Знамя Октября. 1980 г. (с. Доброе)

25 сентября 1980 года З НАМЯ О К Т Я Б Р Я 3 стр- И 175-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПОЭТА Д- В- ВЕНЕВИТИНОВА ЗАРЯ-ЛРЕиР«СНА11, МОЛОДАЯ... КОНЕЦ 1825 года. Еше вчера полные веры и энергии лучшие люди России вставали под зна- ■—л^лена свободы и проповедовали вольность. Еще вчера горела до поздна лампа на столе Кондратия Рылеева, который составлял про грамму будущего, нового общест ва Российского. Сегодня герои восстания—в Петропавловской крепости. Пяте рым предстоит казнь. Другим — ссылка в глубь СибирИ)- Поэт Дмитрий Веневитинов останется: заточен в крепость. Сейчас с новой силой звучит это имя. Тот, кому оно принадле­ жит, по словам Л. И. 1ерцена, является деятелем, который 'стал одним из первых связующих ^■'.звеньев между эпохой декабрис- тов и последующим периодо.м развития русской прогрессивной идеологии. Он был поэто.м пуш­ кинской школы, за двадцать два года своей жизни сумевшим сделать столько, что Белинский восклицал с горечью: «Веневити­ нов сам собою составил бы школу, если б судьба не пресек­ ла безвременно его прекрасной жизни, обещавшей такое богатое развитие... Он возбудил к себе сильное участие, даже энтузиазм молодых людей... свои.ми пронз ведениями». В стенах Московского универ ситета формировалось вольно­ мыслие молодого) дворянина, ко торый пришел потом в философ­ ский кружок «Общество любо­ мудрия», где стал ближайншм помощником декабриста В. К. Кюхельбекера. Служащий «Архива коллегии иностранных дел», Веневитинов хорошо знал закономерности развития российцкого общества и понимал необходи.мость смены существующих порядков. Как прогрессивный критик,-он утверж дал, что во главу угла должен быть поставлен вопрос о народ ности искусства, отстаивал пози­ ции прогрессивного романтизма и требовал, что критика должна быть научной, исторической. Этн.м он предопределил некото­ рые взгляды .молодого Белинско­ го. Его слово было бойцом. И не его вина, что рано покинуло оно строй борцов. Его слово и теперь «чужую грудь зажжет, в нее как искра упадет, а в ней пробудится пожаро.м». Давно .минула эпоха, которой принадлежал Д.митрин Веневи­ тинов. Коротка жизнь его, будто заря, но, как сказал Белинский, «прекрасная утренняя заря, пред­ рекавшая прекрасный день». Поэзия его — поэзия мысли и поиска, гражданственности и жажды действия. К нам направ­ лен его завет откликаться на каждое событие совре.менности, ИД 1 : 1 вровень с веко.м. .иы слышим его молодой голос; Теперь гонись за жизнью дивной И каждый миг в ней воскрешай. На каждый звук ее призывный Отзывной песнью отвечай! с т р л н и и г А И З Д О Э Т Я ^ Е О С Ш Х Т Е Т Р ^ Д Е Я Ласточки Молчаливый сосед Три гнезда над окошком разрушил. Говорим мы: — Зачем?! Только он не желает и слушать. Вот обидятся ласточки. Не прилетят к нам весной, И у нашего дома Не будет уж их ни одной. Но они прилетели. Они, как всегда, прилетели! И в цветении трав, В тополиной июльской метели Сколько их! Сколько их. Снова выведших милых птенцов. Щебет ласточек Каждый, как музыку, слуша^ь готов. Новых гнезд понавили. И лишь над окошком соседа И от старых от тех Не осталось заметного следа. Но сосед слушать ласточек Тоже теперь полюбил. Он загладить вину Из последних старается сил. За полетом следит. Наблюдает за ними подолгу, А они легкокрылы. Их не с чем сравнить— бесподобны! И понятно нам всем. Что жалеет, жалеет сосед: Над окошком его Гнезд щебечущих ласточек Болдинская осень Вот и снова Болдинская осень. Полтора столетия спустя. — Неба посерьезневшая просинь. Листья под ногами шелестят. Убраны хлеба в полях просторных. Пушкинский Лучинник золотист Крепнет новой озими росточек- 'Н а ветру трепещет каждый лист- Воздуха целительная свежесть, Утренней зари румяный стяг. Да. цриметы многие все те же Полтора столетия спустя- И опять он здесь— в деревне, дома. Словно задержался с давних лет- В позе удивительно знакомой, • В звонкой бронзе звонкий наш Поэт- Ю. НИКОЛАЕВА. Все вопросы, вопросы... Стынут осени дни. Облетают березы . Пустота вышины Листья слабы и желты. Грусть в себе затаив. Бле Ьерезы да елки Словно сестры мои. Между мною и ними Есть единая связь: Запах горькой полыни, Прошлое ■— . и что сейчас. Н. АКЕЛЬЕВ . ...ОНИ стоят дру г против друга , забыв обо всем на свете, и каж- К дый хочет, отыскать в другом Р р родные черты детства, тесно свя­ завшего их когда-то. Шесть лет не виделись - - с то го самого вечера. Шесть лет после детства, когда Костя уз­ нал, что его в девятый не берут. И в один из таких вот застойно­ душных июньских вечеров при­ шел к воспитателю, долго просил взять его и написал расписочку. Воспитатель прочитал, подчерк­ нул что-то и спросил: —Ты не знаешь, где Толя Тур­ бин? У бабушки? Костю охватило волнение. —Не знаю, — только и смог с|,сазать, ^ —А я думал, он тебе говорил. Вы ведь друзья с ним? Костя только головой кивнул. В своей комнате, откуда уже все давно разъехались по до­ мам на каникулы, он лег и укрыл ся одеялом с головой, чтобы ни­ кого не видеть и не слышать. За неделю до выпускного уз­ нал, что в девятый не возьмут Славку Медведева и их двоих. Ну, ладно: Славка — кругом в двойках, Толик — грубиян. А он? Подумаешь, учителю раз нагру­ бил, да еще географию не учил систематически. Выходило, он не виноват ни в чем. Толик попросил тогда сходить к Петру Евгеньевичу и сказать, чтоб их не выгоняли. Он-то детдо­ мовский, а его, Костю, уважают; лучше всех по истории в классе. Друг уехал к бабке, а к выпуск ному не явился. И тогда Костя смалодушничал. Будет просить не за двоих. Так не хотелось впуты­ ваться в Толиковы истории, тем более в такой момент... Уже осенью вечером Костя шел из школы, и мокрый асфальт блестел от дождя. У подъезда ^интерната внезапно выступил из ^?емноты Толик и спросил негром- ’ «о : —Откуда спешишь? Костя растерялся, но друг ни о чем не спрашивал — Пойдем ко мне, посидишь, поешь. Пойдем. Но тот не хотел. —Ночевать надо где-то. Идем. ■—На вокзале ночую. —Ты что! ^ . Шли мимо сквера. Вот палатка, где торгуют арбузами. Продавец, старик-грузин, жил рядом в бу­ дочке. Толик зачем-то пошел в будку . Вышли они вместе с де ­ дом , и через минуту тот вынес из палатки большой арбуз. Костик с удивлением глядел, как друг отдает деду трешку. — Ешь, — сказал Толя, разбив о кирпичный столбик арбуз. Он был не очень спелый, но холод­ ный и сладкий. Потом Турбин простился. Костя стоял под дож ­ дем—ошеломленный и растерян­ ный. —Толик! — рванулся он вдруг. Тот обернулся. —Ты знаешь... Костя хотел сказать что не ных купальниках. — Строим .. Каменщик я. —А велосипед твой где? —Какой? А , тот? Разбил. Да я и другой купил потом. Отдал братьям. Накрыв голову газетами, два парня играли в домино, грубыми, в ссадинах, руками вдавливая костяшки в песок. —Мои друзья , — говорит Толя. «Ну что это такое? — думает Долькин. — О чем говорить-то с ними?» ^ и ш п т 11111 т 1 т 1 ш | | | | | | | т т | | | | | | | | | | | | | | | | | н | | | м т | | | | | | | . Р А С С К А З = А ШЯО .................... .. просил тогда за него, но Толик первым задал вопрос: —Слушай, твоя мать после вы­ пускного в интернате была? А то она должна была передать; баб­ ка моя болела целый месяц, а я в огороде все делал. Наверное, не была. И Костя радостно согласился. И долго говорил о том, что не была, поэтому и никто не знал, где Толик, поэтому Петр Евгенье­ вич не поверил, хоть он, ^ Костя, и упрашивал оставить его в девя­ том классе... Нащупывая в кармане полтин­ ник, который пожалел в момент покупки арбуза, он шел домой, в интернат. Дождь шумел убаю­ кивающе и ободрял, оправдывал, внушал, что все не так уж страш­ но и плохо и что ничего особен­ ного не случилось, . Вот что было шесть лет назад, прежде чем они встретились те­ перь здесь. на пляже, и стоят, не зная, как начать разговор. Отчуждение и недоверие еще не растаяло. Пробегает мимо юркий, взъе­ рошенный мальчуган. —На тебя похож, — улыбается Толик. — Помнишь, как в поход ходили в третьем классе? Долькин помнит, но это не осо бенно приятно ему. Неужели он был похож на такого вот пацана? Он улыбнулся тонко и скупо, оглядывая нескладную фигуру Толи. Лицо красное, щетина, рес­ ницы белые какие-то. Шрам, раз­ битые руки и татуировка во всю грудь. —Ну, ты где? — ощущая свое превосходство, начал он. —Где? — Толик оценивающе глянул на девчонок в разноцвет- Они молча играют в домино. А уж так хочется похва статься Долькину, чего он до ­ бился. уж так хочется блеснуть перед интернатским вульгарным дружком, что он чуть ли не под­ талкивает его вперед. Девчонки — на их любимом месте, в зарослях ивняка, рядом с красавцем факультета Игорем. Танюшка взглядывает на него, тряхнув каштановыми кольцами кудрей. «Вот они, мои друзья , — хоте­ лось сказать. — А вот и она». Ему надо было, чтобы Таня улы­ балась только ему и смотрела только на него. Но она пошла к воде, махнув подругам рукой, и вдруг презрительно посмотрела на Толю и Костю рядом с ним. —Самое хорошее время, — ска зал Игорь и тоже встал. — Пусть мое бренное тело целебное солн це врачует, а речная прохлада свежесть приносит. —Стих что ли? —спросил Толя. Ой, не могу, — залилась озор­ ным смехом Галя Яшина. — Иго­ рек, слышишь? Ты просто превос­ ходно подражаешь», древнегрече­ ским поэтам. —Это мой друг детства, — пьн- тается привлечь внимание Костя. —Шесть лет не виделись. Но компания, ступая босыми ногами л перекидывая мяч, ухо­ дит вслед за Татьяной и Игорем. —Что ж, это и есть она? — спрашивает Топя. — Она и б е з тебя весела. Пойдем лучше к моим. —Нет. подожди, Толик. Сядем вон там. поговорим. ___ неловко пытается исправить все Костя. Но разговор явно не клеится. —Где теперь ты? —Пока в том же тресте. —Дай адрес, я к тебе приду. — Тебе некогда . С к ор о учеба опять начнется. —Толик. а что ты не учишься? Давай поступай. Я помогу тебе, —горячо просит Костя и верит своим словам. Тот машет рукой и встает. —Пошел я. —Подожди минуту. Костя бежит к играющим в мяч и просит у Игоря карандаш и листок бумаги. — Где ты такого откопал? — спрашивает тот, извлекая из кар­ манчика шорт заграничную ав­ торучку и блокнот. — Татуиров­ ка как у представителей доисто­ рического племени. —Причем тут племя,—обижа­ ется Костя, краем глаза взгляды вая на Татьяну.— Это же Турбин. Помнишь, я тебе рассказывал? Мой друг. —А—а, друг детства, той счастливой, невозвратимой поры, в которой все так чисто и бла­ городно, — улыбается Игорь.— Ну, ладно, мой ему привет. Костик идет к Турбину и гля­ дит на него уже чужими глазами. В самом деле, неужели Толик не может свести эту татуировку, ко торую ему сделали в восьмом классе? И этот шрам на голове— откуда он? Опять история какая- нибудь. Толик, устроив блокнот на ко­ лене и оглядев яркую ручку, медленно выводит адрес. —Отвык я писать,—оправдыва­ ется он. — Сам знаешь, работа какая. Да хотя откуда тебе знать. —Как откуда? Сказал ведь; строим. —Думаешь; кирпич на кирпич и сверху шлеп—раствор? А если высота пятьдесят метров? —Да — а,—тянет Костик. — Ты береги себя, остерегайся. Не впутывайся ни в какие истории. А то вот и шрам... —Плакать не Оудут. На, 'д ер ­ жи. Ну, ДО встречи. —До встречи. Взяв адрес, Костик спешит к товарищам, которые играют в эолейбол. Он уже не думает о 'Юлике, он весь поглощен од­ ним: что 1 атьяна! Почему ома позвала Игоря! Досадить что ли! Тоже друг, не мог позже поя­ виться. Он останавливается и смотрит вслед. 1 от удаляется, наклонив Ьритую голову, и шрам сейчас особенно заметен. Шрам остался после того дня, когда на верхо туре случилось ‘■и I и он, как по­ том сказали, отвел оеду. ьрита дир - фронтовик при всех за­ явил. что у них на фронте это назьтвалось; грудью заслонит» товарища от шальной пули. Он идет и думает: не забыть с утра завтра оаоке отправить деньги. Она одна постоянная всегда: и в детстве, когда вери ла в него, и теперь, когда гово­ рит: «I (лихое, как полая вода, утечет, а хорошее останется. I лав нее, ты в душе человеком будь и хитрости не держи про сеоя». А Костя в это время прыгает в воду и спешит принять мяч, кото рый бросает ему Татьяна. Что-то мешает ему. Блокнот, ручка и еще бумажка с адресом. Он вы бегает на берег, сует все в Иго реву сумку—потом найдет! — и возвращается. Он снова в своем мире, где все легко и приятно. И Татьяна смотрит безмятежно и ласково. Гордясь собой, высоко и кра­ сиво он посылает мяч вверх А рядом шлепает по воде взъеро шейный мальчишка в черных тру­ сиках. так похожий на него. На него из детства... И. БЫКОВ. П О Л Е Со взгорка посмотри на поле: Живым покажется тебе И радости егО' и боли К твоей приписаны судьбе- Без них победа — не победа. Без них и песню не сложить. И силой не осилить беды. А ноли так—без них не жить. Прихлынет нежность вдруг ' невольно Тугой пшеничною волной. Взять на ладонь захочешь поле И бережно прикрыть другой От града, ветра— суховея (Их столько встретится в пути). Чтоб жаркой коркой розовея. - Хлеб смог на стол к тебе придти. А. СМЕТАНИНА.