Заря Красного. 2007 г. (с. Красное)

'ЗАРЯ КРАСНОГО" 22 декабря 2007 года № 151 (10098) 3 стр. Лирический календарь РОМАШ КИ Лето. Юность. Не целованные губы. И надежда в сердце музыкой звучит. От ромашек нежных «любит» иль «не любит» Я ответ желаю верный получить. Получается: то «любит», то «не любит»; Я еще цветок срываю, и еще ... Ветер кружит лепестки, и кто осудит, Что растерзанным цветкам потерян счет? ... Сколько лет прошло — и выговорить страшно, Сколько бед — не пожелаешь и врагу. Словно в юности, я радуюсь ромашкам На июльском восхитительном лугу. Но гаданию теперь не буду верить, Как давно уж перестала верить снам. Счастье пусть само в м ои стучится двери . И любимый пусть меня отыщет сам. А ромашки вновь головками качают, Чуть касаются опущенной руки... Почему ж ромашку снова я срываю И с надеждой отрываю лепестки? Получается — «не любит», — что же делать? Вновь растерзанным цветкам потерян счет. Ты прости меня, ромашка, венчик белый: Я один ра зо к попробую еще... ВРЕМЯ - НА УБЫЛЬ За окнами — август. Кончается лето. Вот-вот прозвучат ранней осени трубы. И вдоволь тепла, и достаточно света, Но время — на убыль. Но время — на убыль. Пусть полдень еще в жарком мареве тает, И зори не так уж прохладны. Но все же Гоачи собираются в шумные стаи, И крик их печален, и крик их тревожен. Д а что уж там — лето? — И жизнь пролетела, Вся жизнь промелькнула, как летние — ночи. А ночь все длиннее . А день все короче. Но как же не хочется с летом прощаться! Ведь взгляд еще ярок. И трепетны губы. И хочется верить, любить, восхищаться, Но время — на убыль. Но время — на убыль... СЕНТЯБРЬСКОЕ НАСТРОЕНИЕ Что-то бабье лето заплутало — Д ве недели в тучах небосвод. И хоть все не так, как я мечтала, Верю, что тепло еще придет. Д ож ди к льет и льет, не умолкая, По асфальту отбивает такт. Что же я — счастливая такая, Если в ж и зни все опять не так? Все вокруг ворчат на непогоду, Укрывая взгляды под зонты. Я ж, «не зная броду, ле зу в воду», Хоть и не со мною рядом ты. Как-то я некстати полюбила, Отодвинув годы за «вчера». Мало ль в ж изни шишек понабила? — Вроде б, успокоиться пора. Я о счастье думать и не смела, Я устала поспешать за ним. Просто мир вчера был черно-белым, А сегодня снова стал цветным. Смотрятся березки сиротливо В пасмурное небо надо мной. Осень, не мешай мне быть счастливой, Пронеси ненастье стороной. НЕ БОЙСЯ ЗИМЫ — ЗА НЕЙ ВЕСНА Не б о й с я з и м ы — з а н е й в е сна . Б о й с я о с е н и — з а н е й з и м а . Р у с с ка я п о с л о в и ц а . Рано осень сдала позиции, Целый месяц зим е подарив. И сегодня вовсю резвится, Сыплет снег от зари д о зари. Может, снег все же лучше слякоти, Краше пасмурных серых дней? И чего уж зимы бояться нам? — Все ведь знают: весна за ней ! И над радио-телепрогнозами Я невесело посмеюсь. ...Не боюсь ни зимы, ни осени — Я разлуки с тобой боюсь. ПЕРВЫЙ ЗАЗИМОК Совсем не верилось вчера, Что время циний минуло, Сегодня — изморозь с утра, Температура — с минусом. Д ень предъявил свои права На небо ярко-синее . А под ногой хрустит листва, Подернутая инеем. И ведь всего-то ночь одна Дохнула зим ним холодом, А уже трава — не зелена И сникли астры гордые. А у берез — такой стриптиз, «Моделям» делать нечего: Бесстыдно сняв последний лист, Все обнажились к вечеру. И вечер к сумеркам устал Гонять листву шуршащую. Взошла луна на пьедестал — Светить по-настоящему. Кругом покой и благодать, И в небе звезды светятся. И д о весны — рукой подать: Всего четыре месяца. ПРЕДНОВОГОДНЕЕ Какое замечательное утро! Как много синевы и белизны ! Как инея сверкающая пудра Подчеркивает прелесть новизны ! А воздух легок, свеж и дивно вкусен. А солнце не по -зим нем у щедро. Седой Мороз явил свое искусство, Развесив по деревьям серебро. А время так прозрачно -невесомо В предновогоднем бодром кураже, Что хочется взлететь к верхушкам сосен. Да, видно, не по возрасту уже. Взглянув на солнце, слепну на мгновенье. Вдохнув глоток небесной синевы, Шагну в сегодня. На снегу — д в е тени: Моя и чья-то. Не твоя. Увы... В. ИВАШКИНА (Комкова). Невыдуманные истории Федор Шубейкин рос крепким мужи­ ком. До семидесяти лет его не брала ни |одна хворь. А вот на восьмом десятке его Рак крутануло, что захрустели все сустав­ чики, будто железным обручем сковало поясницу. Но больше всего занедужили ноги. Без стону и пары крепких словечек он не мог ступить и шага. Но каждый раз, когда Федор пребы­ вал в сложной ситуации, он шел на совет к своему давнему другу Дмитрию Сидо­ рину. Митюха, как звали его в деревне, не ровня был другим. Долгие годы он ски­ тался по городам и весям России, много чего повидал и наслышался. А вот дожи­ вать свой век приехал в родную Ивановку. Главной радостью для Сидорина теперь стало общение с людьми, готовность разделить с ними любую житейскую не­ урядицу. Так вот, светлым солнечным утром Федор и направился к Митюхе. С полета метров прошел вроде бы терпимо. Но ко­ гда попытался преодолеть дубовый порог дома Сидорина, почувствовал сильный прострел в ножных икрах, острая боль пронзила коленные суставы. — Ми-тю-ха!.., — закричал Федор благим матом в открытые сени дома. — Спасай человека... Услышав знакомый голос, Митюха тут же бросился на помощь. Он помог Федо­ ру войти в дом, усадил на широкую лавку. — Ноги отказали, может чем помо­ жешь? — тяжело вздохнув, протянул Фе­ дор. Дмитрий Сидорин осмотрел, как он сам выразился, нижние конечности Фе­ дора, проверил пульс возле правой ступ­ ни и спокойным тоном сказал: — Перегрузился ты, Федор. Сколь­ ко.., На последнем слове Шубейкин обор­ вал Сидорина, вытянулся в струнку и сквозь зубы злобно процедил: — Не гони чушь, Митюха, я уже давно в рот капли не беру. — Вот и молодец, — спокойно про­ должал Сидорин. — Повторяю: перегру­ зил свой организм. Сколько ни таскать мешки по деревне. — Тут ты прав, — согласился Федор. Работа у Федора была вроде бы не из тяжких: из райцентра возил почту в свою Ивановку. За тридцать лет поменял че­ тырех лошадей. А сам не знал дороги ни тюха даже дал Федору совет, как вести себя в подобных ситуациях. В областной больнице Федор Шубей­ кин пролежал две недели. Все дни дела­ ли уколы, потчевали таблетками, на ноги одевали магнитные кольца. Больной вро­ де бы чувствовал облегчение, к нему воз­ вращалась прежняя сила духа. Но в са­ мый последний день, когда старшая мед­ сестра попросила Федора подняться на четвертый этаж и поставить в канцелярии к врачам, ни к мудрым целителям. Быва­ ло, не успеет подъехать лошадь к своему пятистенному срубу из осинового круг­ ляка, а люди уже тут как тут. Одни просят свести с луга копну сухого сена, другие — доставить пару центнеров зерна из колхозного амбара, третьим надо было срочно перепахать огород после тепло­ го дождя. И так круглый год. Его послуш­ ные лошадки не выдерживали такой на­ грузки. Приходилось менять даже «на переправе». А он, Федор Шубейкин, продолжал шагать все той же тяжкой до­ рогой. И вот — на тебе: перестали слу­ шаться ноги. — Ну ты особо-то не печалься, — ус­ покаивал своего «пациента» Митюха, гля­ дя на его погрустневшее лицо. А закончился разговор тем, что Федор должен взять в райбольнице направле­ ние в область и полечиться у специалис­ та сосудистой хирургии. Пришло время подремонтировать эти самые нижние ко­ нечности, — заключил Митюха и дал муд­ рый совет: если полегчает — не жалеть сотню-другую для человека в белом хала­ те. Не поможет — показать ему шиш. Ми- печать на выписке из истории его болез­ ни, Шубейкин растерялся: смогу ли? На­ верх он поднялся с превеликим трудом. А дорога вниз оказалась еще сложнее. Но­ ги с трудом сгибались в коленях, на икры по-прежнему накатывалась острая боль. Пока дошел до палаты, на лбу выступила испарина. «Не ходок я теперь по Иванов­ ским капдобинам да буграм», — в серд­ цах прошептал Федор. Скорей бы домой. Но у Федора оставалась еще одна «процедура» (обязательная для всех па­ циентов): зайти к лечащему врачу и ска­ зать ему что-то вроде «Я вам обязан» или на всякий случай «большое спасибо». Разумеется, за образцовое лечение. Но когда Федор зашел в кабинет вра­ ча, тот первым подал голос. Поинтересо­ вался, как настроение, здоровье, колет ли в спине. На все вопросы Федор лишь безучастно пожимал плечами. — Надеюсь, и ногам стало легче, добродушным тоном спросил хозяин ка­ бинета. — Пока не чувствую, — без всякого зла ответил Федор, — с первого заезда мою боль не одолеешь. — Вижу, Вы человек с понятием, — продолжал врач. — Ваши болячки нелег­ ко распознать наскоком. Тем более с на­ шей аппаратурой. Приходится работать, сами понимаете... — По-старинке, — вдруг вырвалось у Федора. — Можно сказать, что так, — согла­ сился врач. А Федор тем временем уже обшарил карманы своего старенького пиджака, нащупал в них пухлявый конверт и как бы между прочим сунул его в толстый теле­ фонный справочник хозяина кабинета. — За услуги. Целых две недели питал­ ся бесплатно. Да и на свет Божий посмо­ трел другими глазами. Ваши хоромы не сравнить с нашей Ивановкой, — смущен­ но проговорил Федор и вышел из кабйне- та с тяжелой кованой дверью. А врач Артур Сергеевич Каширский, оставшись наедине с собой, пребывал в трепетном состоянии. Пухлявый конверт будоражил его мысли, радовал душу под белым халатом. Хотелось поскорее взяться за скальпель, надрезать этот дьявольский пакет и вытащить из него содержимое. И Артур Сергеевич надре­ зал. Вытащил несколько тысячерублевых купюр не первой свежести. Но каких?! Это были старые, никому не нужные се­ рые бумажки ельцинских времен. И сре­ ди них зловещая бумажонка с единствен­ ной фразой «по-старинке». После некоторого замешательства Артур Сергеевич пришел в себя и про­ шептал тихо, но твердо: «Пора начинать лечить по-новому. Ивановских мужиков — тоже». P.S. Чтобы избежать дальнейших ослож­ нений, автор вынужден изменить имена своих героев. Николай ШАТОХИН, с.Красное.