Заветы Ильича. 1974 г. (г. Данков)
З А В Е Т Ы И Л Ь И Ч А 14 сентября 1974 Г. № 111 (5854) СНОВ А В СТ РОЮ ВЕСНА в тот год наступила рано. Дожди зачастили еще в марте, а в начале апреля за журчали ручьи. Анатолий Иванович Кочуров часто выходил во двор и, не жась под лучами солнца, с то ской глядел на поля. Однажды вышел рано. Солн це поднималось из-за горизон та большим красным диском. Изрытое бороздками морщин лицо Анатолия Ивановича ла скал шалый ветер. Холодным паром дымили поля. «Скоро начнутся полевые работы, а я ковыляю, как прокаженный, — думал. —Да и куда на одной ноге поска чешь? Механизатор с детства, а надо же случиться беде, стал инвалидом. И вот сиди, ко пайся по хозяйству, жуй дар- мовый хлеб. Некудышняя жи туха!» К дому подъехал на резвой лошади управляющий Малин- ковским отделением Павел Петрович Игнаткин. «Уж не жена ли что набе докурила?» — с тревогой по думал. Жена, Анна Дмитриевна, ра ботает телятницей, получает хорошие привесы. Может у нее что стряслось на работе. Анатолий Иванович, опира ясь на палку и неловко вски дывая протез, шагнул навстре чу управляющему. — Петрович, ты к Нюрке? — встревоженно спросил. — Ушла на ферму чем свет. Ай что случилось? —Видел твою Нюрку, не волнуйся, не украли, —улыб нулся Павел Петрович.—Тебя, Анатоль Иваныч, приехал про ведать, на житье-бытье погля деть. — Вона! — удивился Кочу ров. И тут же добавил: — Завидного, Петрович, мало, копчу потихоньку небо. — Хандришь, значит, —по морщился управляющий,—Ра ботать надо, Анатоль Иваныч, работать! С твоими-то знания ми, с твоей-то силой на бабьей шее сидеть... — Сидеть-то не сказать, чтобя сидел на харчах жены, мне как-никак пенсию платят, и что житуха моя тошная—это точно, товарищ управляющий. И помочь мне никто не в си лах, одна гробовая доска. — Ну, это ты, зря, что не помогу. Помогу. Работать бу дешь за первый сорт. Хочешь? — Как же не хочу, когда все сердце изныло по хороше му делу! — взволнованно от ветил Анатолий Иванович. — Вот и договорились: ти хо, мирно, по-хорошему, — улыбнулся Павел Петрович.— По технической части ты ма стер, вот и принимай комбайн. — Да ты... того, Петрович?! На посрамление совхозу решил выставить? Я не пугало огороднее. Не уговаривай, даю самоотвод, — заартачился Кочуров. — Ни каких самоотводов в счет не беру! Ты что — уборочную кампанию решил сорвать? — Ты меня, Петрович, не опутывай паутиной, как паук, —ощетинился Кочуров.—Свет клином на мне не сошелся, найдешь взамен человека по моложе и поздоровее. Управляющий рассмеялся: — Побыл бы ты, Анатоль Иваныч, месячишко на моем месте, другую песню за пел! — и перешел вдруг на серьезный рассудительный тон: — Шарахаются эти здо ровые, молодые люди от зем ли, как черт от ладана. Рас скажу тебе такую историю, и ты все поймешь. Маньку Пет- рунькину знаешь? Не знаешь. Не нашей деревни девка. Но Манькина философия еще жи вет. Значит, встречаю эту са му Маньку и спрашиваю: —Слыхал в город ушла? — Подалась, Игнаткин,и не тужу, — отвечает. — Чтоты говоришь? — го ворю.—У тебя в семье отец инвалид, мать здоровьем не блещет, как же ты их бросила на произвол судьбы? Не пони маю, как после всего этого ты с совестью в ладах живешь. Хихикнула, значит, Манька: —А это не твоя забота! Старикам где век не доживать, а мненадо своюжизнь устраи вать. И я устроила ее. Комна ту получила. Если в совхозе втыривала от зари до зари, то в городе восемь часов работаю и двумя выходными пользуюсь. Свободным временем распоря жаюсь, как хочу: хочу баклу ши бью, хочу в кинотеатр схожу, хочу хахаля заведу. — Ох, Манька, горе с то бой родителям, — говорю. — А тебя они, поди, жалеют. Когда приедешь, в сумку-то, поди, набиваешь и огурчиков, и помидорчиков, и молочка ■бидончик суют, и яичек. А ты, значит, так... — Отсталый ты человек, Игнаткин! — фыркнула Мань ка и ушла. — А на счет муж ского пола в моей провинции раз-два и—обсчитался. Жен щины почти всюду, как в военное время, так что помо гай. — Допустим, дам согласие, вдруг появится, скажем надоб ность в совхозную мастерскую идти за запчастью. Сколько по твоим соображениям время убью? — спросил Кочуров. — День потеряешь. — Вот видишь! — подхва тил Анатолий Иванович. — Жирно по золотому дню на без делушки терять. А случись в уборочную тормоз, когда день — год кормить? Да что гово рить, не работа от меня будет, а одни убытки. —Для разъездов лошадь дам, — выбил управляющий последний козырь у Кочурова:. — А насчет трудностей лет чику Маресьеву было без обеих, ног не слаще твоего, а он бил фрицев и в хвост, и в: траву. — Ладо, пиши в своюком панию, — согласился Анато лий Иванович. Управляющий не обманул Кочурова. Степной комбайн он походатайствовал дать ему стоящий. Анатолий Иванович был безмерно рад. Правда, о* технике у него было свое' твердое мнение: — С облицовки воду не* пить, главное —внутренности. А внутренности на холостых оборотах не окажут свою хйг лость, в нагрузке. Но венец: всему — забота, уход. Можно “ и на задрипанном комбайне рекорды ставить, можно и на ? новом в хвосте плестись. Дал Павел Петрович и ло шадь. Не сказать, чтобы черес чур резвую, но трудолюбивую и послушную. Она безропотно отмеривала километры. В работу втянулся сразу: Она его засосала, как липкая трясина, и он не сопротивлял ся. К технике пристрастился с детства, труд земледельца ценил превыше всего на све те. —Без хлеба и заводы с фабриками станут, — рассуж дал Анатолий Иванович.—Сыт человек — и жизнь хороша, и жить хорошо. Ладил машину один. В по мощники к нему никто не шел. Почему, комбайнер понимал. — Думают совсем немощ ный — ворчал. — Пусть ду мают. Обойдусь! Хотя гнев порой и утихоми ривал, понимал, что без по мощника не обойтись. Беготни оказалось больше, чем предпо лагал: вал наклонного транс портера пришлось точить, звез дочку всопомогательного бите ра менять, транспортер кле пать, всплыли другие дела по серьезнее. Есть у Кочурова свои по мощники — сыновья: Женька в седьмом классе учится. Толь- ка десятилетку кончает. У Тольки есть пристрастия к трактору, его с верной дороги сбивать не надо. Женька еще малец, пускай книжки читает, может, науку какую одолеет посложней. Как-то поздней весной Ана толий Иванович копался в двигателе — ерундило элект- рообудование. Нервничал. Про водов везде, как паутины в бабье лето, а приборы бездей ствовали. Измаялся, но причи ну неисправности найти не мог. С ватагой ребятишек при бежал Женька. Чего, папк, хмурый та кой: ? _ спросил. — Будешь хмурый, — серди то ответил отец.—Часа два ко паюсь в проводке, и все бес- толку. Женька молча и проворно поднялся на мостик, засуетил ся. Отец с любопытством на блюдал, что сын морокует. Он сновал от приборного щитка к двигателю, прицеливался, ощу пывал, потом вдруг автори тетно заявил: —Вот в этой клеме нет кон такта. Анатолию Ивановичу Жень кин прогноз показался сомни тельным, но клему поглядел: — Точно, разрыв в цепиГ Ай-да Женька! Хотел похвалить сына за: смекалку, но его и след про стыл. Вечером непременно ре шил поговорить с сыном. Разговор такой состоялся. Анатолий Иванович всерьез заинтересовался судьбой сы на. — Ну положим, окончишь- десятилетку, а потом что де лать станешь? — спросил Ко чуров - старший Женьку пос ле получасового пустячного разговора. — В сельхозинститут пой- ДУ- — Прямо со школьной скамьи? — Конечно. —И выйдет из тебя липовый инженер. Надо годочек-два в рядовых рабочих походить. — А кто малолетку возь мет? — Положим, я возьму в по мощники. Женьку известие ошеломи ло. Он, семиклассник, и по мощник комбайнера! — Папк, а когда можно на работу выходить? — Что волынку тянуть, завтра со мной поедешь. ...Кочуров - старший подби рал мощным степным кораб лем тучные валки пшеницы. День клонился к вечеру. На мостике рядом стоял сын, вслушиваясь в ритмичный гул молотилки. С той поры минуло два го да. Много воды утекло. Жень ка посерьезнел, раздался в плечах. Дружба с полем укре пила в нем веру в избранный путь, не стала помехой в уче бе — он перешел в десятый класс. Жатва — 74 года не за стала врасплох. Комбайн от ремонтирован был на совесть. И он не подводил. Намолочено уже 6 тысяч центнеров хле ба. На сколько хватает глаз еще блестит на солнце позо лотой массив. — Добьем к вечеру? — спросил сына отец, напрягая голос. — Добьем, — утвердитель но кивнул Женька, затем до ложил: — Пойду погляжу, нет ли в полове зерна. — Ступай, вдруг подвела очистка. На последних днях уборки осрамимся. Мальчишка на ходу провор но сбежал по крутой летнице вниз, разгреб кучу только что сваленной соломы, зачерпнул горсть мякины, провеял на ветру. На ладонь упало не сколько вымолоченных колос ков. Лицо Женьки озарила до вольная улыбка. —Ни одна комиссия не приде рется! — убежденно сказал и понесся догонять комбайн. Анатолий Иванович крутил баранку и вспоминал счастли вые дни, проведенные с сыном в поле. По мере своих сил по могли совхозу. За Женьку вдвойне рад. Малый ох и ло вок! Появился помощник. — Ну как там? — спросил Анатолий Иванович. — Много, наверное, растеряно зерна... — Хорошоработает очист ка,— ответил сын. Анатолий Иванович ласково посмотрел на Женьку. -— Это ты хорошо работа ешь, — поправил. «Надежный у меня наслед ник, — подумал. — Считай, выиграли самую главную бит ву». Степной корабль плыл, как по золотым волнам. И глаза Кочурова излучали теплую, добрую улыбку —■предвесни- цу счастья. Вот она земля раздольная, к которой он так жадно тя нулся, вот степной корабль- красавец, о котором мечтал. Мечта когда-то казалась да лекой, несбыточной, теперь стала явью. Поняли его, Кочу рова, люди, платит им ответ ной добротой настолько, на сколько щедро наградила его природа. Здоровье не подка чает, своего норовистого «же лезного коня» не бросит. И. КОСАРЕВ. . Совхоз «Политово». * На снимке: А. И. Кочуров.
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTMyMDAz