Знамя Октября. 1976 г. (с. Доброе)

Ш оэтж -чесж слл руб р и ка М а Я К О Бомбой взрывалась жизнь людскав. Флаги на улицах дальних и ближних. Цокая, пули искры высекали На алых площадях булыжных. Гибли люди. Не так все просто. Куда деваться, если пулю встретил! А Маяковский в «Окнах РОСТА» Гражданскую войну портретил. В «мурло мещанина» не раз залезал Своей разгневанной кистью. Но с какей теплотой он показал Душу большевика-коммуниста. В ящик с мусором кидал ненужное. 6 С К и и в свою строку собирал полезное. И жизнь, его стихом разбуженная. По юношески мчалась резво. Всем! Кто любит спать в палатках жестких. Кто в коммунизм идет походным маршем. Скажу: — Живите так, как жил наш Маяковский! Вглядитесь, из коммунизма он рукой нам машет. А. ШВЫРЕВ, учащийся Ратчннской средней школы. Лю бо вь К ЖИЗНИ ПОСВЯЩАЕТСЯ ЛИЗЕ ЧАЙКИНОЙ Она любила жизнь—и потому. Когда враги на Родину напали. Исполненная гнева и печали Все отдала народу своему. Моря—вдали от стороны лесной. Но называли девушку все чаще Из уст в уста не Лизою, а Чайкой, Как будто бы царила над волной. Горда, красива, ласкова, добра— Она была любимицей отряда. Она, заданье выполнив вчера. Пойдет сегодня снова, если надо. ...Друзья стояли молча и без слез. Хоть было горе общее безмерным. Ее похоронили у берез, А верили, что >то взлет в бессмертье. В десятилетья годы отлились. И принеслось, конечно, не случайно От самых звезд мерцающих: «Я—Чайка!» Земная суть и неземная высь. Ее услышал старый партизан. Кто мстил врагу за боль родного края. Услышал голос этот и сказал: «Вот наша Чайка, вот она—живая!» И, затаив дыханье, шар земной Следил за новой девушкой бесстрашной. Парила над планетой голубой— И звали Валентиной Чайку нашу. В таинственной космической дали Еще дороже стала нам и ближе. Взлетела, чтобы люди не могли Забыть войну и партизанку Лизу, Чтоб на Земле хранили дружно Мир, Хранили б Мир, ведь в нем одном и счастье. Так навсегда осталась жить с людьми. Не складывая крыльев сильных. Чайка. 3 И Ш Е Е Зима пришла, и раньше срока. Белеет снегом за окном. Опять синицы и сороки Защитой аыбралн наш дом. «Тук-тук», — с утра в окошко. Понятно мне: «Привет, привет!» Я в форточку бросаю крошки— Традиционный их обед. И вот опять не налюбуюсь Веселой птичьей суетой: ' Синицы, воробьи ликуют... И вновь повеяло весной. Не унывает мой народец ^ Невзгодам всем наперекор. Вот облепил он весь колодец Ведет веселый разговор. Ю. НИКОЛАЕВА. В январе 1977 года исполняется 100 лет со дня смерти писате- ля-демократа А. И. Левитова, нашего земляка. Его книги высоко ценили Ленин, Горький, видя в них искренний, страстный рассказ о судьбе Родины. Неоспоримо художественное мастерство произве­ дений. Сегодня мы публикуем очерк о юности писателя в те годы, которые связаны с родным селом Доброе. З в е з д а р о д н ы х п о л е й . . . в ШЕСТИДЕСЯТЫЕ годы среди студентов Петербургской Меди­ ко-хирургической академии ши­ роко были распространены това­ рищеские кружки. Душой одно­ го был, как вспоминали позже современники, студент академии Александр Левитов. родом из села Доброе, Тамбовской губер­ нии. Его певучий голос, заду­ шевный, мягкий, будто создан для лирических рассказов о сво­ ей родине. Он любил импрови­ зировать. И перед слушателями, как ж и ­ вое, вставало богатое село с пе­ строй ярмаркой на площади. А за этой картиной — иная, зату­ маненная дымкой веков: веселые топоры сверкают в крепких му­ жицких руках ~ ладится не­ большая пристань на Воронеже, отсюда, из Доброго. будут сплавлять лес по приказу Петра на строительство флотилии. И самая давняя... Глубокий ров и дубовая крепостная стена о кру ­ жают Доброе городище. ..После таких вечеров долго не мог заснуть. Снова был там, на небольшой добровской улице, выходящей к Воронежу. Видел всю семью за столом: отца со старинной книгой, мать, бабушку Марию Амплеевну, младшую сестру Машу. За окном звенит богатой сбруей лошадь — на по­ стоялом дворе, который был у Левитовых, опять много людей, приехавших на ярмарку. И на мгновение забывает, что матери больше нет. бабушка в Лебедя­ ни у родных, на Машу легла вся домашняя работа. ...Откуда знала бабушка столь­ ко легенд и преданий о родном крае? Слышала, читала в книгах, которых много было у Левито­ вых. Отец на весь Лебедянский уезд считался одним из образо­ ваннейших дьячков. Не случайно и Саша очень рано выучился чи­ тать. Светлое детство... Река, лес. Громадные дубы начинаются прямо на противоположном бе­ регу. Развалины сторожевой башни. Он сидит у березы, слу- шает, смотрит... «Избы села, раскинутые по скату длинной от­ логой горы, осененные деревья­ ми. представляли наблюдателю, смотрящему сверху горы, ряд уступов. В параллель с главною сельскою улицей шел высокий земляной вал. В самом низу се­ ла широкая река пересекает этот вал, который на другом берегу начинается снова высокою зем­ ляной башней. Говорят, что башня эта была когда-то сторожевою и на ней зажигались вестовые ог­ ни, предостерегавшие поселян и собиравшие ратников на защиту», — так потом напишет он в своем первом очерке, который войдет в его книги под названием «Типы и сцены сельской ярмарки». А воспоминания текут. будто полноводный Воронеж. С восьми лет Александр, а потом и сестра Маша, помогают отцу учить де­ тей. «А их было всего около сот- ни — из своего села и окрестных сел, духовные все приводили своих детей в дом нашего отца. Рспоминать даже страшно об этом времени, — напишет Мария, — Лет с восьми мы только и дела­ ли, что учили, начиная с 7 часов утра и до 12, три часа отдыхали, а потом опять учили до 7 часов вечера». Именно в это время Александр о с о б е н н о по лю б и л с в о е го д ядю , брата матери, Андрея Прокофь­ евича Кузьмина, который учился в семинарии, сочинял стихи о торжестве добра, о светлом бу­ дущем. Первым слушателем их был племянник. Именно Андрей заронил в душу мальчика мечту о писании. Уехал Кузьмин после семинарии в Бийск, а десятилет­ него Сашу вскоре отправили в Лебедянь, в уездное духовное училище. Дома во время каникул—опять учеба сельских ребятишек. Дома те же полуразвалившиеся избы крестьян. — еще более ветхие на фоне золотой, алой, радуж­ ной ярмарки «Всегда только од но и буду делать я, что везде и всегда говорить о наших разва­ лившихся избах, о наших головах темных, об умах обездоленных... — толковал я задумавшейся сес тре моей». — И это останется в очерке «Лирические воспомина­ ния Ивана Сизова». Тамбов был во много раз бо ­ гаче, чем Лебедянь. И еще бо­ лее скудной и чахлой казалась жизнь в Добром, когда он при­ езжал из духовной семинарии на каникулы. Но только тут он чув­ ствовал себя свободно, вольно. Только тут ощущал признание друзей, которым читал свои пер­ вые стихи, юмористические сцен- ки. Чтения продолжались и в се­ минарии. Особенно любил Алек- ЛИРИЧЕСКАЯ НОВЕЛЛА КАК-ТО позднеГ! осенью взз- вращалея я, тогда еще молодой, полный сил н не нмеющнн пока особых привязанностей, нз слу­ жебной командировки. Проселочные дороги, размытые Лождя^^н. казались бесконечными. Машина шла медленно. Ка кдьн подъем н ложбинка давались с трудом. До асфальтированной дорог» оставалось километров тридцато, когда стало вечереть, а сгустив­ шиеся тучи готовы были в любой момент хлынуть дождем. Шофер решил свернуть в блн- жай.иее село и там заночевать, что. по его .мнению, 1 ^уда лучше, р чем возможный отды.х-'под откры­ тым небом. Я не возражал, .та н какое это имело значение. Л\ннут через двадцать мы б.та- гополучно прибыли в Б^.тесоьс. Шофер остановил машину у до. ревянного домика с верандой. —Я ночевал здесь весной. От- -личные люди,—объяснил он мне свои выбор. Начал моросить дождь. Сумер­ ки незаметно сменила ночь. После ужина хозяин до.ча. его жена н шофер уселись играть в карты. Разумеется, и .мне предло­ жили место, но я отказался. С полчаса наблюдал за игрой как бо-ю.тьщик, потом, по совету хо­ зяйской девочки, решил пойте ч сельский клуб. Был вечер танцев. В простор­ ной комнате, освещенной тремя керосиновыми лампами,—несколь­ ко девушек да парней. Баянист, как я после узнал, заболел, по­ этому пригласили поиграть па­ ренька. который только учился играть. Баян медленно выгоьарнви.т вальс «Осенний сон». Я посетовал про себя на такой скучный вечер, хотел было уйти, да так почему-то и не ушел. •Ченя, как нового человека, .де­ вушки критически 0 1 ляде.ш, по­ шептались. несколько оживились, а так как я не принимал участия в танцах, вскоре перестали обра­ щать внимание Не знаю, долго ли седел, слу. шая нетвердые звуки баяна, ког да почувствовал; на меня кто-то пристально смотрит. Ьезотчетчо повернул голову в ту сторону и встретился взглядом с девушкой. Должно быть, ее раньше не было, но сказать определенно (.е берусь, потому что видел только глаза ее. Пожалуй, даже и не* глаза—не мог я определить точ. но. серые или голубые они. незрп- .мын поток тепла и света, который шел от них. Этот поток разраг. тался с каждой секундой. Он был настолько обильным, что совер. шенно захлестнул меня. Должно быть, девушка была уверен:,- пришел все же тот, кого она так до.но ждала. Под ее взглядо.м мне стало хо­ рошо н уютно. И не было теперо гюлумрака керосиновых ламп. .1 был ярким солнечный свет пого жнх дней .марта. Звуки баяна как-то смешалис >, оюдвннулнсь и затихли. И вмес­ то них я отчетливо услышал хрустальный звон весенней кап;- лн, когда она падает в ледяную продолбленную чашечку. Сколько длилось такое состоя икс мое—не помню. Я ушел из клуба, так и не подойдя к девуш. ке. Долго не .мог заснуть: то ру­ гал себя неша.дно, чю не подо­ шел, не заговорил, не узнал и.ме- ки. то приятное видение вио л- являлось передо мной. .Л когда, наконец, заснул, зд- дыхался от мнимой жары, куда- то все рвался на свежий ьоздух, за кем-то бежал н кричал чтобы подождали... С тех пор прошло много мно о лет. Я больше нико 1 да не был в Белесово и никогда не видел тон. в ком ненароком возбудил неоп­ равданные надежды. Но ьсякнй раз. когда начинала звучать за осенняя .мелодия, вснихив,з . 1 вдруг свет рождавшейся любви н минорный тон заглушали радост­ ные голоса весны. Доброе. А. ЖЕСТЕРЕВ. сандр Гоголя. Вокруг Левитова и его друга Якова Соколова посте­ пенно образовалось что-то вроде литературного кружка. Читали классику. А однажды — сатири­ ческие стихи о надзирателе иеро монахе Иерониме. За это ав­ тор, Александр Левитов, был вы­ порот розгами. Отец недоволен решением сы­ на оставить семинарию и отпра­ виться в Москву: ведь он видел старшего дьячком или сельским учителем в Добром. «...Я ...ощутил тогда в сердце моем какую-то мучительно вос­ торгавшую радость; в мою голо­ ву ударил откуда-то летучий, но светлый луч убеждения, что мне неминуемо нужно быть там... по­ тому что там битва, и я пошел...». Голоса Белинского, Добролюбова, Чернышевского звали молодых к свободолюбию. Но в Московский университет попасть не удалось. Посчастливи­ лось в Петербурге. Он сдал эк­ замен на высший балл — «весь­ ма хорошо» и зачислен в Меди, ко-хирургическую академию. ...Не спится. Александр встает, зажигает свечу и берет лист бу­ маги. «3 числа июня месяца 1856 года». — начинает письмо к Ма­ ше. Оно все — из воспоминаний о Добром, которое видится так ясно. Описывает сторожевую башню, и ярмарку, и знакомого письмоводителя. И пока еще не знает, что это тоже станет частью его первого очерка «Типы и сце­ ны сельской ярмарки». С этого дня он начинает работать над первой главой. А между тем в Медико-хирур- гической академии начались сту­ денческие бунты. Сорвана лек­ ция видного профессора. Исклю­ чена большая группа студентов за вольнодумство. И среди них Левитов. В ноябре 1856 года в сопро­ вождении жандарма Александра отправляют на Север в Вологду. Там, а потом в Шенкурске А р . хангельской губернии он и ж и ­ вет три года, исполняя обязан­ ности фельдшера. Знакомые при лагают все усилия, чтобы возвра­ тить способного юношу с Севера. И вот он на воле. От Вологды до Лебедяни, где жила с мужем Мария Ивановна, шел пешком Явился к сестре совершенно больным. И все эти дни сжигает мысль увидеть Доброе. Но там встречают его неприветливо. Ма­ чеха начинает подозревать в том, что он потребует себе часть от­ цовской собственности. И даже и полмесяца не прожил дома. Надо искать работу, и Левитов отправляется в Тамбов, а потом в Москву В последний раз перед отъездом он пришел на берег Воронежа, который так часто вдохновлял его, к сторожевой башне. Разрушилась она еще больше, осела, и еще гуще ста­ ла березовая роща вокруг нее. Это была последняя встреча с Добрым. В 1866 году он, уже признанный писатель, работы учителем в Ряжске. «Ведь это уж почти что моя родина: ..до К о з ­ лова по железной дороге, а там—рукой подать мое село», — говорил он товарищам. Но эго не осуществилось. В мае 1870 года начал писать большей ро ­ ман. «К зиме он кончен будет«. Сделать это пседполагал именно на родине, в Добром. Но постоянно Левитов возвра­ щается к родному селу в своих произведениях. Ведь оно дало ему все: первую сердечную дружбу, первое размышление о смысле жизни. первь:е литера, турные опыты. В петербургско.м .мраке, в невыносимой его жизни светила ему звезда родных полей.. А. СМЕТАНИНА.