Заветы Ильича. 1974 г. (г. Данков)

26 октября 1974 г. № 129 (5872) « З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А » 3 К 57-Й ГОДОВЩИНЕ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ ПУТЬ В РЕВОЛЮЦИЮ Щ п о и с к и ОТВЕТ НА ЗАПРОС из Министерства обороны получен лаконичный: «Гене­ рал-лейтенант Михаил Ермилович Михай­ лов родился 27 сентября 1884 года в селе Вигильдино, Данковского уезда Рязанской губернии. Окончил школу прапорщиков в 1917 году, курсы «Выстрел» в 1923, курсы усовершенствования высшего начсостава, Военную а к а д е м и ю и м е н и М. В. Фрунзе в 1935 году, член партии с 1918 года. Участник гражданской войны: в 1920 году по ликвидации Верненского вос­ стания, в 1922 против Энвер-Паши, в 1-923— 1924 годах против басмачей. В период Великой Отечественной войны — начальник управления тыла Карельского фронта, заместитель командующего войска­ ми одного в о е н н о г о округа. Награжден орденами Ленина, Кутузова, двумя Красного Знамени, орденом Крас­ ной звезды и многими медалями. Умер в 1959 году». Писать о генерале очерк, как о воена­ чальнике, надо вместе съесть не один пуд соли, в противном случае, строить матери­ ал из рассказов очевидцев, которые вместе с ним прошли легендарный путь. Может быть кто-то из боевых друзей Михаила Ермиловича жив-здоров, но затерялся на Руси великой. Шли долгие поиски, нако­ нец, долгожданная находка. Читателю предлагается, основанный на достоверных источниках короткий, но мало­ известный отрезок жизненного пути Ми­ хайлова — большевика, одного из основа -I телей Советской власти в селе Бигильдино.) П Р А П О Р Щ И К А В июле 1917 года прапорщик Михаил Михайлов возвращался из Петрограда в родное село. Три года, проведенных на фронте, муштра на курсах прапорщиков,— истощили его физически и морально. И вот ц©сле многодневных мытарств получен дол­ госрочный отпуск. Поезд бежал средне­ русскими. полями, ему близкими. В окне ку­ пе первого класса мелькали колосившиеся хлеба, белобокие деревеньки с крохотными бревенчатыми избами под чесаной соло­ менной крышей. Сосед по купе, штабс-капитан Григоров, уроженец Воронежской губернии, сын ра­ зорившегося дворянина, с горечью покачал головой: —«Ты и могучая, ты п бессильная, ма- тушка-Русь»... Как метко, как верно сказа­ но! Прапорщик, я — тыловая крыса, вы— фронтовики, во имя чего кормили вшей, за­ мерзали в окопах? Молчите, прапорщик. Разумно. Если даже сказали мне: «Во имя царя и Отечества», то я бы вам не пове­ рил. Династия Романовых прогнила на­ сквозь. Февральская революция низложи­ ла род монархов. И поделом, прапорщик, доделом! Россия во мраке. Город доведен К ) упадка и отчаяния. А деревня с курны- ЧГи избами, земляным полом и ватагой бо­ соногой, полуголодной ребятни, приводит в дрожь! Штабс-капитан воспламенялся, точно от доброго вина: — Я не умаляю ваших заслуг, прапор­ щик. За доблесть и мужество на фронтах мировой войны вы получили три георгиев­ ских креста. На таких, как вы, стояла и будет стоять в веках наша многострадаль­ ная Родина. Но когда вы свято выполняли свой солдатский долг, за вашими спинами плелись интриги, заговоры. Царю выгодно было слать на кровопролитную бойню та­ ких молодцов, как вы, щедро вознаграж­ дать за ратные подвиги, лишь бы сохранить свой престол. К власти пришел Керенский. Он, как и Николай II, ратует за продол­ жение войны с Германией. И не подумай­ те, что он слеп. Россия стала пороховой бочкой. Достаточно поднести спичку, как старый мир взлетит к чертовой бабушке, а к власти придут большевики. Прапорщик, что же вы намерены делать в деревне в такую предгрозовую пору? Пока Григоров увлекся монологом, Ми- хайлов размышлял, кто же перед ним: провокатор, большевик или заурядный фи­ лософ-краснобай, которому и дело тешить­ ся своей пламенной речью. — В деревне у меня жена, Прасковья Егоровна, два сына, две дочери, — сказал прапорщик. — Больше года от семьи нет вестей. — Жена прапорщика у черта на кулич­ ках, — иронически улыбнулся штабс-капи­ тан. — Что поделаешь, в такое смутное вре­ мя и медвежья берлога покажется раем, — простодушно ответил Михайлов. —До вой­ ны жили в Лодзи, Варшаве. Границу пере­ секли,, когда в хвосте поезда рвались сна­ ряды. — Потом участвовали в мясорубке, — вставил Григоров.—Кололи длинным с вы­ падом прусаков, баварцев, драпали и сно­ ва наступали. Кипучая деятельность вы­ травила в вас все человеческие чувства. Вы чурались страданий. «Куда клонит штабс-капитан? — думал Михайлов. — Страданий людских не чу­ рался». Вспомнился фронт. Летнее утро. Разда­ лась боевая тревога. Замер строй. Коман­ дир роты Мищенко, лет тридцати от роду выставил перед строем сибиряка, солдата Анисимова, худого, полураздетого, с синяка­ ми под глазами. Лейтенант потрясал лис­ товкой и сыпал град обвинений в адрес большевика - агитатора. В фронтовых усло­ виях за пропаганду солдату грозил трибу­ нал. Анисимова спас Михайлов. После построения листовку, как вещест­ венное доказательство, лейтенант положил в каптерке под стекло, чтобы после завтра­ ка переправить с ординарцем командиру полка. Михайлов выкрал листовку и сжег. Похищение листовки вызвало бурю. Лей­ тенант с отделением солдат перевернул все в казарме вверх дном. Но ни злоумышлен­ ника. ни листовки найти так и не удалось. «Об этом не стоит распространяться, решил прапорщик. Если секрет известен двум, пусть даже самым преданным людям, это уже не секрет». —Народ не простит равнодушным!—с па­ фосом произнес штабс-капитан и подошел к окну. Михайлов промолчал. В лучах солнца блеснул выкрашенный в пожарный цвет деревянный приземистый вокзал. Заскрипели тормоза, вагон трях­ нуло, и он замер. —Данков, — прочитал по слогам Грито­ ров. — Провинциальный городишко, — и резко обратился к Михайлову, который уже собирался к выходу: —Прапорщик, вы всю дорогу были лука­ вы и недоверчивы. Бог с вами. Я гово­ рил вам искренне и от души. Желаю всех благ. Живите с народом в родстве, и вы многое поймете. Расстались Григоров и Михайлов, как добрые друзья. В РОДНЫХ МЕСТАХ СЕЛО на Михайлова произвело гнетущее впечатление. Сплошь и рядом курные из­ бы, обветшалые, скорбные, по окна зава­ ленные навозом. Жизнь крестьян проходи­ ла тускло, безрадостно. Летом мужики с утра до темной ночи гнули спину на своих жалких клочках земли, зимой приглядыва­ ли за скотиной, в козырные праздники до одурения пили и выходили на кулачные бои: околоток на околоток, порядок на по­ рядок. Село было поделено на три сословия: бедняков, середняков и зажиточных кресть­ ян. Между ними веками шла глухая зата­ енная вражда. Находились бунтари, но от них зажиточная прослойка отмежевыва­ лась: ссылала на «бугры», на тощие, мало­ доходные земли. Так на «суглинке» за До­ ном выросли деревни Бодяевка, Вшивка, Бугровка. Годы, проведенные на чужбине, утихоми­ рили на время крестьянскую боль, теперь эта боль снова открылась, как тяжелая ра­ на. По вечерам на огонек заходили к фронтовику мужики потолковать о своей горькой доле. Тон задавал Алексей Туты- хин: — Ты, Михайло, башковитый, рассуди нашу жистянку. Век нам вековать в мазан­ ках, по-собачьи, али какая проруха будеть? Тяжко живем, Михайло, почитай, хлеба вдоволь не едим. От своей-то земли на клочках ютимся... А вон Никита Горбатов земли помещика Ошанина залапил и тор­ гует ими, как вздумается. Хотить в карты прошпандорить, хотить пропьеть. Куды это годится? Пущай, значить, панствует, а нам последний кусок без соли доедать? Хва­ тить, дошли до ручки! Михайлов покрутил черные, как смоль усы, начал: — Рассуждать, дядь Алексей, ты без ме­ ня мастак. Надо мужиков скликать. Отбе­ рем у Никиты землю и отдадим беднякам. Семен Пажетных, по кличке Хохлов, бы­ ло заартачился: — Это как же супротив законной власти итить? Земля Никите властью предписана. Не могем на такое гиблое дело итить. Ни­ кита даром землю не отдаст. Он до Керен­ ского подастся. — Пущай жалуется хуть Христу!— от­ рубил Алексей. — Не свое добро у Никиты, людское. И поговорим с ним по душам. В ночь с субботы на воскресенье в селе скрипели ворота, хлопали двери, длинные тени-шныряли из избы в избу, из двора во двор, таинственно шептались и исчезали в лунной ночи под отчаянный лай собак. СОЛНЕЧНЫМ утром, когда еще в тра­ вах серебром блестела роса, к Михайлову, точно почуя беду, прискакал на буланом жеребце Никита Горбатов. От него несло перегаром. Имел жалкий, помятый вид. Пришел с намерением лестью заарканить фронтовика, развеять в нем смутные думы. — Плохо живешь, Михайло, — с даль­ ним прицелом начал Никита.—Детей кошел­ ка, хибарка в два аршина. Поди, не о том мечтал георгиевский кавалер. «Мечты, мечты, где ваша сладость?» — процитиро­ вал глубокомысленно Горбатов.—Были и у меня заветные мечты. От тебя, Михайло, не скрою, хотелось властвовать землею всей нашей округи. А судьба жестоко подшути­ ла. Горбатов всего лишь жалкий аренда тор! Но я не отчаиваюсь. И тебе даю доб­ рый совет. Зачем попусту тратить нервы? Они нам годятся, Михайло. — И вдруг глаза его замаслились, он спросил Михай­ лова тихим, воркующим голосом: — А ты совсем зазнался, Михайло, нос ко мне не кажешь. Говорю от всей души: пет у меня в селе друга, вернее и дороже тебя. Заходи в любое время суток, будешь самым желанным гостем. Пшеничной вод­ кой угощу, в картишки перебросимся... О жизни твоей некудышней подумаем. А с голью бесшабашной не к лицу тебе якшать­ ся. Кроме вздора от мужиков ничего не услышишь. Михайлов улыбнулся широкой, лукавой улыбкой: — Поешь ты, Никита, слаще певчей птицы. Утверждаешь, что я чуть ли не брат родной. А ведь не так это, Никита. Пом­ ню, перед войной семья наша с голоду по­ дыхала. Отец пошел к тебе наниматься в работники. Помнишь, что ему тогда отве­ тил? «Сказывают, лодырь ты, Ермил». А отец лодырем не слыл. Это ты хорошо знал. Не друг я тебе, Никита. Всю жизнь ты думал о себе. За легкодумную жизнь пришла пора расплачиваться. Идем нынче с мужиками делить твою землю по бедня­ кам. — Христос с тобой! — испуганно пере­ крестился Никита. — Такова воля народа, — продолжал Михайлов. — А приговор его обжалованию не подлежит. Горбатов побагровел: —Воля лапотных мужиков?! Их воля с испокон веков была не е ходу... — Именно «была», — перебил Михай­ лов. — Настало время с мнением народа считаться. — И, круто повернувшись, вы­ шел во двор. С лопатами, вилами, кольями шли мужи­ ки делить горбатовскую землю. —Покаместь Никита сообчить помещику Ашанину, ентот замахнется писать Керен­ скому, мировая революция будеть, — ра­ довался Алексей. —Что нам Горбатов! — расхрабрился Се­ мен. — В дело нас ведет прапорщик, ему верим. Он наш бог и судья. Отпуск у Михайлова прошел в суете и тревоге за судьбы крестьян. Был доволен, что первая вспышка удалась и сердцем чувствовал близость часа революционной бури во всей России. Прощание с семьей было коротким, но трогательным. Михаил даже слегка расчув­ ствовался. Он понимал, как тяжело оста­ ваться Прасковье Егоровне с несовершен­ нолетними ребятами ,но долг перед Роди­ ной обязывал быть на переднем крае борь­ бы. —Миша, береги себя, — просила жена. — Бог даст, свидимся. Городской исправ­ ник грозился проучить бунтовщика-прапор- щика. Что, ежели в самом деле сообчит по начальству в часть? Не миновать беды. По­ жалуйста, духом тогда не падай. Очень прошу, Миша! —Есть дюже большая охота поговорить с исправником! — отшутился Михайлов, и крикнул бодро бородатому мужику, сидев­ шему в телеге: —Гони, кум, на станцию, живей гони! МИХАЙЛОВ В САРАНСКЕ ПОСЛЕ изнурительных боев с немцами, полк, в котором служил Михайлов, был отозван в Петроград на длительный отдых. Революционные события внесли значитель­ ную поправку. Полк был срочно деформи­ рован и находился в резерве главнокоман­ дующего. Командир полка полковник Карл Вольф ждал «особого распоряжения». И оно поступило в первых числах ноября. В городе на Волге вспыхнуло восстание рабо­ чих. Вольф получил от главнокомандующе­ го срочный приказ: «Мятеж в Саранске по­ давить, для чего выделить 200 штыков». «Надо посылать боеспособную роту, — размышлял полковник, — и некому дове­ рить. Командиры окончательно спились. Среди солдат сеют смуту большевистские агитаторы». В трудные минуты из тупика выводил Кузьма, его денщик, унтер-офицер. И на этот раз он оказался рядом. —Ваше высокоблагородие, георгиевский кавалер Михайлов в капусту изрубит боль­ шевиков, его пошлите. Полковник, вытирая шелковым платоч­ ком двойной загривок, поморщился: —Прапорщик провинился, Кузьма. На­ творил дел в родном селе. С бунтовщиками связался. —Из зависти наговаривают на прапор­ щика ,— заступился за Михайлова унтер- офицер. —Бумагу имею из жандармского управ­ ления. —А разве, вашевысокоблагородие, в бу­ маге нельзя поклеп на прапорщика возвес­ ти? — не унимался Кузьма. — Бумага все стерпит, вашевысокоблагородие. А прапор­ щик преданность Отечеству доказал. — З оей прапорщика, — смилостивился полковник. Явился Михайлов. Вызов полковника его озадачил. Зачем понадобился командиру полка? Вольф — немец, родился в Мюнхе­ не, потом переехал в Россию и полюбил ее безграничные просторы. На фронте со свои­ ми соотечественниками сражался храбро, за что его уважали в полку. Питал к нему уважение Михайлов. Однако встречался прапорщик с полковником всего три раза, да и то во время церемонии награждения крестами. —В селе своем, прослышал я, бунт ты поднял, землю помещичью делил — начал полковник. —Бунта не было, ваше высокоблагоро­ дие, а землю в самом деле делил,-—спокой­ но ответил Михайлов. — А как быть иначе, ваше высокоблагородие? Арендатор землю начал пропивать, народ до нищеты довел. Чем добру пропадать не за нюх табака, ваше высокоблагородие, так, думал, раз­ дам ее по беднякам. Людям польза будет и арендатора от позора спасу. —-Не сносить тебе головы, прапорщик!— покачал головой полковник. — Свои шею сломают! Больше чтоб я не получал дур­ ных вестей. Сгною на гауптвахте! Понял, прапорщик? — Так точно, ваше высокоблагородие! —А нынче, прапорщик, поедешь в Са­ ранск. Даю тебе роту надежных солдат. Подробную инструкцию получишь в штабе. С богом, прапорщик! ...Рота прапорщика Михайлова прибыла в Саранск и стала на постой на окраине го­ рода. Прибытие из Петрограда регулярной части придало дух жандармской и саран­ ской знати. Они были уверены, что теперь с мятежниками будет разговор короткий. Весть, пришедшая из Петербурга, что власть в России перешла в руки больше­ виков, громом прозвучала среди ясного дня во всех уголках города. Улицы запрудили рабочие с красными знаменами, транспа­ рантами. Не дремал Михайлов. С ротой солдат он с боем ворвался в тюрьму, разо­ ружил охрану и освободил большую группу большевиков. Скоро рота была переименована в крас­ ногвардейский отряд, командиром которого саранский ревком утвердил Михайлова. В Саранске пробыл до января 1918 года. Не покидали думы о родном крае. Товарищи по революционной борьбе оставляли его, хотя поколебать твердого решения не смог­ ли: город покидал далеко не с легким серд­ цем, но сознание невыполненного долга ■ родном селе звало в дорогу. СЕЛЬСКИЙ СХОД ПРОШЛА зима холодная и метельная, отшумела ливнями весна. В селе Бигильди­ но было тревожно. Несмотря на то, что здесь полновластным хозяином был коми­ тет бедноты под председательством Васи­ лия Волокитина, секретаря Николая Шеба- нова, комиссара Ивана Скоморохова, ко­ мандира красногвардейского отряда Михаи­ ла Михайлова, кулаки сеяли смуту. За каждый клочок земли грозили расправой. Председателю комитета приготовили верев­ ку, подыскали сухую осину. —Висеть ему, иуде! —На распятье отлучника Христа! —Отбирают землю, они ее не наживали! —Босяки и лентяи требуют райской жиз­ ни... Этому не бывать! Шестого августа перед прихожанами вы­ ступил с проповедью священник Павел Кротов. Его песнопение сопровождалось ужасной мимикой и жестами, рисовало прихожанам кошмарную жизнь при боль­ шевиках на земле. Всех отлучников от церк­ ви ждет и на небе один удел—адово пекло.. Болел отец Павел далеко не о христиан­ ской вере, а о четырех десятинах пахотной земли с хлебом на корню, отобранных у не­ го комитетом бедноты. Однако песнопение вызвало среди прихожан бурю гнева на большевиков. Они валом повалили из церкви и брались, кто за вилы, кто за рога­ чи, кто за колья. Около церкви образовал­ ся сход. Он гудел, как растревоженный улей. Главенствовали кулаки. С пеной у рта они выносили страшные приговоры председателю и членам комитета бедноты. Было решено: Волокитина поймать и пове­ сить. Красногвардейский отряд в количест­ ве ста человек сход разогнал. Тем временем комитет бедноты был соб­ ран на чрезвычайное заседание в одной из крестьянских изб. —Мятеж кулаков намечен на полночь,— сообщил членам комитета Василий Воло­ китин. — Надо принять экстренные меры. Взял слово секретарь Николай Шебанов и обратился к Михайлову. —Скачи, Михаил, за подмогой в уезд. У меня все. К вечеру в село прибыл из уезда крас­ ногвардейский отряд, вооруженный пуле­ метами. Главари мятежа были арестованы. Поп Кротов бежал. Сражение с контрреволюцией большеви­ ки села, с помощью уездных коммунис­ тов, выиграли. Но еще предстояли тяже­ лые испытания. И. КОСАРЕВ.