Знамя октября. 1965 г. (с. Доброе)

— _ __________________________________ _______ ^ ЕГОДНЯ редакция районной газеты предлагает вниманию читателей пер- '^ в ы й выпуск «Литературной страницы». В нашем районе есть немало людей, которые не только живо интересуются художественной литературой, внимательно следят за ее новинками, но и сатш пробуют силы в поэзии и прозе. Об этом говорят письма со стихами, рассказами, баснями и юморесками, присылаемые в нашу'редакцию. На этой литературной странице вы заочно встретитесь с нашими местными авторами, а также с членами областного литературного объединения. Чтобы литературные страницы были интересными и содержательными, просим всех начинающих поэтов и прозаиков принимать в их выпуске активное участие. Присылайте нам свои произведения. С т и х и м е с т н ы х стрлниигд: Мы встретимся авторов в . З О Р И Н ПРАЗДНИКИ славянское лицо, крупные плечи. Вот она несет ог­ ромную кормовую Мать приносила белье с моро- кошелку шишек из соснового ле- за, и оно пахло грозой. са, везет салазки, доотказа наби- В избе топорщились шалаши тые швырками — так в селе па- простынь, костыли кальсон. Ми- зывают пеньки, халыч закуривал огромную само- Я ходил за травой для коровы, крутку и уходил в ночь. Огонек в Десять километров туда, десять — пригоршне. Его нужно донести обратно. Вязанки режут плечи. до печки. Михалыч жил один в школе. Там был склад. Он его охранял. Война подходила к кон­ цу, а про склад забыли. Михалыч охранял старые противогазы. Однажды он, подарил мне маску и гофрированную трубку. Они до сих пор валяются на потолке. Мать говорит: пригодятся. Михалычу было 55 лет, мне — девять. Теперь мне двадцать де­ вять. Жив ли Михалыч? Не знаю. Он уехал на Украину, подарив моей бабке хороший военный то­ пор. Бабка любила справные то­ поры. Я не помню бабку празд­ ной. Я вижу ее широкоскулое Ю, Ч Е Р Н О В ФРОНТОВАЯ ЗАКВАСКА у нас фронтовая закваска, Она никогда не умрет. Не нас ли глушили фугаски И трубы штурмующих рот? Не пылью архивов мертвящей. Не сонным покоем полей, А пылью походов горячей Пронизаны мы до костей. Вдруг рана моя пулевая Заноет» пророча дожди. Но если страда полевая. То я не скажу : «Подожди». Вот стрвйиа зовет и грохочет. Бросая каскады огня. Ты — палец в бригаде рабочей, А что без него пятерня?!. Свиценный огонь непокоя. Гори, будоражь и свети. Приходят со стройки гереи, Чтоб в книгу живыми войти, г. Липецк. Народная м у д р о с т ь Дружная артель — та же семья. Один и камень не сдвинешь, а артелью гору поднимешь. Лодырь да бездельник — им праздник н в понедель­ ник. В плохой бригаде все бе­ да: сажают кукурузу, а рас­ тет лебеда. В колхозе язык не в зачет: кто работает, тому и почет. Хвались урожаем, когда рожь в сусек засыпана. В закроме зерно—на душе тепло. Зерно в колоске—не спи в холодке. Каков сад—таковы н яб­ локи. Техника сильна, когда в умелых руках она. Меня выручала бабка. В трех ки­ лометрах от дома она брала вязан­ ку под мышку, как перышко. Че­ рез несколько лет она выходила встречать меня уже по привычке. Я стал взрослее, она — слабее. Она семенила рядом и время от времени спрашивала: «Тяжело? Потерпи, осталось немного». Помню, как однажды Михалыч выпил. Он плакал тяжело, без слез. Михалыч жил под Мичурин­ ском, родии у него не осталось. Он любил читать, читал по-кресть­ янски, нараспев. Для меня это был праздник. Дрожал я.зык коптилки, по стенам метались тени. Жутко и сладко. Жуковский «Рустом и Зораб» — праздник, Лермонтов «Демон» — праздник, Пушкин, Гоголь, Толстой — праздники, праздники. До сих пор отчетливо помню Михалыча — крестьянина в пах­ нущей табайом шинели. Помню праздники. Их встречать научил меня Михалыч. Он листает книгу. Ладотш круглые, как оладушки. Губа отвалилась. Сейчас, сейчас начнется праздник, самый боль­ шой праздник в моем нелегком государстве детства. З О Р И Бабы русские зоркие Знают, кто ^оворят. Покему ж они Зорьками Называют телят? Иль вот парень разорится Словом жарким не зря: —Моя милая, зоренька. Моя зорька-заря!.. Встанут мальвы под крыши. Розовато горя,'' И опять в этом слышишь То же слово: заря. ..Лот, кто кланяясь зорям. лы в поле день накипает. Может, сердцем просторным Что-то тайное знает? Высокое дерево Дерево шумигп^ ветвями, Борется, отважное, с ветрами^ Потому кто на голову выше Братьев, кто стоят в затишье. Мало кто вгляделся в это: Снизу как -т о сразу незаметно. Что оно красивее и выше Братьев, кто стоят в затишье. Е. ПОДЗОРОВ. с. Доброе. Весенние зори горят, не сгорая, мерцает звезда в вышине. Ты где-то далеко, моя дорогая, мечтая, грустишь обо мне: Мне тоже не спится. В задумчивый вечер брожу по дорожкам аллей и тоже мечтаю о ласковой встрече под шепот седых тополей. Я знаю о том, как, над книгой склоняясь, штурмуя высоты наук, ты думаешь часто, что, видно, без края тоскливое время разлук. Но годы учебы проносятся скоро. Закончишь ты свой институт и снова вернешься в наш маленький город, где липы в июле цветут. Мы встретимся снова. У старого клена все будет—как годы назад. И нам улыбнется, как старым знакомым, июньского неба закат. В. КУЗЬМИН. с. Трубетчино. Исцеление Индюшкова Николай Васильевич Индюшков, бывший бригадир комплексной бригады колхоза «Заря», был боль­ шой поклонник бога Вакха. Изряд­ но «заложив за воротник», он ша­ гал вдоль улицы, выделывая за­ мысловатые крендели, время от времени останавливался, помут­ невшими глазами искал, с кем мож­ но было бы сочинить какую-нибу.дь историю. Ведь недаром он, как и гоголевский Ноздрев, слыл сре.дн односельчан человеком историче­ ским. С появлением пьяного Ин­ дюшкова обязательно начиналась какая-нибудь новая история. Но на сей раз никакой истории не произошло и потому Николай Ва­ сильевич благополучно добрался до своего дома. Раскрыв настежь дверь, он остановился у порога в ожидании пышного приема. — Кто вошел в дом? — вопро­ шал Индюшков, обращаясь к сво­ ей жене Матрене Тимофеевне. Юмористический рассказ А та, чтобы избежать скандала, в утешение мужа ответствовала: — Разудалая головушка, хозяин дома. — А как именуется хозяин до­ ма? — Николай Васильевич Индюш­ ков. — .А кто я есть по чину? И Матрена Тимофеевна таким же угодливым тоном отвечала, скрывая улыбку на уставшем лице: — Твой военный чин — ефрей­ тор, а гражданский — бригадир в отставке. Натешившись и удовлетворив­ шись ответами супруги, Индюшков свалился в открытый коник и за­ снул богатырским сном. Матрена Тимофеевна смотрела на пьяного мужа и думала, как и чем исцелить его от зелья:«Полечу- 1 са я своего Николая Васильевича страхом смерти»,—решила она. Недолго думая, закрыла крышку коника, а сама прилегла на кро­ вать. Незаметно пролетела короткая июньская ночь. Рано утром Мат­ рена Тимофеевна пошла к соседке и вместе с ней продумала план дальнейших действий. Когда захо­ роненный в конике Индюшков начал ворочаться, Матрена Тимо­ феевна вместе с соседкой тихо взобралась на потолок. Сидя на потолке, Матрена Ти­ мофеевна плакала и причитала, как по усопшим. Печальные прн- читания донеслись до проснувше­ гося Индюшкова. «Что за черт, уж не на кладби­ ще ли я?» — мелькнуло у него в голове. Прислушался еще раз — точна: оплакивали умершего. Он хогел потянуться, но его ноги коснулись досок, на себе Индюшков почув­ ствовал покрывало. «Неужели я в гробу?» — с ужасом подумал он. — О ком убиваешься, Ма тре­ пушка? Не то по матушке Варва­ ре Петровне?—доносилось сверху. — .Муж умер, опился водки про­ клятой. —Да, я в могиле,—затрясся, как в лихорадке, Индюшков. Он пытался звать о помощи, по губы не слушались, судорожно дрожали. Наконец Индюшков со­ брался с силами и крикнул на­ сколько хватило духу: «Матренуш- ка-а-а! Спаси меня1 Я еще живой». Матрена Тимофеевна с соседкой бесшумно слезли с потолка, позва­ ли людей, и все вместе слушали просьбы Индюшкова о его спасе­ нии, клятвы и отречения от спирт­ ных напитков. Матрена Тимофеев­ на открыла дверцу коника. Вид Индюшкова был 'смешон и жалок. Колхозный сторож Илья Кузьмич Пантюшкнн, ухватившись за бока, еле .держался от умори­ тельного смеха и приговаривал: — Ай-да, Николай Васильевич, да он святой апостол, из смертных воскрес! На селе теперь говорят, что Ин­ дюшков не только сам не пьет вод­ ку, но II соседям не велит. п. ХОРЬКОВ. с. Доброе. .РУБАШКИ И ОВРАЖКИ- Фотоэтюд А. Гирева. Новая книга Николая Алехина как бы продолжает начатые писа­ телем «Рассказы Никиты»— сбор­ ник, выпущенный Воронежским книжным издательством в 19,58 го­ ду. В этих книгах повествование ведется от 'лица Никиты Самсоно­ вича Олешанина, который «чуть .ж не всю жизнь разъездным коню­ хом — хожалый-езжалый, — всег­ да среди людей да на людях и все с разговорами». Олешанин — зоркий и умный мужик. Он знает много историй — смешных и забавных, а порой со­ всем и не веселых. Он умеет рас­ сказывать — обстоятельно и нето­ ропливо, с «теплинкою, с чудинкой и смешинкой». Ему не изменяет чувство юмора, присущее русскому человеку, ни в радости, ни в го­ рести. «Известно, кто говорит — тот сеет, кто слушает — пожинает. Я пожинаю и в ту пору ж сею» — так говорит о себе рассказчик. Ка­ кие семена западут в душу чита­ теля, который прочитает книг’ ’ рассказов «Рубашки и овражки». Конечно, добрые. А от доброго семени — добрые всходы. В. ПОЛЯНСКИЙ.