Заря. 2000 г. (с. Красное)

4 стр, ^ЗАРЯ" 19 сентября 2000 г, № 78 (9056) Ле т тридцать назад я случайно услышал этот рассказ в поезде. Разг оваривали двое: коренастый паренек в тельняшке и один из пассажиров купе. Я лежал на вер­ хней полке и сквозь сон слушал тихий взволнованный голос. "Наша подлодка шла под льдами Арктики... И вот однажды стою на вахте, вдруг вспышка, снопы искр, глухой удар. Тревога! Отсеки задраили... Что-то зашипе­ ло, запахло чем-то горе­ лым. Ре бята вскочили по тревоге, проверяя герме­ тичность отсеков, встали на свои места. Дело бы­ ло серьезное: по метал­ лическому полу тихо журчала ледяная вода. Стало страшно, озноб пробирал до самого серн дца. Пищал зуммер, и вдруг затих, погасли красные лампочки, лодка погрузилась во тьму. Слышно бы­ ло только журчание воды и дыха­ ние людей. Словно сам Ле довитый океан пожаловал в гости... Но вот послышались голоса - ребята переговаривались, иногда шутили. Мрачные, конечно, были шуточки... Спокойно, братцы, мы не "Титаник"! Мы умеем не только погружаться, но и всплывать!.. Узнг 1 вг 1 ли друг друга по голо­ сам. Временами от воды, подни­ мавшейся все выше, исходило ка­ кое-то фосфорическое свечение. В глубине лодки погромыхива­ ло - механики пытались запустить ди.зель. Но что-то не получалось. А у меня была с собой бала­ лайка. Я неплохо на ней играю, в самодеятельности участвовал. И вот наши моряки заставили меня на ней играть: и "Светит месяц", и "Вдоль по Питерской"... И свои деревенские частушки. Я даже не могу перечислить всего, что я там, в глубине исполнял. Мне в это время чудились трава и небо, лес, глиняный откос над прудом... "Играй! Еще!.." - доносились голоса из всех углов. Я жаловался, что пальцы бо­ лят - никакого снисхождения. Иг­ рай! Постепенно откгвывали реге­ нераторы воздуха. Мы стали зады­ хаться. А рука, как механическая, иг­ рает и играет. Я уж и боли в ко­ стяшках пгщьцев не чувствую. И дышал, дышал, втягивая в се<5я пу­ стоту, припахивающую мазутом. Лег кие вздымались наскидку, гото­ вые заглотнуть в себя все про­ странство льдов. Конец был бли­ зок. "Играй! - хрипели голоса. - Иг­ рай!.." И я бил по струнам онемев­ шей, разбитой в кровь ладонью. Балалайка вскрикивала словно ра­ неное животное, жалобно мычала, прощально дзенькала. Лип кие пальцы не чувствовали натянутых струн. Неожиданно механикам уда- А. ТИТ ОВ БАЛАЛАЙКА Расс каз лось запустить аварийный мотор. Послышался обнадеживающий гул. Затем все смолкло, и вдруг опять... Вспыхнули вновь лампоч­ ки, вентиляция дохнула желанным кислородом. Ре бята впервые за несколько дней взглянули в глаза друг другу. Тут-то я смог забыть о балалайке и поскорее окунул свою изуродованную ладонь в океанскую воду. Это была самая счастливая минута в моей жизни. В этом месте рассказчик пере­ вел дух. Послышался звон стаканчиков- они с попутчиком выпили. Я задремал, и концов­ ку рассказа прослушал. Но звучала она примерно так: "Дизель работал, лодка двига­ лась. Мы с тревогой слушали шум маши­ ны, обмирая при каждом ее перебое. Иногда мотор те­ рял обороты, лампочки тревожно мигали, слабела струйка подаваемого воздуха. Лодка неуклюже дергалась, медленно всплывала. Впервые я понял, что лодка - живое существо, и что я люблю ее. Лодка это чудо, тайна. Я никогда особенно не любил машины, но за свою лодку и сейчас готов жизнь отдать. И я после отпуска вер­ нусь к ней... А как она, бедная, билась в вер­ хнюю ледяную корку льда, как скрежетала. Матрос­ ские голоса подбадривали ее: давай, голу­ бушка, круши его! п Но вот за бортом ухнуло, плеснуло: лодка всплыла. Капитан разрешил свободным от вахты выйти наружу, подышать возду­ хом. Неспеша, один за другим, мат­ росы поднимались по металличе­ скому позванивающему трапу, с трудом передвигая одервенелые ноги. Оскользались на ступеньках влажными подошвами. Ослабев­ ших поддерживали под руки. От свежего мо­ розного воздуха у меня заломило грудь. Сердце от восторга будто корявой со­ сулькой пронзилось. Вокруг стояла глубо­ кая полярная ночь. Над безбрежными ва­ лунами льда сверкали лохматые близкие звезды. Никто из мо­ ряков не смел нарушить молчание. И командиры ничего не говорили. Ле дяное крошево, смешанное- с черной водой, шуршало о могучие бока атомной субмарины. Я впер­ вые увидел просторы Ле довитого океана. Он, Север, словно бы на­ водил на ум, давсш мне главное наставлениек в моей молодой жизни. Какой-то паренек бесшум­ но рыдал, закрыв лицо матрос­ ской шапочкой. Сосед раскурил последнюю сигарету, молча протя­ нул ее мне... Балалайку я привычно держал в правой руке. Тут на меня что-то нашло, и я, размахнувшись, раз­ бил ее о стальную обшивку кор­ пуса лодки. Так и полетели белые щепочки... Пальцы на правой руке были багрово-синие, в запекшейся крови. Мне казалось, что я больше никогда не смогу играть на бала­ лайке. Из белого пространства льдов доносилась какая-то новая странная мелодия. Будто кто-то большой, могучий взглянул на ме­ ня белоснежным глазом и сказал: вот ты где, музыкант!.. В небе послышался рокот вер­ толетов, замигали красные огонь­ ки. Мы узнали, что завтра подой­ дет ледокол и отбуксирует лодку на ближайшую базу". ... Когда я проснулся, в вагоне не было ни моряка, ни его попут­ чика. А поезд уже подходил к Ле­ бедяни. А лександр ТИТРВ, с.Красное. У г олок роа н ог о к рая . Х Л Е Б О Р О БЫ Страда уборочная с поля Приходит на колхозный ток И ветеран хозяйства, Оля, В ладонях вертит колосок. Жара вливается в комбайны. Плеснешь водой, - и пар идет. Уборка раскрывает тайны И над валками зной плывет. Всех горячей пора - особа! В соленом поте трудных дней Сегодня мы с тобою оба В работе стали мудреней. Гудят моторы, рядом где-то. Везут зерно и будет хлеб! "В дождях застряло нынче пето" Сказал мне агроном наш Гтеб. Здесь все зависит с обмолота. Ребята, скажем, все под стать. У них ударная работа. Готовы полный бункер дать! Тяжелый труд, не всем привычно, Пшеница ровная - хоть гладь! Им хлеборобам, как обычно Ей косы, первым, расплетать! В.КОРНЕТ. К Р А С Н И Н С К А Я Л И Р И Ч Е С К А Я Я знаю, что в Красном девчата что надо. Прекрасней весенней зари. А парни схиляг любые преграды. Им только любовь подари. А выпь на окраину, где сено стогами. Раскинули крылья поля. Березки гуляют, сверкая ногами... Районная наша земля! А там, по границе, простор охраняют И Дон, и Сосна, и Меча. И трель жаворонка до солнца взлетает, И дятлы в дубравах стучат. Пруды в нашем Красном сбегают каскадом, Манят словно очи твои. Поют и поют о любви се/зеналы Мои земляки соловьи. Над древним селом, над родными полями Пуна, словно пава, плывет. Смеются девчата, гуляют с парнями. Обычный российский народ! А.ЛЫСИКОВ. СЧ АС ТЬЕ Отладоней, губ до корней волос я тобой пропах, я в тебя пророс. Ты внутри меня, а со всех сторон только тихий смех, твой счастливый стон. Навсегда слились наши кровь и плоть. Нас в своем Саду повенчал Господь. . . . В н о в ы х н е б е с а х новая заря. Улететь бы нам за леса, моря. Счастье от чутких взоров не укрыть. Все, что было, - есть, но не может быть... к о м б а й н е р Ласкал вете^чек пшеницы раздолье С деревни Рассвет комбайнер. Сорвал колосочек у краюшка поля, И нежно в ладонях растер. Прикинул сколь весит рукою усталой: Увесистым был колосок. Вздохнул и сказал: "Сыроват ты, пожалуй". Согласно кивнул василек. На запад взглянул, где дневное светило Ложилось, устав, на покой. И вновь зашагал вдоль хлебов торопливо Бежала тропинка домой. С Е Р Е Н А Д А А.ЛЫСИКОВ. Заглядевшись на губы спелые. Позабыл все печали разом. Называю тебя Офелией И теряю, теряю разум... Укоряй, обвиняй в поспешности. Ставь примером Христа и Будду, Но подай мне немного нежности О любви и вздыхать не буду. Твои волосы пахнут клевером. Ты всего меня в них закутай Мама-вишенка, солнце Севера, И ^влены е от стужи лютой. Владимир Родионов.