Заветы Ильича. 1979 г. (г. Данков)

20 октября 1979 г. № 126 (6648) с З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А » 3 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА Ш Ш ^ ш ш ж т т х & ф . т ® . се •# Г л * В л а д и с л а в З о р и н Т О М У Б Ы Т Ь . ОТРЫВОК из поэмы Иван Сергеевич Завражин —поэт, ответственный секре­ тарь Липецкой писательской организации. Автор книг «Ожидание», «Участие», «День открытого сердца». В Международный год ребен­ ка подготовил книгу стихов «Секретик». Светлана Мекшен — поэ­ тесса. В различных издатель­ ствах страны вышли ее кни­ ги «Признание», «Голос», «Зависимость», «В дом вой­ ди». Владислав Зорин выпус­ тил немало прозаических и поэтических книг. Последнее его произведение—«Родня». Несколько дней они гости­ ли у нас, выступили со свои­ ми произведениями перед учащимися СПТУ-9 и рабо­ чими филиала Московской швейной фабрики «Космос». Затем в районном Доме культуры провели семинар с молодыми писателями. Они отобрали для публикации в периодической печати стихо­ творения фельдшера скорой помощи райбольницы Татья­ ны Алимовой, сотрудницы РО ВД Тамары Портнихи- ной, учительницы средней школы № 2 Людмилы Мала­ ховой. На этой странице предла­ гаем читателям новые про­ изведения наших гостей. Н А Б Е Г Вся земля врагов без края Меж Днепром и Доном. Конный город — стан Мамая, А над ним —вороны. По кружащей черной стае Вражью рать отыщешь. Войско снимется, оставив Только пепелище. Степь обгложена, изрыта, Съедена под корень. Засекли ее копыта До Москвы от моря. Слышен скрип телег далече, Псы за следом воют. Надвигаются на Мечу Мамаевы вой. Как в тугие барабаны, В землю бьют копыта... Племя древа Вату—хана Не бывало бито. Р1е бывает оно бито, Лишь победы множит... Потрепал московский Дмитрий Бегича на Воже. —Всю Москву за то изрубим, Трупами усеем. Показал князь свои зубы, Клыки не успеет. «Ты входи в хоромы урусов прямой. Открывай все их двери пятой. С головы шелома не сбрасывай. Что найдешь в закромах— утаскивай...» Хан с Ордой своей не вечен. Речка тороплива. Кто увидел, что ты, Меча, Так у нас красива! Берега твои крутые, То—в садах, то—в травах... Здесь головки золотые Купают купавы. То ты выгнешься дугою, Скалы обнимая, То совьешь кольцо тугое, То — стрела прямая. Ты ко мне течешь веками, Тяжко твое бремя1 Мне твоими бы глазами Подсмотреть то время. Да остались лишь сказанья, В них вникаю снова: Летописец из Рязани Мне оставил «Слово». СЛОВО САФОНИЯ — РЯЗАНЦА Чтобы тебе, соловушка, Не выщелкать песню Великому князю Дмитрию Ивановичу, Брату его двоюродному Владимиру Ондреевичу, Воеводе их Главному Дмитрию Волынскому — Боброку, Да братьям двум Ольгердовичам— Сыновьям литовским! Все они кречаты в ратном деле, Сведущие полководцы. Трубами взлелеяны, С конца копья вскормлены, Из шеломов вспоены! Выщелкай, птаха добрая, Песню победную. Удачу войску... Не скупись и на песню утешную. А мы уж не пощадим живота своего В битве праведной... Золото—цвет славы и царствования, Темный пурпур — кровь праведная, Белый цвет—чистота и вечность, Зеленый цвет—надежда и подвиг... Выщелкай, соловей, песню свою На вечно зеленой земле! Н А М О С К В Е Терема пропахли медом, Звонкою кленовью, Скоморохи при народе Начали с присловья: «Егда у -коровы дородной На вымени три сосца доятся, А четвертый обмяк — Бьют не корову, А дойницу...» На лужайке, на зеленой, Красные девицы Не спускают глаз влюбленных С Микиты Седьмицы. А он статный, А он ладный, Подморгнет лукаво, Слово к слову строит складно... Видела б Любава! «Сладки поцелуи коломенские, Широки подолы рязанские, Люто любы девки белевские, Белопузы вдовки липовские, А ельчаночки—яд для сердец!» Вот он гусельки шелковы Кладет на колени, Примеряется толково К хитростному пенью. Встреч ему выходит Теха С медведем косматым, А медведь — сама потеха — В татарском халате. С виду Теха хлипкий парень, Да умелой хватки: Обнял мишку—и «татарин» Уже на лопатках). Поднялся с земли уныло, Рыкнув зверь сердито: —Леденцами подкормили, Потому побитый. А, поди, на бранном поле Обмани Мамая, Я в неволе поневоле, Вам-то жизнь какая? —Будет время, зверь наш смелый, С плеч Мамайку сымем... Тут и гусельки запели, Скоморохи—с ними: —Самый низкий поклон Дмитрию, Внуку славного Ивана Калиты... Выбегает снова Теха Гусьими шагами, На нем—шуба кверху м*к»м, А колпак с рогами. «Вставай — затопляй, Перекисло — мешай1 Чья была кручина — Не дощепана лучина?» Теха в голос причитает, Наземь с горя упадает. Утешает медведь, ) Не дает умереть... «Пиво-то в шубе, Вино—в зипуне, А и бражка—в рядне. Одна вода И гола, и боса, Прощелыга вода Без пояса. Кто напьется воды, Не боится беды. Ни дьявольщины, Ни крамолыцины». Разгоняя беду, Мишка пляшет под дуду. «Чьи ризы светлы, Тех и речи честны!» Правда ли? —Люд людской, Просыпайся от сна, На миру смерть красна! Злато плавится огнем, Человек — напастями... —Пропасть бы им! —Хорошо пшеница смолота — Хлеб — белый. Человек с печали—голода — Ум — зрелый... С в ет л а н а М е кш ен СТАРШИЕ ТОВАРИЩИ МОИ — — • . = • « И ва н З а в р аж и н стихи для детей В Д Е Р Е В Н Е Старшие товарищи мои— вечные хранители Вселенной, не взошли еще травой забвенной те места, где кончились бои. Не про вас дорога в никуда, жив покуда памяти осколок. С ваших обгоревших гимнастерок к полночи еще светлей звезда. К полночи еще сильней печаль обо всех, кому сказать хотелось, как люблю их... Да вот не успелось. Не уепелось, не омоглось. А жаль. Да, я—за то, что жить страстями большому времени под стать. Упущенное наверстывать, как реку вычерпать горстями... Пора, пора нам вырастать. Чтобы читать не по слогам запутанную сердца схему, Ах, матушка, живем легко с тобой, хоть легкостью совсем не показною. Глаза твои полны голубизною, как реки полноводною водой. Смотри, у нас опять зима гостит, и в волосах твоих тепло метели. Но, боже мой, как мы давно не пели Не сказалось самых высших слов, чтобы на судьбу не оглянуться, чтоб в самой себе не обмануться перед теми— кто к себе суров. Нет для жизни правды возрастной. Нет для смерти честности посмертной. Только у посредственности смердной связь с землей, как праздник отпускной. Что для вас—везенья полоса? Пыльный путь. Бескрайности крупица. чтоб чувства первую поэму не сбыть бесчувственным губам, не обрубить событий сцену. И голос не загнать в тупик, когда прорвется подголосок, отпетой радости набросок не запечатывать в дневник, к которому запретен доступ. М А Т У Ш К А про тонкую рябину, что грустит... А помнишь, все заботы побросав, садились мы, не зажигая света, и долгие протяжные куплеты старательно вели по голосам. Теперь заботами не так живут и от веселых песен в мире тесно. Жаль только, что любимой. Пусть другой везучим притворится. десять раз проверив тормоза. Пусть другой замельтешит — «не тронь!», между двух огней крутясь в рассчете... Как всегда, вы напрямик идете, принимая на себя огонь. Что кому написано в роду, не вздохнув, вы написали сами. ...Как на свет звезды, зажженной вами, по дорогам вашим я иду. Пусть шум, пусть шепот по рядам согласия или протеста бесспорного молчанья вместо, когда ты понимаешь сам: есть ты, а не пустое место. старой песни тебе сегодня внуки не споют. Ах, матушка, нам жить еще и жить... Ворчливость стариковскую " минуя, душой вбирать всю молодость земную и светлым сердцем доброте служить. Даже взрослым очень сложно, А тем более, друзья, Детям вовсе невозможно Без домашнего зверья. И поскольку возраст детский Очень краток, — поскорей Поезжайте к деревенской Старой бабушке своей. То ли дело1 У избушки Два теленочка мычат. В теплой шерстке на макушке Рожки твердые торчат. Костяными каблучками Нам ягнята позвенят, Поросята пятачками С Е К Р Вволю — до грамматики, Всласть — до арифметики Собирайте фантики, Делайте секретики... Тишина, тишина Для секретиков нужна. Тайна делается втайне. Если важная она. Стелем в ямку серебро, Прячем редкое добро— Фанты, банты, бриллианты, Петушиное перо. И листок, и цветок, И цветастый лоскуток, А поверх всего—стекляшка, Как над лужицей ледок. Вуду около ходить, Тайну страшную таить. У меня такая тайна,— Так и хочется раскрыть. К темной ночи белый свет Т У Ч К А Тучка в небе проплывала, Чей-то домик увидала. Попросили ее птички: —Дай, пожалуйста, водички, Мы давно уже не пили, Задыхаемся от пыли. Тучка леечку достала И хоть за день так устала: Все дела, дела, дела, — Сад водичкой полила. Пятки всем переслюнят. Людям надо знать с пеленок, Как над блюдечком с водой Пить пытается цыпленок Желтый, новый, молодой. И еще необходимо, Чтоб в дорогу, у крыльца Провожал щенок любимый, Слезку слизывал с лица... Скоро осень. Дни короче. Листья желтые летят, А копытца все цокочут, Языки ладонь щекочут, Кто мяучит, кто гогочет, Расставаться не хотят. Е Т И К Густо в сумерки едет. Мне не спится, Мне тревожно — Цел секретик или нет. Доктора, повара, Мастера, директора Тоже делали секретики. Была у них пора... И однажды случай был — Маршал сухопутных сил Признавался генералам, Что секретики любил.. С ноября до февраля Снег ложится на поля, Вся неведомым секретиком Вращается земля. Ходят взрослые, спешат, Каблуками лед крошат. Осторожно! Осторожно! Тут секретики лежат. ВОЛШЕБНОЕ СОЛНЫШКО Золотое солнышко Щечки мне поджарило Без огня, без дыма — По волшебным правилам. Стала я румяная, Как малина спелая. О волшебном солнышке Маме песню спела я. Л. МАЛАХОВА, г. Данков. Ни фразой удивить, ни словом огорошить, но внятным языком о главном говорить, чтобы значенье дня усмешкой не опошлить, дарованный удел бездарно не убить. Легко плести, строгать на всякую потребу и лишний медячок в копилку опустить, пока и день, и ночь из кожи лезет небо, что хоть единый луч из туч освободить. Твори, коль ты—творец. Минута подоспела. Держись того, что есть, но не забудь при том: что строил, что крушил, пока земля терпела, аукнется теперь—откликнется потом. Умей себя ценить без приворотной лести. Умей себя судить, когда безмолвен друг, Пусть кто-то прошипит: «Я на его бы месте такое натворил, что ахнули б вокруг...» Не этих шептунов, пока живем, стыдиться. В семействе трудовом все на своих местах: есть на кого глядеть, есть перед кем виниться, есть за кого стоять на совесть—не на страх. Талантлив род людской во всяком деле славном, чем искони богат—того не утаить. И если бы теперь здесь говорить о главном, то именно о них, о людях, говорить.