Заветы Ильича. 1978 г. (г. Данков)

4 июля 1978 г. № 79 (6445) « З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А » 3 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА «НА ХОРОШЕМ месте стоит се ­ ло,— думает Игнат. — Кругом дре­ мучие леса да болота, больших дорог, почитай, нет, окромя одной — что идет на город. Непрогляд­ ной жизнью живет вся округа. По военному времени другой жизни и не надо. До прошлого лета в селе хозяйничал сельский—Антон Середа . Из путиловских рабочих. Партиец. Гармоньям и песням — не было укорота. Ушел в партиза­ ны. Плачет по нем петля. Пуще немецких властей лют он мне. Возненавидел за несправедли­ вость. Жил — никому не мешал. Имел два дома, пять коров, де ­ сять десятин земли. Позарился сельский на чужое добро, начал в артель подгонять. Заупрямился. Поперек дороги стал сельский. Скотину обложил налогом, землю под корень отрезал. Тьмой осен­ ней пробрался чащобой сада к до ­ му сельского, пальнул из обреза. Видел: замертво упал кровопиец. Утром узнал — жив, плечо пока­ лечил. Дырку сельскому залатали. И зло сошло? До гроба не забуду чахоточного председателя! Под землей разыщу!» Как хищник, пробирается старо­ ста, принюхивается к гари, ози­ рается': в черных облаках плывет красная луна, под коваными не­ мецкими сапогами хрустят камни, злой ветер треплет длинную же­ сткую бороду, слезит разъединст- венный глаз... И ветер супротив Игната пошел! Омерзительное чувство мести распирает грудь, но пока на каждом шагу его подка­ рауливает неудача. Партизан С е ­ реда неуловим. Раздасадованный, переступает староста порог род­ ного дома В ТРУБЕ волком выл ветер, в у г­ лу, под образами, сидел, подпе­ вая ветру, дряхлый, нескладный Игнат: — Откедова, Ленькя, етим Со ­ ветам силенок поднакопить... Сла­ бы в коленках, Ленькя! И хто, по­ кумекай, за их п^>йде! Ни един хрен! В лучшие времена верили етим Советам, гуртом в их шли, ноня времена ветреные, грозные, всяк своей башкой мозгуя . К примеру, твой папаня. Голо­ ва твой папаня! А вчерась обер сказывал: в почете у больших господ ходя твой папаня, к кресгу представлен. Гордись, внучок, своим папаней!— Игнат в бечев­ ку скрутил прокуренные кончики усов, довольно крякнул: — Нашей, Редькиной породы твой папаня! Ленька шмыгнул веснушчатым носом: — А что же он так долго к нам не приходит? Зимой не приходил, весной мамку без него схорони­ ли... Опять зима скоро, а его нет и нет! — в голосе мальчика отчая­ ние и злоба. Неожиданный вопрос завел в тупик Игната Отвел плутоватый глаз в сторону, прикинул : «Чует неладное, чертенок». Нашелся: —Дуралей ты, Ленькя! В ум возьми: дед твой всего-навсего староста, не чета папани, и то крутится день-деньской, просвета не видит. Обер , хошь и отходчи­ вый немец, порядок любит: чтоб продухты собирались, чтоб око­ пы рылись, и надость ухо уметь держать востро, чтобы смуту нихто не посмел затеять. Папаня с гене­ ралами возжается, у папани жар­ че работа. Учись кумекать, Лень­ кя! — Игнат буравлем крутнул у виска палец. Мальчишка собрался комком на полу, укрылся с головой за­ мызганной попонкой: «Как куме­ каю! Не потерять папкин порт­ рет...» Нашел Ленька портрет за про­ копченными горшками, под ста­ рым гребнем ... «Вылитый» папка, таким он его запомнил, когда папка уходил на войну. «В шине­ ли снят, с винтовкой. На шапке звезда настоящая, как у Петькино­ го отца. В Красной Армии мой папка вместе с Петькиным дядей Костей стреляет фрицев из самых главных пушек»,— размышлял Ленька и счастливо улыбался, что с ним, под тряпичным поясным ремнем спрятан, завернутый в ку­ сок пежелтевшей газеты , малю­ да-сюда глаза таращит, на камни спотыкается, палочки пускает в застоявшие лужицы. Всяк в дерев­ не признает Леньку и не обраща­ ет внимания на него, если только слово какая сердобольная баба молвит: — Сидела бы, пташка, в гнезде . Куда лешим выскочил? Тарарахнет бомба, аль снаряд — мокрое ме­ сто останется. Посреди улицы, перед логом, у сельсовета, Ленька остановился, перевел дух. «Выйдет оттуда де ­ душка, скажу : убег летчик. С палкой за ним летел, он в меня трах-бах из нагана — и убег да­ леко-далеко», — подумал маль­ чишка, но поморщился, как от кислого яблока. «Узнавать станет, в какую сторону летчик побег. Не скажу — лупить начнет. Дедушка хитрый! Во как скажу : почем я знаю, на нем не написано». Над крыльцом ветер рвет флаг с черным крестом. Внутри сельсо­ вета фрицы горланят песню про Катюшу, у крыльца застыл часо­ вой. Дедушка не выходит из сельсо­ вета, — и пусть. Улыбнулось за косогором красное солнышко Леньке, на дне лога блеснули цве­ тами радуги камни. Мальчишка опрометью несется к логу, спол­ зает по крутому откосу на отва­ лившейся глыбе желтой глины вниз. В нос Леньке шибануло сы­ ростью. Журчит, переливается в камешках прозрачный ручеек. Тихо, мирно на дне лога, и совсем не хочется подниматься Леньке вверх: там спит он и вздрагивает от взрыва гнева и бомб, диких криков, злобы звериной. Зябко становится в логу мальчику, согре­ вает папкин портрет. Не налю­ буется тайком Ленька на папку. Шелест высокой крапивы под мостом послышался мальчику. Взяла жуть, затаил Ленька дыха­ ние, прислушался: шумит ручеек на пологом бережку, в диком кле­ вере гудит одинокая пчела. «Вче­ рашняя птичка в кострыку за­ лезла, — подумал Ленька.— Глу­ пая птичка: гнездо свила в траве, яиц нанесла ух сколько, и дура не прикрыла яйца. Выведутся птенчики, захлестает птенчиков дождь. Пойду прикрою яйца ло­ пухом». Подбежал Ленька к кусту «колы- хачему» и остолбенел: лежит в крапиве дядька с сумкой слюдя­ ной, на сумке кружки, паутина разная, палец дрожит у губ блед­ ных: — Тихо, мальчик, не бойся ме­ ня. Догадался Ленька: этот лет­ чик, — и сказал вполголоса: — Вовсе я не боюсь, дяденька летчик. Я про вас дедушке не скажу... — И плеткой пороть начнут, не скажешь? — спросил устало лет­ чик. — Уши отрежут, и не скажу. — Поверю тебе, мальчик, вижу я, тайну хранить умеешь, — ска­ зал летчик, — друзьями будем, Расснаа получай спасибо от Красной Ар­ мии,— и подал Леньке, как взрос­ лому, тяжелую ладонь. — И слушай дальше, — сказал летчик. — Чувствую я, силы меня покидают, случится так, не дойду до своих, спрячь планшет. По­ дальше спрячь, чтоб ни одна со­ бака не пронюхала. Выживу — мальчика с кудрявой головой за тыщу верст найду и обниму, как сына родного. Не выживу— придет Красная Армия, отдашь планшет первому командиру. Ответишь: передал Соловьев из Ельца. По­ гиб за Родину. Запомнишь? Ленька умоляюще посмотрел на летчика: — Запомню, дяденька. Только не умирай, дяденька, я ждать бу­ ду, каждый день в небо глядеть буду. Улыбнулся летчик: — Пускай по-твоему будет. Увидишь самолет с звездами на крыльях, и если кружит самолет над логом, лети сюда и маши кепкой: подашь знать, что жив, сердце спокойней станет. Ведь война идет, она, брат, ни старого, ни малого не щадит, —и принял­ ся срывать былинку за былинкой крапиву и жадно есть. Дрогнуло у Леньки сердце: — Дяденька, ладно я картох принесу?.. Я мигом, дяденька! В карманы насую и принесу. Посерьезнел летчик: — Не вздумай! Немцы ходят то и дело по мосту... Послушайся дядю: иди домой, не хорохорься особо, война, мальчик... Одно де­ ло сделаешь, что спрячешь план­ шет, тыщу раз молодец... Иди, будь ласков, домой и молчок, что видел и слышал. (Окончание следует]. В центральной районной больнице хороший коллектив художественной самодеятельности. Его концерты пользуются успехом у медицинского персонала. На снимке: участники художественной самодеятельности райбольницы. сенький папка, не живой, бумаж­ ный, — пусть! В сенцах громыхнул ветхой дверью ветер — Ленька вздрог­ нул, насторожил слух . Послышал­ ся стук больших кованых сапог и чужая ломаная речь. Ленька вспомнил: темную кривую улицу, раскисшую дорогу ... Он понуро плетется за гробом матери. Со­ пит дед , голосят соседские бабы... Из проулка с пьяными солдатами выскочила грузовая машина Из кузова несется: — Хальт! — Цурюк! И взрыв гогота. Шарахаются от машины в сто­ рону с гробом бабы. Леньку и де ­ да с ног до головы обдают ко­ леса грязной жижей. Скалит зу ­ бы шофер , и непонятно Леньке, почему заржал у крыльца сельсо­ вета длинный, сухой, с наганом на боку и крестом на груди «глав­ ный фриц». — Батюшка-свет, откуда напасть? — шепчут бабы. — Небо прогневили, сукины де­ ти, небо прогневили! — лепечет дед . — Гром вдарит — баба кре­ стится... Ране надо креститься, а не с партийцами якшаться. Поде­ лом вам, сукины дети!. Ленька тогда с отвращением посмотрел на деда. С пеленок со­ сунком тянулся к нему внук. По­ том пошло все вверх тормашка­ ми. Росла между ними трещина, которую залатать мальчишка был не в силах. А началась тайная вражда давно. ... Мамка Ленькина «катается» на полу от живота: — Деда , щец бы хоть ... горячих из свежей капусты, деда! — Не до жиру, Дуняша, лишь бы быть живу. У свово проси, мо- жа с Красной Армии голенище от сапога пришле. — Ох и зверь... лютый ты, де ­ да! — Какой есть — на базар не весть. На край света убежал бы Лень­ ка из постылой избы, да мамка покаместь болеет, попить, поесть ей надо подать украдкой от ядо­ витого деда . Да и бежать некуда, спереди стреляют, сзади стреля­ ют, — земля и небо горит... Гремит, ворочается жестяная крыша. Леньке не показалось. — Добрый утор, господин ста­ рост! — донеслось с порога. — Ушами хлопай русскофо лет­ чик? Фстать! Пежал летчик... Ф до­ мах искать, ф лог искать. У Игната затряслась борода: — Гос-сподин обер-лейтенант, не ведал... впервой слышу... Вот... крест святой! — Молчать! Бистро со мной... Жифой искать... Бистро! Спешно одеваясь, дед ткнул Леньку в зад сапогом: — Чуешь, Ленькя? Мух не лови, походи по селу, посмекай, где чево — мигом шукнешь... Чуешь? Мальчишка, сдерживая робость, отозвался : — Ага , дедуш ка ... Я все кусты облажу, дворы облажу ... Я его ни чуть-чуть не боюсь. Найду — бум палкой по голове — и как заору : тут он, лови его, дедушка! Серьезное лицо «главного фри­ ца» просияло: — Господин старост, корош малиш. Поймай летчик, бистро полючай корош кушать. — Господин обер - лейтенант слову хозяин, — заискивающе сказал Игнат, отворяя дверь. УШЛИ обер, два угрюмых сол­ дата и дедушка . «Поймай... Во, шишь!» — Ленька потряс кулаком. От внезапно прихлынувшей мысли: «Найдут— конец летчику!» — мальчишка вскочил, заметался по избе. Наспех настелил резки в литые калоши, напялил на худые плечи драное пальтишко из от­ цова армяка. Идет Ленька вешней улицей, ту ­ И. Носарев яташвишшяшашшшшшшшяашшп Л Е Н Ь К А В. Генералов Хороводы берез, как на пляжах девчонки босые. Над водой деревень и садов непрерывная цепь. В далеки времена обездоленная Россия По твоим берегам уходила в орлиную степь. Разомлевшая зелень обширных плантаций свекольных, Блеск упругой волны, раскосмаченная лоза. На отрадных холмах — облупившиеся колокольни. На горячем ветру — бельевых бригантин паруса. Вот—село Перехваль. Дух славян. Дивный отзвук былого, Вековые леса и парящая в мареве даль. Перехваль—о какое целебное слово! Сквозь него вся история—как сквозь вуаль. Этот яблочный край меж Непрядвою и Лебедянью Я прошел на коленях, паломник с азартом в крови. И страданья души, и частушечные «страданья» У Й, Д О Н ! Уместились в груди и слились в кровный сгусток любви. Торжествуют ветра, чуб земли неприкаянно холя. Разнотравье, отчизны священную пядь. Где московская рать предпочла жребий бранного поля, И, сражаясь, легла, чтобы Родина смела восстать. Запрокинута в небо упрямость чугунного грана, Не копытами конскими ныне помята трава: Над седыми хлебами, над шлемами белого _ храма Реактивная трасса натянута, как тетива. Здравствуй, Дон! Я пришел к тебе, батюшка, здравствуй! Как певец твой, твоими ветрами я сыт. Огнеперый петух, деревенский разбойник горластый, Мвй несмелый приход, упиваяся, провозгласит.