Заветы Ильича. 1975 г. (г. Данков)

26 июня 1975 г. № 76 (5975) « З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А » ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА «»&&& <5. о .а* ^ ВО ДВОРЕ ядреный мороз, солнце. Митро молодцевато ру­ бит звонкие дрова. Намаявшись, опускается на пенек, грызет заплесневелый белый сухарь. —Скусный хлебец, давниш­ ний, а скусный. Беда — зубы не молодые, — жалуется он неизвестно кому, подбирая с полы шубы скатившиеся по пшеничной бороде хлебные крошки. Аппетит Митру испортил Се­ режка, мальчишка лет десяти, забияка и проныра, сын кузне­ ца Алешки Воробьева. Пришел похвастаться мормышкой. Сто­ ит шмыгает носом - наперстком с пятнами фиолетовых чернил и говорит: — Зазря ешь сухари, дедуш­ ка, от них зубы крошатся. —А что есть — пряники?— невесело улыбается Митро. — Пряники есть с малолетства не приучен. Вот твоему отцу мож­ но покупать разные разности, он деньги зашибает большие. А я получаю пенсию. Как хошь, так и обходись. А дырок в хо­ зяйстве — тыщей не залата­ ешь. В светлоголубых глазенках мальчика мелькнули озорные огоньки. — Зачем тогда булки даешь курам, гусям? — поинтересо­ вался Сережка. — Я видел... Меня не обманешь, дедушка! — Ишь ты какой зрячий уродился! — недовольно про­ бормотал Митро. — Изредка даю. А нешто хозяйство свя­ тым духом содержать? Свинья визжит — давай, корова в лю­ дях милостыню просить не обу­ чена... Копейка — рубль бере­ жет. Жить надо уметь, милок! — Митро хитро подмигивает Сережке, крякает, обводит ми­ молетным взглядом свои креп­ кие владения: дом под желез­ ной крышей-пилоткой, обнесен­ ный каменной стеной, двор с двумя новыми тесовыми воро­ тами, сараем со стадом говор­ ливой птицы. — Вот что, Сережка, хватит лодыря корчить, —- спохватил­ ся Митро, — щепки помоги со­ брать. Опосля погутарим. Откуда-то вывернулась мало­ рослая соседка тетка Лукерья. — Митрий Тимофеевич! — Чево тебе? — неохотно откликнулся Митро, остановив шись. —Несчастье случилось, Мит­ рий Тимофеич, — заторопи­ лась объяснить Лукерья. — — Железная... первый сорт мормышка! — подхваливает Сережка. — Леску куплю в сельмаге и пойду на рыбалку. Митро рассматривает при­ манку, похожую на головасти­ ка, пробует зубами на твер­ дость, удовлетворенно кивает Конец лески Сережка нашел в один миг. Попробовал разма­ тывать, получались кольца, восьмерки, узелки. —Дай сюда, не пойдет так, Сережка, — проворчал дедуш­ ка. — Лутче сиди и погляды­ вай. \ И . К о с а р е в ФЛЯГА Р а с с к а з \ МЕДА * ......... . Внучка, Настенька, захворала, гриппом скорее всего... Одолжи стаканчик медку. — Разве у Митра медовая лавка? — Митрий Тимофеевич, уж, пожалуйста, Митрий Тимофе­ евич! Пропариться чаем с мед­ ком очень уж пользительно... Как же, Митрий Тимофеич... — Ты ополоумела, Лукерья! Откуда у Митра поздней осенью мед? Митро не сластен, нет за­ пасу у Митра! Ушла со двора Лукерья уби­ тая, поникшая: Сережка, высыпая рядом с Митром охапку щепок, рассу­ дительно сказал, как большой: — Пристала, отвязу нет, де­ душка! Что мед-то из колодца черпаешь, — правда, дедушка? Митро откликнулся: — Оно понятно, Сережка: гречиха в совхозе не цветет, скосили давно, липы, вишь, снег разукрасил... — Откуда пчелам мед-то взять, правда, дедушка? Митро вытянул шею: — Ай? Какая еще правда, присвятая, милок! Ишь, маль­ чонок разумеет, по Лукерьи гречиха хоть и не расти, по ей хоть пчел совсем оголоди, а мед давай. Бестолковый люд по­ шел... А-а, ну ее к лешему... эту Лукерью! Ну-ка, покажи, ка­ кую игрушку принес. головой: —Хорошая штука. —Зимой, дедушка, попадется на нее окунь? —Не только окунь, щука не побрезгует, — подбадривает Митро мальчика. Сережка доволен мормыш­ кой, с веселой ухмылкой пря­ чет ее в спичечную коробку. Угощает Митро розовым горош­ ком: —Покушай, дедушка, кон­ фетки... мягкие, — и белый ку­ лачок тонет в заскорузлой чер­ ной ладони. —Горох, говоришь? За горох, Сережка, спасибо. Придется дать тебе лески на удочку. Лес­ ка у меня стоящая, лутче сель- маговской: тонкая, зеленая, рвешь нарошно — не обры­ вается. —Обманываешь, ты не дашь, —угрюмо сказал Сережка. —С какой стати лгать Мит­ ру. Лгать Митро с малолетства не приучен. Беда — леска за­ путана сильно. Хочешь, пошли поглядаешь. Дедушка не врун. Ух какую коляску из шкафа достал. Здо­ рово! —Ты, Сережка, глазастый, садись на табуретку и ищи ко­ нец. Митро подал мальчику леску, сам придвинул скамейку, сел напротив. И З Н О В Ы Х Разматывал дедушка леску медленно .осторожно. в~ горни­ це пахло чем-то вкусным: от поля и сада. Сережка разглядывал нахму­ ренный лоб Митра, считал мор­ щины, дивился множеству бе­ лых тараканов в трещинах по­ толка, досадовал на полусон­ ных мух, облепивших лавку, большую железную флягу, за-’ крытую крышкой, точно сково­ родкой с двумя барашками, на подоконнике зеркало с розовым зайчиком посредине. Через до­ рогу на Сережку таращили чер­ ные глазищи — окна тетки Лу­ керьи: в одном торчит незнако­ мое ему лицо то ли мужика, то ли бабы, и руки невольно тя­ нутся к зеркалу поозорничать зайчиком. —Сиди, Сережка, смирно, не балуй, — проворчал Митро, не отрывая глаз от лески. —Ишь как ладно пошло дело! С лавки в какой раз на Се­ режку пахнуло тонким, прият­ ным. ароматом. Взгляд мальчи­ ка задержался на. фляге. «Ух и махина! Интересно, что там... — подумал Сережка. — Керосин? Керосин так не пах­ нет, и керосин мухи не жрут... Посмотреть бы...» Мысль мальчика прервал Митро: —Слыхал, Сережка, собака во дворе гавкнула? —Не, не слыхал, дедушка. А что? Имя поэта Владислава Зори­ на хорошо известно читателям. Недавно он был на БАМе. На­ ходясь в гостях в Данкове, предложил стихи, написанные на великой стройке. ВЕРХНЯЯ ТАМБОВКА Здесь леса глухи, а сопки буры. Небо плоско, птицы не кричат. Я стою на берегу Амура, Как мой предок сотни лет назад. У меня в крови его сноровка, Долгий взгляд на темную реку, В черных избах Верхняя Тамбовка — Пристань и защита мужику. Он когда-то ярый и кудлатый, Осенив себя косым крестом, Подался на розыски богатой Жизни за неведомым хребтом. Вся Россия вечно на колесах, Лучшей жизни ищут мужики .. И замрет мой предск на откосе В страхе у диковинной реки. А река с разгона в скалы бьется, Рушит камин, и опять—легка, Нет ей дела до землепроходца, Бывшего степного мужика. Был топор от шалуна-медведя. Был топор для сруба, для господ. Беглый вор тамбовским лугом бредит, Только .вежды в полусне сомкнет. Забывая старые привычки, Тосковал по граю воронья... В красный угол, уж такой обычай, Посадили нынче и меня. Не тоскуют правнуки по степи, Этот край для них навек родной, Потому что нынешние дети Вынянчены доброю рекой. Я стою на берегу Амура, Вместе с ним бегу, пока не стих... Верхняя Тамбовка в сопках бурых, Капля крови родичей моих. » * * Мостов перестуки. Река за рекою. Длиннее дороги за старым Уралом. Сменяется чахлый кустарник тайгою, Тайтой молодой и тайгою усталой. Соседи супруги, да шустрый сынишка Берут чемоданы, прощаемся с шуткой... У поезда будет сейчас передышка, И нам с ним «пилить» еще 3 сутки да сутки. э* На смену заходят в купе лесорубы, С березовым коробом дедка Захарий. Ударил он весело в древний свой бубен — Тотчас же откликнулась где-то гитара. Натянут мой путь от Москвы до Приморья Струной. К ней притронься легонько, и — вот: То знойной зурной, То рязанским раздольем, То бешеным бубном она запоет. И, словно экраны, вагонные окна — Сменяются кадры под звуки струны... Как долго кочую, Как еду далеко, И все же не дальше Родимой страны. Л Е Т Н Е Е К лету входите Сразу в доверье, Будут шептаться Стихами деревья, Будут друзьями И птицы, и звери. Настежь распахнуты Летние двери! И обещаньем Доброго лета Ночь растворилась В капельке света. Т. (ЖОЛКОВСКАЯ , —Ничево, ушами мы хлопа­ ем, вот чево... Дверь... не запер­ ли, вот чево... —Митро опро­ метью выскочил в сенцы, кри­ ча на ходу: —Повадилась... Чует мясо... . Цыц, ненасытная утроба! Как только Митро вышел, Се­ режка не растерялся. Он живо ерзнул к лавке, отдернул бара­ шек, открыл крышку и сунул во флягу руку. Пальцы точно склеились. Лизнул — мед! За­ крыл снова флягу, сел на преж­ нее место. Из сенец вернулся дедушка. Тычет пальцем в пустоту: —Завидуют люди Митру, Сережка, пакостят на каждом шагу, житья нет. Пес едва гуся не слопал... Впору карауль, замки вешай... Сережка молчал. Его будто дедушка привязал к лавке, окна завесил полумраком и больно лупит... Сережка вспомнил ясный лет­ ний день. Он лежит на кровати бледный, больной. Над изго­ ловьем нагнулась мама во всем белом и беззвучно плачет. Се­ режка замерзает. Мама кутает тулупом. Во рту горько. Хлеб горький, молоко вовсе — по­ лынь. Хочется малины. Отцу приносит дядя Степа. Целую кастрюлй. Наелся Сережка до­ сыта и пил горячий чай. Ночью полыхал огнем. Утром стало легче. Голова не болела. Вече­ ром удрал в кино. Настя не пойдет в кино, ей, наверно, пло­ хо, она лежит, стонет. Насте хо­ чется меда, дедушка не дает. Сережка от злости кусает гу­ бы. Хочет сказать дедушке обидное, но язык, как нарочно, прилипает к деснам, и щеки го­ рят. Чугунно загудела подсинен­ ная пустота: —Скусный горох, Сережка. Понимаешь в конфетках скус... Ай спишь? На, готово дело, бе­ ри леску. — Не надо, — выпалил маль­ чик. —Это почемуй-то? Сережка вскочил с лавки: —Подавись леской!.. Не нуж­ на твоя леска!.. Ты... жадюга, жадюга. — и, пугливо озираясь, стрелой вылетел на улицу. БЕРЕЗКИ, БЕЛЫЕ ПОДРУГИ! Фото В. Синева. У Т Р О Ласково глядит на землю Неба утреннего синь. Теплый ветер листья треплет У березок и осин. Журавли в просторе синем Растянулись вереницей, А уже в лесу под ними Шумно суетятся птицы. Эхо повторяет дважды Их встревоженные крики, Прыгают на листьях влажных Золотого солнца блики. Н. БАРАНОВ, а ученик 9-го класса а Баловневской средней | школы. в