Знамя октября. 1965 г. (с. Доброе)

РАССКА З И. БОТВИННИК ^ щ ш а Вечером отец долго фыркал под умывальником, далеко разбрызги­ вая воду, хлопал себя по груди, по шее и приговаривал: —Хорошо, Тимка, хорошо! От­ сеялись! Завтра я выходной. Что будем делать? Хочешь в лес? И маму возьмем. Купаться будем, рыбу ловить, уху варить... весь день! Краски и кисти возьмем, я рисоват^буду. Тебя и маму нари­ сую. .Семья тракториста на отды­ хе*—хорошее название для карти­ ны, а? Подлей воды, Тимка. Так, так. Лей^на голову. .Моем, моем тракториста чисто, чисто, чисто, чисто!"—смеялся отец. Тимка был на седьмом небе. Завтра они всей семьей пойдут в лес. Есть там одно место, ох, местечко! Тимка будет провожа­ тым. Кругом родники. Ручьи жур ­ чат. Поваленное дерево, а в нем— дупло: если пойдет дождь, буря— все нипочем в этом дупле. Прав­ да, там иногда бывают змеи... Змеи не пугали Тимку. Он взглянул на небо. Да, так и есть. теперь он понял, почему ему ста­ ло страшно: тучи. Плывут по раз­ ным направлениям. Внн.зу тихо, а вверху гуляют ветры. Туч было много—и серые, и черные... Тимка вздохнул. Подавая отцу мохнатое полотенце, он неожиданно для се­ бя рассерженно буркнул: —Пойдешь с тобой! Берешь выходные, когда и так сидеть до­ ма,—и ткнул в небо.—Видишь? И завтра так будет! Отец удивленно хмыкнул: -Недоверие? Ну-ну. Сын назы­ вается!—Голова его под умываль­ ником замоталась, брызги полете­ ли еще дальше.—И мне и небу не доверяет, бывшему богу то есть... Сыц!—весело повторил он, выпрямляясь, и закончил:—Пусть дождь, пусть ливень, а пойдем, все равно пойдем, ведь отсеялись, Тимка! Теперь мы свободны! —Дождь, ливенв, знаю тебя...— хмурится Тимка.—На словах толь­ ко... Черви есть, удочки готовы. Раз так, давай сегодня, а? На ночь? А мама завтра придет? Вот тогда я поверю! Тимка замер в ожидании. Отец на минуту растерялся. —Сегодня? —Сегодня! — Все, говоришь, готово? —Готово! —А спать где, на дереве? Ты же говорил: там змеи... —Змеи! Какие там змеи?—пре­ зрительно отозвался Тимка.—Мы же в сапогах будем. Геологи все лето по лесам бродят. И спят в мешках. —У нас спальных мешков нет, —возразил отец.—А потом они— геологи! Куда нам до них? Он возражал, а Тимка видел: соглашается. Глаза у отца за­ искрились. Еще, еще один напор, последний довод! —Ну, папа, иу... Ты же на фронте был, ну...—наступал Тим­ ка.—Раз—два, поужинаем, я ки­ сти тебе помою... И отец согласился. , Тимка выскочил на улицу. Он, СТРЛНИ1Щ Ш Я1|| ^р111 кажется, немного одурел от радо­ сти. Вот такие решения ему нра­ вились! Надо было у Степки за­ брать удочки. Походный мешок у него есть, плащ есть, топор, спички, хлеб, соль—что еще ну­ жно для путешествия?! Он остановился на краю ули­ цы. Ноги по колено были в пыли, волосы взлохмачены. Волосы обыкновенные у Тимки, чуть-чуть золотистые—выгорели на солнце, и брови такие же, нос чуть-чуть с горбинкой. По правде сказать, симпатичный парень Тимка. Толь­ ко сам он этого не знает. Почему же ни с того ни с сего он остановился на >Фа 1 р. улицы? Вопрос сложный. Такой слож­ ный, что, пожалуй, и отвечать на него не будем. Лучше понаблю­ даем за Тимкой. Он шумно перевел дыхание. Потоптался на одном месте. На­ гнулся и потер себе колено. По­ бил ботинки друг о друга. Под­ прыгнул и сорвал листок с топо­ ля. —Степка!—наконец прокричал он,—Степка! Иди сюда, Степка-а! Степка никогда не жил на кон­ це улицы, а Тимка звал его, звал очень настойчиво. Кто-то вышел из крайнего до­ ма. Рядом залаяла собака. Тимка оглянулся. Больше он не звал Степку. .Кто-то" была девочка. Косич­ ки, бант, круглый подбородок, на щеках ямочки. Она улыбалась. —Тимка!—обрадовалась девоч­ ка.—Ты меня звал? —Тебя,—проговорил Тимка. —А меня Стещей зовут. Ты забыл? 7 Тимка про себя усмехнулся: .Стеша... Так бы я и кричал на всю улицу: .Стеша! Стеша! Степка — не все ли равно?*—и проговорил вслух: —А я в лес иду... на ночь. Са­ чок пришел попросить у тебя! Он возвращался домой скачка­ ми. Сейчас с налету он помоет па­ пины кисти. «Семья тракториста на отдыхе—хорошая картина? Хоро-’ шая, очень хорошая)»—кричал про себя Тимка. А потом — утро. Яркое солнце. Грянули хором птицы. Перепархи­ вают с ветки на ветку — и поют, поют. Синь, синь, синее небо! Тим­ ка просыпается. С берега ныряет в реку. Синь, синь... Папа стоит над костром, смеется: —Не верил, а? А я уже уху при­ готовил! — Ого-го! — кричит Тимка и... Распахивает двери. Мама стоит у стола темнее тучи. А папа смот­ рит куда-то в сторону. Смотрит папа на «Утро стрелецкой казни» (такая картина висит на стене пе­ ред папой), смотрит, смотрит и не обращает на Тимку никакого вни­ мания. — Папа! — кричит Тимка, как будто ударили его в самое сердце. —Тучи расходятся, папа! — гово­ рит он слабее. — Ты ужинай, ты одевайся, а я помою твои кисти. И он носится по чуланам, по двору, по комнате. Иногда искоса он поглядывает на маму. Она такая же. Видно, не­ ласково, очень неласково говори­ ла она с папой. Она и сейчас раз­ говаривает с ним, правда, молч.э, одними глазами. «Ну, говори же, отговори его»,—приказывает она, указывая на Тимку растерянны.м взглядом. А папа молчит. Папа прикрыва­ ет лицо руками. — Все... Кажется, все,—дрожа­ щим голосом проговорил" Тимка, впихивая в мешок последний свер­ ток. По лицу его текли струйки по­ та.—Можно в путь, папа. Я рюк­ зак понесу, а ты—это,—указал он па сачок, распрямляя плечи. По дороге меняться будем. Ты не ус­ танешь, папа... Он ждал с затаенным дыхани­ ем. Минута, другая... И отец вышел из-за стола. — Сачок, так сачок, — прогово­ рил он тихо.—Так и быть: по пути будем меняться. Пойдем, Тимка. Мама всплеснула рукамиг — Неслухи! Ну, что мне делать с вами, неслухи? — простонала она. Но отец уже не прикрывал лицо ладонями. Он открыто подшучи­ вал над мамой: — Дождь, ливень... подумаешь! Как будто мы сахарные! Хм, мы с Тимкой сахарные? Много на земле профессий. И очень важная — учитель.. Вот они, первоклассники, внимательно слушают свою учитепз- ницу Анастасию Михайловну Глотову. Ей первой доверено вести этих малышей в огромный-и чудесный мир, имя которо­ му — Знания. Фото В. Епифанцева. И В А Н Ы Ч Предгрозья с неба не сходяТ) И травы бушуют отчаянно. Добрый Иваныч сегодня Плохое сделал нечаянно. Пчелы, как утро, неласковы. Дед, от прохлады продрогнув, В саду, к шалашу от пасеки Пошел обкосить дорогу. Коса змеею шипела... Вдруг ахнул Иваныч: Цветка убитое тело Запрокинулось навзничь. Сердясь на себя, на зренье. Старик подобрал стебелек И с искренним сожалением К улью положил под леток. Траве высыхать под зноем. Раз под косой легла... Но в полдень — чудо какое!— Мальва цвела! ТИЛЙД'ЕСТО Неизменно шумят тополя На Садовой, у нашего дома. Здесь — исток моего бытия. Как вернуть мне все то, что знакомо? Словно в яви встает мое детство И друзей озорных непоной. И в ушах зазвенит:«Тили-тесто*, Если шла ты из школы со мной. Здесь идешь через несколько лет. Ты моей настоящей невестой. Что ж мальчишки не смотрят нам вслед. Что ж никто не сказал: «тили-тесто». с. Доброе. Е. ПОДЗОРОВ. С М Е Г Т Ъ А К Т Е Р А На душных подушках, распластанный плоско, белей, чем халаты сестер, на душных подушках и страшно и просто большой умирает актер. Когда он на сцене валился от сабли иль бредил, сражен сыпняком, у каждого руки от горечи слабли и к горлу подкатывал ком. Теперь же — хоть гаснут почти неживые глаза его в смертном дыму,— люди не плачут, люди впервые поверить не могут ему. г. Липецк. А. БЕЛЯЕВ, Стиха моло дых РИ С УЮ Т в КЛ А СС Е ... Идет урок . Рисуют в классе пятом, Рисуют куб, (Учитель так велел). И только он, курносый, веснушчатый, В окно, не удержавшись, посмотрел. Вз глянул в окно. А за окошком—осень. Простая, р усская : из зорь и тишины, А небо! Небо! Ясное, как росы, И только тополя чуть-чуть грустны. Мальчишка замер, скучный куб забросив. И вдруг тихонечко открыл альбом. Он рисовать хотел теперь лишь осень. Какую видел, ту, что за окном. Пусть неумело.—Ж елтым цветом, красным!,.. Но в этом-то и есть его душа. Открытая для чистого, прекрасного, И так в своем порыве хороша!- Тхи Наль от гнева сж ала кулачонки : - Г д е наш отряд? Отряд наш— весь Вьетнам. Вы расстреляли мать мою, сестренку. Но знайте, гады, будет смерть и вам! Американец стал от злости белым. Рукой холеной бьет в лицо Тхи Наль. Но та молчит и смотрит прямо, смело, В глазах такая ненависть к врссмм! „Ну, дашь ответ?"—слова, ка'ц пули, ранят . Ей жить охота! Ей тринадцать лет! Но нет, она предателем не станет! И гордо крикнула девчонка: „Нет!" с. Кривец. т . иековских, учащаяся 8 класса. ЮН А Я П А Р Т И З А Н К А Девчонка на заданье шла по джунглям сонным. И вдруг—враги. Их много, целый взвод. Смолк карабин—в обойме все патроны. Она одна. Что делать? Враг не ждет. Скрутили руки проволокой тонкой. Листовки из-под кофточки летят. Она—Тхи Наль, вьетнамская девчонка. Они—американцы, взвод солдат. Взгляд офицера, со змеиным схожий . Направлен на девчонку автомат: „Мы жизнь тебе подарим, ж елт окож ая . Но ты скаж и , где ваш сейчас отряд?" Любителям искусства каждому любителю музыки и литературы бу­ дет приятно украсить свою комнату художествен­ но выполненными настольными фотопортретами великого русского композитора Петра Ильича Чайковского и замечательного певца русской природы Сергея Есенина Портреты изготовле- комбинатом Музфонда Портреты представляют собой цветные фото­ графии на паспарту, покрытые ацетатной блестя­ щей пленкой, с позолотой по краям. Каждый из них снабжен настольной подставкой и тесьмой для вывещивания на стену. Отлично выполненные цветные фотографии, на контрастном фоне и под блестящей пленкой выглядят как лакированные и напоминают чу­ десные произведения мастеров знаменитого Пале­ ха. На периферию фотопортреты высылаются по почте наложенным платежом (без задатка) (Мо­ сква, В-168, .Книга-почтой*). Прекрасные по своему исполнению красоч­ ные фотопортреты—хороший подарок для тех, кто влюблен в искусство, в музыку, в поэзию.