Заветы Ильича. 1968 г. (г. Данков)

и июня 19 68 г . 1 ^: 89 ( 4 8 7 6 ) ЗА6 ЕТЫ ИЛ ЬИЧА Заканчивае т ся Всесоюз ­ ный месячник книги . Большая гр уппа писате ­ лей Мо с квы , Во ронежа , Л ипецка встретилась с тр у ж ени ками городов и сел нашей области. Писатели читали свои новые произведения, ста ­ новились за прилавки кн иж ны х магазинов» встречались с рабочими в цехах заводов, побывали и у сельских тружеников . Сегодня публикуем про ­ изведения писателей, поэ­ тов. посетивших Данков , и Н. Головиной, .............. А А ............. И .Ш Я Л Г о л о а я я л ОГОНЬКИ Выходи скорей, дружок, О грньки зажег лужок! Ра з, два, три, четыре, пять! Помоги мне сосчитать! Е Ж И К Между сосен, Между елок Пробежали Сто иголок. Сто иголок Не простых— Едут яблоки Па них! В Е С Н А 'Пришла гостья к нам — 1 'лаза синие! Из ручьев сплетены, Косы длинные! Пришла в ботиках— Не в валенках. Нарвала цветов На проталинках! С Т Е Ж К А Стежка, стежка. Мой дружок, Проводи меня в лесок. В лес по ягоду. По душистую! Возле кочки. Возле пня Земляника ждет меня ) Краснощекая, Ароматная! Глянет вечер За лесок Будет полный туесок Спелой ягоды, Сочной ягоды! Всех друзей Я приглашу. Земляникой угощу, Сладкой ягодой. Вкусной ягодой! жающийся так, как на собствен­ ном подворье, поставил на откорм заскучавших было нацистских ге­ нералов, и те принялись за ста­ рое: начали наносить на штабные карты красные стрелы «стратеги­ ческих ударов». Ими движет все та же зародная пружина —слепая ненависть против социализма, ан­ тикоммунизм. Заокеанские генералы и поли­ тические боссы все время твердят о неизбежности ядерной войны. Запугивают свои народы не без злого умысла: за страхом идет А л е К О Л В Д Р Г р я д н а я пламя, лениво лизавшее дрова, крупнокалиберный пулемет, не покорно|СТь. Газета «Де-Майн ред' -----------------------^4----- ---------------- да широкий плес. падаешь торопливо на землю при жистер» как-го поместила любо- Бывало я с сыном тут рыба- праздничного фейерверка, пытный рисунок. На нем изобра- Жйзнь давно уж вошла в мирные жен солдат, убитый во второй берега. И все же память о прош- мировой войне, вернее, его тень. НА РАСС ВЕ ТЕ, вопреки пред­ сказаниям бюро погоды, пошел чил,—глухо сказал он. дождь. Сначала он осторожно стучал по крыше палатки, а по­ том осмелел, забарабанил зло, настойчиво. Что ж, видно, его не переждешь... Я достаю удочки и откидываю брезентовый полог: была не бы ла! В лино пахнуло густым насто­ ем луговой травы, сырой горечью преющих пней. Сгорбившиеся деревья трясли кудлатыми ветвя­ ми... Дождевые капли исступлен­ но хлестали Дон, сизый туман, плавающий над рекой. Сколько так продолжалось, не знаю, но незапланированный дождь пере­ стал. А потом из голубой прору­ би вынырнуло солнце, стосковав­ шееся по людям, и показало, на что оно способно, в летнюю пору. Пришлось снимать плащ, пиджак... —Как дела, милок? — послыша­ лось с берега -Где же он сейчас? лом никогда не ослабнет. Он смотрит на человека, копаю­ щего заступом яму — место для бетонного бункера, — и говорит; «Если Это все, чему научила вой­ на людей, то тогда действительно многие из нас погибли напрасно». Нет, мы не можем быть равно­ душными, когда речь идет о жиз- Тень пробежала по лицу ста- Вот сидит передо мной пожи- ^ смерти. Подумать только; на рика. . лой, ссутулившийся, поседевший каждого жителя земли сейчас —Нет его. Погиб Васятка. В раньше времени человек. Война приходится более восьмидесяти танке сгорел... отняла у него единственного сы- тени взрывчатки ! И этот страш- Павел Кузьмич (так звали мое- на... вый запас-увеличивается с каж- го нового знакомого) замотал гр- Ра згромив гитлеровцев, уничто- Дьш днем. ловой, зажмурил глаза. жив мировой очаг человеконена- Давайте разоружаться! — нас- —Лучше б мне там остаться... внстничества и морального одича- таивают свободолюбивые народы. Только теперь я заметил глубо- ння, наши воины преподали хоро- Но западные державы всякий кий шрам на его щеке. Ос колком, ший урок агрессорам. Но прощло раз душат разумные предложе- аидно, задело. Поэтому и бороду двадцать три года и мы видим: ния хорошо намыленной процедур- отрастил такую. урок этот кое-кем забыт. Фашизм ной петлей. Нет, товарищ, не гу- —Долго поджидали мы с женой опять поднимает голову. В Запад- манность врагов, а твой напря- Васятку, — вновь заговорил На- ной Германии вновь слышится женный, дерзновенный труд за­ вел Кузьмич. — Но он не дошел жеребячий ,хохот нацистов за ставляет молчать нацеленные на опять ведутся нас пушки.'^Ведь бороться за мир Бородатый человек, загоревший до родного порога. Понимаем, не кружками пива, Только какое же это утешение? Война !.. Ты, милок, только в книжках, может, читал про нее. А у меня до сих пор болят ста­ рые раны. Били мы фашистов и думали: «Это война последняя». до черноты, стоял над обрывом и одних нас постигло такое горе, наглые разговоры о жизненном —значит, хорошо работать ! изменении гра- Широкий поток истории, много- кратно изломанный, кривой, под Как же случилось, что побеж- гигантским ударом О ктябрьского денные, жалкие в своей обречен- взрыва устремился по новому ностн со следами от оплеух на об- руслу. Его берега крепки и на­ мороженных мордах, потрепанные дежны. Он и обещают счастье не Но видишь, как дело оборачи- и помятые любители чужого доб- только нам, но и людям всей пла- вается. Рева ншисты опять о по- ра ожили и приосанились? От куда неты. Их видел Ленин с броневи- Уговорнл, Насчет дров не бес- ходе на восток поговаривают. взялись у них средства на проек- ка на площади Финляндского вок- Я не стал утешать старика. Лю-- тпрование военных заводов, стро- зала. К ним мчались на тачанках дн еще не нашли слов, способных ительство подводных лодок, тан- буденновцы. За них отдавали свою заглушить отцовское горе. Я не ков, казарм и ракетодромов? По- жизнь мои сверстщпси на засне- сказал ему, что н у меня порой чему столько спеси и самоуверен- женных полях Подмосковья под болят старые , раны... ности в речах западногерманских Сталинградом и на Курской’ дуге. Нет, невозможно забыть бои, из политических деятелей, открыто О ни становятся явью для наших которых мы не чаяли выбраться нагнетающих в головы своих под- современников штурмующих небо живыми, но всегда стояли на- данных хмельной дух реванша? и раскрывающих тайны атомного смерть. Конечно, время взяло Отв ет на этот вопрос простой: „ „ „ „ ................ . „ свое: потускнели детали, словно в милитаристам открыто похрови- размашист, само­ дружелюбно улыбался —Будет уха? — спросил он. —Конечно! — кричу в ответ. —За ложкой пора идти?—до­ пытывался бородач, хитровато прищурясь. —Сходите. покойся. Доставлю. И дед зашагал по тропинке к лесочку, нависшему над речной поймой. Вскоре он вернулся и начал 4 )азводить костер. Намок­ шие ветви горели плохо: шипели, стреляли звездастыми искрами. Дым, желтый, словно лисья шерсть, стлался над землей, лез „ тумане встают перед тобой лица тельствуют американские толсто- чувствие великолепное, свежий в глаза. Когда костер разгорелся, „Сгибших друзей, уже не приги- сумы. Это из сусеков Уолл^стри- ветер века дует нам в лицо. баешься инстинктивно на улицах, та текут займы на возрождение Будь же благословенна земля, заслышав стрекот пневматического западногерманской промышлен- над которой реют О ктябрьские молотка, бьющего точь-в-точь, как ности. Это Вашингтон, распоря- стяги! на корточки и складным ножом принялся чистить пестрых окуней. —А я уж домой было пошел. Завтракать, — проговорил он и махнул в сторону села, раскинув­ шегося на крутом донском берегу. —Гляжу, человек с удочкой си­ дит. Может, думаю, помощь ему Нужна? Ведь один н с кашей си­ рота! Дед спустился к речке, обмыл рыбу н побросал ее в кипящий казанок. Потом подложил в кос­ тер дров и прилег рядом с ним. Задумавшись, долго глядел на В л & д в с я л в З о р я я С У Р и Сле таются ноты толпой. Тебя не .хочу я обидеть. Но в норах сурочьих сурок Не может ни слышать, ни вн’деть. По-прежнему он одинок. Сквозь даль, простираясь над нами, Бетховенскнй гений крылат. Он пр авит мирами и снами, А здесь он не виноват. Пусть пальцы твои монотонно Нехитрый взываюг напев.- Соткнутся стаканы со звоном, Похлопает гость, захмелев. Не бойся, забудься, да пусть их... Бездушье во всех их словах, Но сколько бетховенской грусти В твоих-то зеленых гла.зах. Играй же «Сурок» неумело. Пусть требуют твист, разъярясь, Пусть топают оболдело — Не липнет к Бетховену грязь. Поверья, сказаНья, легенды Впитались с рождения в нас... Который уж год для гостей А это ? Всего лишь моменты. Неволишь «Сурок», словно платишь Забава для дядей на час. За всех музыкальных детей. Ах, бедная пианистка! Педали! Вот были б качели. Покамест твой мир не жесток. А клавиши—пастилой. Кто может сказать, что близко, Но даже к полночной постели Что рядом с тобой твой «Сурок»? Из бездны, где мертвые звезды. Где мрак недоступно высок. Как плачущий вздох через воздух. Ко мне долетает «Сурок.-». Он , к жизни приговоренный. От смерти заговорен. Планете разноплеменной Столетья дарует он. Что больше в нем: галльских поверий. Иль мыслей германских расчет?.. «Сурок»! Ра скрываются двери, И девочка робко идет. Сверкает в углу пианино. На крышке из глубины Лицо выплывает невинно. Как будто из черной волны. Туг гости на миг затихают, ' Насытясь за щедрым столом, И мудро главами кивают: Бетхов ен! Ну как же, знаком. Качаются пальчики зыбко. Над белым, как торт, полотном. Дитя с виноватой улыбкой Гостей веселит за столом. Да разве же ты виновата? РОДНОЕ РАЗДОЛЬЕ. Фото в. Синева. Шяж т ор л ОЛ Яж сл РУССКИЙ ХАРАКТЕР Пурга по степям и векам колесила. В пургу на мечтах выносило Россию. Какая бы сила ее ни терзала, Она на мечтах из низин выползала. Она себе ноги колола жнивьем, Она себя в храмах сжигала Ж 1 : 1 вьем. И в поисках смутных и в помыслах чистых Она выводила на плац декабристов. Гудело ее непокорное сердце, Раскачивал колркол в ярости Герцен. И мальчики шли отреченно, неистово Одни — в террористы, другие — в марксисты. И жизни, как членские взносы, вносили В реестры партийные в тюрьмах России. Не в шуме балов — на Владимирском тракте Рождался загадочный русский характер. Поэты, подвижники и правдолюбцы. Мятежные рыцари трех революций, Сырыми декретами стены оклеивали, Под пулями падали, белых расстреливали. Дерзали, питаясь мясом кониным. И все это в русском характере было. О нем говорили и страстно, и холодно. Его с Октябрем окрещенного года Разгадывал Запад войной и блокадой, А он и поныне никем не разгадан. Пурга по замерзшей земле колесила. В пургу на мечтах выносило Россию. Она пробивалась локтями в заплатах. Как солнце—сквозь тучи,—с Востока на Запад. Мечтала и сор из избы выметала, И трудные книги ночами читала, ' И ленинской мерой себя проверяла. Как рано Россия его потеряла! Как рано познала судьбу матерей. Теряющих в битвах своих сыновей! На братских могилах молчат обелиски. Кто здесь похоронен?—Затеряны списки... Ни бронзой, ни камнем бессмертье не мерьте— Народ без табличек, без лычек бессмертен! Напрасно погосты пурга заносила. Выносит, выносит, выносит Россия, Выносит за сотни, за тысячи верст Свои корабли под сиянием звезд. У нас на ладони—разгаданный атом. Но русский характер еще не разгадан.