Заветы Ильича. 1977 г. (г. Данков)

4 июня 1977 г. № 67 (6277) « З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А » 3 ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА жттттш Э е 0 Д ' » Ш у ц а ^ т : ^ :'Т>- чО; Ш з с < 8 ».:< й . ах ах ПЕТР Петрович Зернов прожил в бывшем уездном городке, те­ перь ставшем районным центром, всю жизнь. Еще живы были лю­ ди, которые помнили его моло­ дым врачом — темнобородым, в очках, за которыми настороженно поблескивали черные с ярким блеском глаза. Молодой врач был нелюдим и малоразговорчив. Даже на прие­ ме больных он ограничивался од­ ним — двумя вопросами, словно и без того знал, чем страдает его пациент, выслушивал сердце, лег­ кие и сейчас же писал рецепт. Когда его спрашивали, как при­ нимать лекарство или чем обере­ гаться от хвори, он коротко гово­ рил: «Здесь все написано. Следую­ щий!» Петр Петрович жил одиноко, долгие годы занимал квартиру из двух комнат в доме старой рос­ товщицы Соболевой с полным пансионом. При доме был велико­ лепный сад, выходивший одной стопоной на крутой спуск к реке. Сад с этой стороны ограждали высокие, с раскидистыми кронами тополи, в их ветвях всегда тихо позванивал ветер, забегавший из заречных далей. Стоя за каменной стенкой сада, можно было видеть слободские риги на той стороне, станцию с вышкой элеватора, же­ лезнодорожный мост... Все свободное от больницы вре­ мя Петр Петрович проводил дома или в саду. Он ходил по дорож­ кам, опустив голову, казалось, не­ престанно думал о чем-то весьма для него важном и никак не мог додумать свою мысль до конца. Говорили, что после окончания университета Петр Петрович не­ сколько лет прожил за границей, работал у видных немецких про­ фессоров, чуть ли не у самого Вирхова, по возвращении оттуда его ждала каФедра в Московском университете, но он неожиданно для всех отказался от карьеры ученого, принял приглашение уездной земской управы и посту­ пил врачом в больницу. Тогда в городе почти одновременно поя­ вились три молодых врача: Татья­ на Николаевна Чижова — дочь местного богатого купца, краси­ вая белолицая женщина с удиви­ тельно ясными серыми глазами, врач-хирург Семеновский и Зер­ нов. Семеновский жил в доме Чижо­ вой и был с ней в открытой свя­ зи Высокий и ладный, Семенов­ ский носил небольшую курчавую бородку и золотые очки. Он был остроумен, общителен, хорошо рисовал, быстро завоевал славу первоклассного танцора, деклами­ ровал стихи и был достойным партнером местным шахматистам. Семеновский считался заведую­ щим больницей. Дружба с председателем зем­ ской управы дала ему возмож­ ность открыть хорошо оборудо­ ванный хирургический кабинет и в уезде впервые стали делать операции, ради которых раньше больные ездили в губернский го­ род. Операции Семеновский делал с поражающей легкостью и всег­ да удачно. Никто не знал, что крутой по­ ворот в своей жизни Петр Пет­ рович сделал под влиянием встре­ чи с Чижовой. Он знал ее по уни­ верситету. Но вплотную столк­ нулся с ней уже по возвращении из-за гпаницы. Он был представ­ лен ей в фойе Художественного театра Семеновским. Во время этой встречи Петр Петрович не сказал Татьяне Николаевне и де­ сяти слов. Он только поправлял безо всякой нужды очки и вски­ дывал на непрестанно улыбав­ шуюся женщину изумленные гла­ за И тогда же — в тот вечер шел «Доктор Штокман», вызывав­ ший шумные восторги Семеновско­ го — Петр Петрович решил, что Татьяна Николаевна — его судь­ ба, что отныне он бессилен быть вдали от нее. И когда, выходя из театра, Семеновский сказал, что им в больнице нужен врач-тера­ певт, Петр Петрович, не задумы­ ваясь, спросил: —А моя кандидатура вас уст­ роила бы? В. Р я х о в с н и й З Е Л Е Н Ы Й Ш У М — Голубчик мой! — Семенов­ ский обнял его за плечи и раза два встряхнул. — Это было бы изумительно! Но ты нам слишком дорог. Забить тебя в уездный го­ родишко, до которого «три года скачи и ни до какой границы не доскачешь», будет слишком жир­ но и даже преступно. Тебя ждет кафедра, Петруша. Ты не нам, средним людям, чета.. —И все же я поехал бы к вам... Конечно, если пригласят. лить ясно и просто! —Не приходилось читать,—ко­ ротко отвечал Зернов. —Непременно прочитай! Я тебе пришлю сегодня же. Нам, земским врачам, работающим непосредст­ венно в народной гуще, нам нель­ зя, преступно не знать железных законов политической экономии! Преступно! Если мы будем в сто­ роне от народной борьбы за хлеб, за образование, за справедли­ вость, то цена нам—ломаный »(отрывни из романа) но постукивают дорогие башенные часы с удивительным звоном — будто издали доносит звуки вели­ колепного оркестра; в столовой на ковровой дорожке пестрая кошка играет с клубочком цвет­ ной пряжи, из которой Татьяна Николаевна вяжет что-то... С мыслью, что его дома ждет отвратительная тишина, давно из­ ученные стулья, репродукции кар­ тин на стенах, белая кровать, Петр Петрович уходил назад, чув­ В октябре 1977 года исполняется 80 лет со Дня рождения советского писателя Василия Дмитрие­ вича Ряховского. Уроженец села Перехвали, с раннего детства узнавший нужду и голод, дикость почти перво­ бытного существования забитой дореволюцион­ ной деревни, он ценой великих трудов и лишений сумел получить образование, стать сельским учи­ телем, одним из организаторов коренных рево­ люционных преобразований в деревне. Впечатления революционных лет переполняли молодого учителя. Хотелось рассказать людям о том, что мешает им стать подлинными хозяева­ ми своей жизни и судьбы, показать им, к чему стремиться, предостеречь от ошибок. И он гово­ рил с земляками, рассказывал о будущем, спорил с недругами. Но этого было мало: нужна была более широкая аудитория. Он стал писать. На первых порах его тепло поддержали А. М. Горький и А. Неверов. Письма Горького стали главным подспорьем в литературном труде и к ним он обращался тогда, когда становилось труд­ но. Даже после смерти Алексея Максимовича. В статье «О мудром учителе» (журнал «Октябрь». № 6, 1941 г.) Василий Дмитриевич писал: «Образ Максима Горького, вырвавшегося из тенет страш­ ного быта, служил мне опорой в тягостные Дни ученья, в бегствах из дома, во вражде с отцом, давно желавшим взять обратно свои клятвы по­ могать мне... Максим Горький был моей надеждой и отрезвляющим учителем». Именно Горький поддержал В. Д. Ряховского в его стремлении «...отдать долг своей родной ме­ стности, написать историю своего села,... выдер­ жавшего всю тяжесть земледельческого труда под непрестанным гнетом помещиков и монасты­ рей» (В. Ряховский, «О мудром учителе»), В письме от 10 ноября 1935 года Горький писал: «Намерение Ваше написать «биографию» — т. е. историю села Перехваль горячо приветствую... Перехваль будет у Вас показателем типичной ис­ тории села, которое с юго-востока будут грабить кочевники, а с тыла— воеводы и бояре... Горячо желаю Вам успеха в работе». За время работы в Данкове (1935—1937 годы) В. Д. Ряховский написал на материале архивных изысканий роман «Восстание», а на основе впе­ чатлений о коренных социальных изменениях в деревне и успехах колхозного строительства — роман «Молодой сад». Война оторвала писателя от любимой работы. Однако, во фронтовых записных книжках военно­ го корреспондента на Черноморском флоте, кем он стал с июня 1941 года, встречаются записи, свидетельствующие о том, что история родного села по-прежнему его занимает. После войны, почти одновременно с работой над книгой военных рассказов «Возвращение» и повестью «Евпатий Коловрат» Василий Дмитрие­ вич продолжает работу над повестью «Родная сторона» и новым романом, в котором должно было найти отражение философское осмысление истории родных мест. Новый роман не должен был стать в полном смысле историей села Перех­ вали; но те знания и впечатления, которые были приобетены писателем во время работы в Дан­ кове, ложились в основу фабулы и сюжетных ли­ ний. Разумеется, большое место в романе отво­ дилось и историческим отступлениям, где история как бы преломлялась через призму воззрений и философских оценок современного советского че­ ловека. К сожалению, роман не окончен. В заголовке рукописи стоит: «16, XII. 47 г. Зеленый шум. Ро­ ман». А на одной из последних страниц—«20 августа 1951 года» и последние фразы, оставшие­ ся незавершенными. Между двумя датами—гро­ мадный труд: 363 страницы неоконченной второй и 140 страниц (тоже неоконченной!) первой ча­ сти. Несколько глав из этого романа я и хочу пред­ ложить читателям газеты «Заветы Ильича». Главы подобраны не подряд, не связаны не­ прерывным действием, но представляют собой уз­ ловые моменты жизни героев. Хотелось бы обратить внимание читателя на то, что писатель, великолепно знавший труд земле­ дельца, задолго до официальных решений сказал устами своих героев о назревшей необходимости слияния мелких колхозов в крупные хозяйства с мощным парком машин, способные на современ­ ной научной основе неуклонно повышать уровень производства и создать для тружеников полей духовно и материально богатую, подлинно социа­ листическую жизнь. Именно об этом мечтал пи­ сатель, и достижению этой цели он посвятил свой труд и свою жизнь. Юрий РЯХОВСКИЙ. Семеновский переглянулся с Татьяной Николаевной, кутавшей полные плечи в пышный палантин, и сказал поскучневшим вдруг го­ лосом: —За приглашением дело не ста­ нет. Только на кой тебе черт на­ ша больница?.. Поселившись в уездном городе, Петр Петрович внешне ничем не проявлял своих чувств к Татьяне Николаевне. Почти ежедневно они вместе принимали в амбулатории больных, обходили в больнице палаты Татьяна Николаевна, словно догадываясь об истинных чувствах молчаливого Зернова, то­ же замолкала и только в глазах ее — открытых и ясных — все стояла смешинка, словно она удивлялась, как может этот ум­ ный и воспитанный нелюдим обра­ щать внимание на ее красоту. Шел год за годом. Семеновский становился сдержаннее, все сво­ бодное время проводил за моль­ бертом, копируя левитановский «Вечерний звон», иногда в опера­ ционной заводил с Петром Пет­ ровичем речь о неустройстве Рос­ сии, о неурожае в уезде, о том, что «земство только латает изно­ шенный кафтан, когда надо шить новый», называл имя Ленина и приводил цитаты из книги «Раз­ витие капитализма в России»: —Вот, батенька, кто умеет мыс- грош. Слушая Семеновского, Петр Петрович, с годами заросший гус­ той бородой и ставший еще замк­ нутее, испытывал прилив застаре­ лой зависти к этому легкому и та­ лантливому человеку. Он думал, что все, сказанное Семеновским о народном бесправии, о необходи­ мости коренных перемен в жизни — правильно, только не ему меч­ тать об этом. В первые годы жизни здесь Петр Петрович иногда выходил по вечерам из дома и, постукивая палочкой о плиты тротуара, делал длинные прогулки. Всякий раз до­ рога природила его к окнам дома Чижовых — большому, одноэтаж­ ному, с претенциозными резными бордюрами на окнах и по карнизу крыши, с палисадником, заросшим густой акацией. Остерегаясь быть застигнутым на месте, Зернов подолгу стоял у палисадника и глядел на осве­ щенные окна. Сквозь тюлевые за­ навески видно было, как подходи­ ла к столу и вновь уходила в зе­ леные сумерки комнаты Татьяна Николаевна. Потом у лампы воз­ никало яркое лицо Семеновского, поблескивали его золотые очки. Он обертывался в глубину комна­ ты и, сверкая белозубой улыбкой, произносил что-то. Чувствовалось, что в доме у них тепло; музыкаль- ствуя себя постаревшим и никому не нужным. Потом он отказался от этих ве­ черних прогулок. Когда ему было нестерпимо одиноко, он уходил в больницу, шел через весь город самой серединой мостовой, избе­ гая встреч с идущими по тротуа­ рам, и его трость стучала по бу­ лыжнику обиженно и сердито. В больнице он обходил свои пала­ ты, а дежурный фельдшер следо­ вал за ним позевывая в кулак и явно осуждая. Незадолго до революции город­ ские дамы задумали женить холо­ стяка - доктора Вначале эта за­ тея даже увлекла его. Он под­ стриг разросшуюся бороду, из­ влек из платяного шкафа новый сюртук, отдал накрахмалить бе­ лые сорочки. По той настойчивости, с какой его приглашали к инспектору учи­ лищ Федосу Жаворонкову, Петр Петрович понял, что в невесты ему наметили дочь Федоса, На­ талью, пышную, невысокого роста девушку с удивительными косами, ласковую и слегка томную, На­ талья вначале дичилась сумрачно­ го доктора, даже отворачивала хорошенькое личико, когда тот пытался разглядеть ее сквозь оч­ ки. Но потом привыкла, изредка подсаживалась к нему, когда он, поцеловав руку хозяйки, восседав­ шей у чайного стола, отходил в тень и садился в угол широкого дивана. Девушка нравилась ему своей свежестью, милой улыбкой и тем неуловимым обволакиваю­ щим запахом, который присущ молодой женщине, желающей нравиться. Более тесному сближению с де­ вушкой помешал ее отец, Федос, с виду очень приятный человек, с прямым породистым носом и го­ лубыми невинными глазами. Фе­ дос был явно неумен, но считал себя человеком, выделяющимся среди уездного чиновничества зна­ ниями и воспитанностью. Беско­ нечно повторяясь и пересыпая свою речь всякими «изволите ли видеть», «собственно говоря», он, раз заговорив, не умел вовремя остановиться Тем более, что Петр Петрович оказался для него иде­ альным собеседником: все время молчал и взглядывал на Федоса задумчивыми глазами. Скоро ему надоело слушать ре­ чи Федоса. Он приказал прислуге убрать новый сюртук на место и не крахмалить белые сорочки. Его даже не огорчило, что кра­ савица Наталья погрустила без него недолго: в дом к Жаворонко­ ву зачастил молодой агроном — высокий человек со светлыми же­ сткими глазами. Чтобы не слу­ шать Федоса, агроном уводил На­ талью из дому гулять, а через ме­ сяц сделал ей предложение. Вскоре после Октябрьской 'ре­ волюции в городок прибыла крас­ ногвардейская часть. Люди были голодны, обовшивели в скитаниях по фронтам и вокзалам, привезли с собой тиф. Больница сразу пере­ полнилась, пришлось открыть три вспомогательных барака. В мерт­ вецкую ежедневно выносили три- четыре гроба. Семеновский заразился одним из первых, прожил всего три дня и умер на руках у Татьяны Нико­ лаевны. Зернова в то время в городе не было. Он с большим трудом выехал в Воронеж, к брату, про­ фессору Варшавского университе­ та, переведенному сюда во время войны, и там застрял. Вернуться ему удалось только весной восем­ надцатого года, перед самым раз­ ливом рек. И сразу же, по пути с вокзала, он, с трудом двигая по грязи кожаными калошами, про­ шел краем площади на ту улицу, где стоял дом Чижовых. Из-под ворот со двора вытекал широкий ручей красной навозной воды; скворцы верещали около двух скворешен, высоко вознесен­ ных над палисадником. Удивило Петра Петровича то обстоятельст­ во , что большая часть окон по фасаду была закрыта ставнями, словно из дома выехали жильцы. А на углу белела квадратная вы­ веска. Петр Петрович приглядел­ ся внимательнее и прочитал: СЕМЕНОВСКАЯ УЛИЦА, названная гражданами города в честь неутомимого работника, врача А. П. СЕМЕНОВСКОГО 1885 — 1918. Татьяну Николаевну Зернов увидел на следующий день. За­ кутанная в толстый шерстяной платок, едва прикрытый белым халатом, она делала обход боль­ ных. Увидев Зернова, молча подала ему руку. Он заметил, как у нее перекривились пушистые брови и мелко-мелко задрожала верхняя губа и подумал — вот теперь са­ мое удобное время сказать ей о своей любви, опуститься на коле­ ни и прижать ее холодные ладо­ ни к своим пылающим щекам... Но Татьяна Николаевна вдруг отняла руку, быстро прошла ми­ мо него и скрылась за дверью операционной. (Продолжение следует). 6 июня в залах нашего краеведческого музея откры­ вается персональная выстав­ ка нашего земляка, Заслужен­ ного художника РСФСР А. И. Плотнова.