Китаев А.С., Татьянкина Г.Б., Усманцы в Берлинской операции

Глава 7 НА ОСТРИЕ ГЛАВНОГО УДАРА 534 Саперы уже приступили к расчистке завалов, снимали надолбы и колючую проволоку. Кое-где им помогали берлинцы, вышедшие из подвалов и укрытий и убедив- шиеся, что большевики вовсе не кровожадные звери, какими их представляла геббельсовская пропаганда. На одном из перекрестков у солдатской кухни толпились дети с чашками и пустыми консервными банками. Пожилой усатый повар принял их на довольствие— наливал в протянутые чашки дымящийся борщ. Группа берлинских женщин окружила лейтенанта с забинтованной головой, и он, отчаянно жестикулируя, что-то пытался им объяснить. «Мерседес» вырвался на широкое шоссе, обсаженное с обеих сторон тополями, и, обгоняя длинную колонну пехоты и грузовиков, вскоре въехал в тихий немецкий городок, утопавший в зелени. Машина запрыгала по узкой булыжной мостовой, миновала приземистую старинную церквушку на широкой площади и, сопровождаемая настороженными взглядами редких прохожих, выбралась на шоссе, ведущее к лесу. Здесь, в лесу, дислоцировалась 1-я гвардейская Чертковская дважды орденов Ленина, Краснознаменная, орденов Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого танковая бригада. С этой бригадой, сформированной в конце сентября сорок первого и ставшей ядром танковой армии, я прошел от Мценска до Берлина. С этой бригадой мне пришлось пережить самые драматические дни войны, когда передовые части гитлеровцев прорвались к окрестностям столицы и фашисты рассматривали город в бинокль. Впоследствии, когда я стал командиром танкового корпуса, а затем и армии, под мое начало было передано много других частей — танковых, моторизованных, ар- тиллерийских, но 1-я гвардейская бригада была мне особенно дорога, как дорог человек, с которым тебя связывают совместно пережитые трудности и опасности. Еще издали я увидел на опушке леса строй танкистов, колыхавшееся на ветру гвардейское Знамя с портретом В. И. Ленина, низенькую щуплую фигуру нового комбрига 1-й гвардейской И. Н. Бойко в окружении офицеров. «Мерседес» остановился неподалеку от правого фланга бригады. Я вышел из машины и в сопровождении Попеля направился к гвардейцам. — Смирно! Равнение нале-во! — раздался высокий голос, подхваченный лесным эхом. Взяв под козырек, полковник Бойко подошел ко мне строевым шагом и доложил, что 1-я гвардейская танковая бригада для вручения наград построена. Отдав команду «Вольно», я вгляделся в знакомые лица танкистов. Вид у них торжественный: все гладко выбриты, подтянуты, сверкают на солнце до блеска на- чищенные сапоги. Попель подал мне наградной список, и я стал зачитывать фамилии. Один за другим подходили офицеры, сержанты, рядовые, механики-водители, башенные стрелки, командиры танков, пулеметчики, автоматчики из мотострелкового батальона, зенитчики из зенитного дивизиона. Попель прикалывал к гимнастеркам и комбинезонам ордена и медали — последние награды минувшей войны. Многие, очень многие не могли получить награду. Они пали на улицах Берлина— последние, самые обидные и тяжелые жертвы. Когда я зачитывал их имена, над строем стояла напряженная тишина, а по лицам гвардейцев пробегала тень. Но вот церемония вручения наград закончена. Можно пожелать гвардейцам успехов, поздравить с наградами и уехать. Однако одна мысль не давала мне покоя: сколько осталось в живых тех, кто начинал со мной войну в сорок первом? Я вышел на середину строя и спросил: — Кто воевал под Орлом и Мценском в четвертой танковой бригаде? Слова мои были встречены молчанием. Строй не пошевелился. — Кто воевал со мной на Волоколамском шоссе? Пять шагов вперед...