Китаев А.С., Татьянкина Г.Б., Усманцы в Берлинской операции

УСМАНСКИЙ ВКЛАД В ПОБЕДУ 535 Строй дрогнул, расступился. Навстречу мне шагнуло с десяток человек. Горло стиснула спазма: неужели это все, кто остался в живых? Конечно, не все погибли. Многие убыли по ранению или болезни, иные после госпиталей попали в другие части. И все же какую высокую цену заплатили мы за победу! И перед глазами невольно встали длинные и трудные дороги войны: хлюпающие грязью окопы под Мценском — тяжелая, мокрая, непросыхающая шинель, непрерывно наползающие танки, сухой треск зениток и зеленые прочерки трассирующих пуль; ослепительные снега на полях у Волоколамского шоссе — белые маскировочные халаты разведчиков и клич, повторяемый всеми: «Ни шагу назад! Позади Москва!»; тяжелые бои под Ливнами и Воронежем: болота и гати Калининской области — увязающие в грязи танки, орудия, мокрые от пота лица бойцов, вытаскивающих орудия и машины из топи; пылающие танки под Яковлево и стремительные на сотни километров рывки вперед, когда гул моторов сотрясает землю, и переправы через Днестр, Буг, Сан, Вислу; жестокие бои на Сандомирском плацдарме и марш-бросок к Балтийскому морю. Многое вспомни- лось тогда: и штурм Зеловских высот, и фаустники на улицах Берлина, и непрерывный грохот орудий и рушащихся зданий, и дым пожаров, который превращал день в сумерки, и пьянящая радость победы. И вспомнились те, кому не довелось разделить наш праздник: Александр Бурда, Иван Любушкин, Дмитрий Лавриненко, Владимир Горелов, Петр Воробьев, сотни и тысячи танкистов, мотострелков, артиллеристов, саперов, медиков, командиров и политработников. Их могилы разбросаны на длинном пути от Москвы до Берлина. ...Мы долго стояли друг против друга, не находя слов от волнения. Потом я обнял своих товарищей, расцеловался с ними, пожелал счастья и здоровья. Именно в тот день я решил, что обязан, просто не имею права не рассказать о том, как жили, сражались и умирали за Родину наши гвардейцы. Дважды Герой Советского Союза Маршал Бронетанковых войск М.Е. Катуков НА ОСТРИЕ ГЛАВНОГО УДАРА. Издание третье. Москва, «Высшая школа», 1985 Константин СИМОНОВ НА ЭЛЬБЕ И В БЕРЛИНЕ Быть может, сейчас я написал бы об этом лучше, чем в той газетной статье, но она дорога мне тем, что написана почти впритык к войне, и мне не хочется заменять слова того времени словами, написанными через тридцать лет. Хочется добавить только две подробности, которых нет в статье,— есть только в памяти: я не только говорил, но и читал там «Жди меня», а среди плакавших был и тот американец-полковник, который привез нас в этот лагерь. Сохранившийся у меня дневник начинается с той ночи, когда мы уже переправились обратно через Эльбу. ...Вернувшись от американцев, мы с Кривицким поехали в штаб Конева. Там, где он стоял несколько дней назад, его уже не было. Сделав к утру еще сто километров и найдя штаб, я по старому знакомству прорвался к Петрову, который был занят по горло и только махнул мне рукой: садись и жди. Когда он освободился, я вдруг спросил его: — Иван Ефимович, что будете делать после войны? Еще никому не задавал таких вопросов. Не приходило в голову. А теперь, после встречи с американцами на Эльбе, пришло. Но Петров сам уже думал об этом, выслушал вопрос без удивления и ответил как о решенном: