой было написано – «Курс - 90». Пришлось в ответ только кланяться ему в знак согла- сия и взять нужный курс. Такой маневр исключил встречу с Ме-109 на обратном пути. На отходе от цели немецкие стервятники все же хотели рассчитаться с нами, но воз- душные стрелки наши не позволили им сделать это, дали отпор наглецам – один из них отвесно пошел к земле, вто- рой показал нам хвост дыма. На искалеченном самолете нельзя было свободно ма- неврировать. Пришлось опуститься до самой земли и на фоне ее отрываться от преследователей. Самолет наш был сильно искалечен – прилетел до дому самым последним из всех вернувшихся из этого полета. При посадке самолет развалился (отвалилась носовая часть самолета). «Хорошее начало» - сказал я товарищам по экипажу, когда мы выбрались из-под обломков. На автомашине под- катил наш командир. Я доложил о выполнении боевого за- дания и о случившемся. «Не огорчайтесь. Бывает и хуже» - ответил он. На второй день я увидел свой самолет на железнодо- рожной платформе у разъезда около аэродрома».