Заря. 1992 г. (с. Красное)

У в* «ЗАРЯв ф 5 декабря 1992 года. § I <тр. '4 г Р О Д Н И К И ^Литературная страница ,, 3 ари“ц — Гуси, гуси! Га-га.га. Есть хотите! Да-да.да. Возможно, девочка и не говорила этого, но... спо­ койно на душе у крестьяни. на, который держит на дво­ ре такую красивую и непри. хотливую птицу. Фото В. БУШУЕВА. ПОЭТИЧЕСКАЯ РУБРИКА Аленушка Грустит на камушке Аленушка, У омута, который год. Ее не радует ни солнышко, Ни лес, ни синий небосвод. Простоволосая, печальная, Посмотришь—сердце заболит.,. То Русь моя многострадальная, Присев на камушке, грустит. О всех заблудших и униженных, Забывших радость и покой. О всех гонимых и обиженных, Убитых горем и нуждой. О всех, кто умер на чужбине, Любимой, близкими забыт... День догорает, тени сини, И лес таинственно молчит... Щенок Был щенок и мал и худ , И бежал куда-то, Сам не знал он свой маршрут И рожденья дату. Шерстка черная его, Гладкая, прямая, В папу, маму? На кого Он похож? Не знаю. Познакомимся, дружок! Лапу дай скорее! Вместе будет хорошо, Вместе веселее. Буду другом для тебя, При любой погоде. Положися на меня, На родню, как вроде. Взял на руки и понес К дому как ребенка. И залаял сразу пес Весело и звонко. Не бродячий он теперь, Рядом друг надежный. Открывайся в доме дверь Для двоих в прихожей. В. ИОНОВА. Жестокость О, как подчас бываем мы бестактны, Невежеством кого-то раним вдруг. . Рыча самодовольно мощный трактоз, Свернул с дороги на цветущий л / -. И напрямик!.. Беспечно лето слазил Перистых хор, диск солнечный пылал. И от июньского сплошного разнотравья. Луг, как живой букет, благоухал, И вдруг земля от гула задрожала И с криком птицы взмыли в небеса. Из чашечки цветка, сверкнув, упала Роса на землю, будто как слеза. А тракторист чему-то улыбался, Уверенный в жестокой правоте. И трактор, грохоча, все мчался, мчался а лугу , по цветкам, по красоте... И долго лтиць1 в небесах кружили, По птичьи плача от такой беды. А на лугу весь день кровоточили, От гусениц безжалостных следы ... Благодарение Спасибо вам за добрые слова. Не надо на хорошее скупиться,— От солнца — ярче неба синева, От добрых слов—светлеют наши лица. Давайте их почаще говорить, Давайте делать доброе друг другу . Тогда нам будет легче пережить Беду любую, и мороз, и вьюгу. Пусть доброта— подарок золотой, На чье-то сердце поскорей прольется, И человек, от горя сам не свой, Смахнет слезу и тихо улыбнется. Да, доброта всех дар сильней, Чтоб там ни говорили люди злые, И те, кто бескорыстно служит ей, В наш трудный век, воистину святые!.. Среди забот, житейской чепухи, Душа моя надеждою жива. И я дышу, и пишутся стихи Спасибо Вам, за добрые слова... Ю. МАКАРОВ. ГИТАРИСТ Темно. Конец дневным скитаньям. Развел костер цыганский клан. Согрел огонь своим дыханьем. Озябшие тела цыган. Подали старику гитару, Он тонкий гриф рукой обнял, Рванулись вверх аккорды яро, — Напев цыганский зазвучал. О чем играет он? О воле, Реке любви без берегов, О кочевой мятежной доле, О звонком цокоте подков... Мелодия стонала, пела, Металась в переборах струн. Вернуться в прошлое хотела: Когда любил, когда был юн, Что вспоминать, копаться в ране? Аккорд другим аккордом стер. Глядят задумчиво цыгане На гитариста сквозь костер, Последний звук растаял в ночи, А в их сердцах тоска остра, И отчего-то щиплет очи — Уж не от дыма ли костра?... В. ЧЕРКАШИН. Русский писатель и потомственный дворянин Олег Волков ’— ровесник века. В 1917 году в Петербурге он окончил престижное Тенишевское училище, где учился и Владимир Набоков,—будущие именитые пи сатели сидели за одной партой. Почти три десятиле тия (1928— 1955)—в тюрьмах, лагерях, ссыпках. От Со ловков до Ухты. Почти треть прожитой жизни. Худо жник, обретший спасение в слове и свободной жизни. — Олег Васильевич, мно гие читали Ваши мемуары, знакомы с Вами по кино­ фильму «Власть соловец­ кая». И все же, пожалуй­ ста, вспомните самые па­ мятные вехи Вашей жизни. — Я родился в 1900 го ду в Санкт-Петербурге. В начале 20-х годов, когда нашу семью из имения, расположенного в Твер­ ской губернии, невдалеке от Торжка, выселили, я стал москвичом. Жить в родном городе больше не пришлось. В 1917 го­ ду поступил в Импера­ торский Петерб у р г с к и - университет на отделение восточных языков истори­ ко-филологического факу­ льтета. Но учиться там не пришлось... Тут и семей­ ные обстоятельства, кроме прочего, сказались: умер отец, надо было помогать матери, младшим братьям и сестрам, семья у нас бо льшая. Было не до учения. Вел хозяйство, крестьянст­ вовал. — Даже мельником бы­ ли! — Да, но молодым, не как у Пушкина... Все это стало воспоминанием, дос­ тоянием прошлого. С '928 года начались мои скита ния — лагеря, ссылки, 'ю рьмы. Обо всем написано в «Погружении во тьму». — Там есть такие стро­ ки: «Лагерь перерабатыва­ ет почти всех—там и поря дочный человек утрачива- вает совесть». Что было опорой в те годы! НАШИ ИНТЕРВЬЮ рался отходить от того, что описываю, быть как бы посторонним спокой­ ным наблюдателем. И та­ кая манера изложения оказалась верной. Перед читателем раскрывается объективная картина — так было в действительно сти. Ноток озлобления, *о Видите ли, хотя я и пи­ сал рассказы, повести и т. д ., но не очень входил в писательскую среду . С е ­ кретари СП жить мне не мешали, а сам я никогда к власти не рвался. Было время, когда меня перес­ тали печатать, рассыпали Писатель Олег ВОЛКОВ: „ЖИТЬ ПО СОВЕСТИ" — Два обстоятельства помогли мне выжить—вос­ питание и вера. А тмосфе­ ра, которая господствовала в семье. В почете была внутренняя порядочность. С младенческих лет вну­ шалось, что человек дол­ жен достойно себя део- жать, не опускаться, не идти на компромисс с со­ вестью. С детства нам ану шали христианское учение. Мы исповедовались, прича щались, соблюдали все православные обряды . Мы верили в Бога, в высшую силу, которая, если не га рушать нравственные пра вила, может нас сберечь. Испытания, посылаемые Небом, какими бы тяжки­ ми они ни были, открыли мне, что путь зла, насилия, ведет в никуда. —Читая «Погружение...», испытываешь двоякое чув- ство: вместе с отчаянием ощущаешь необыкновен­ ную силу духа пишущего... — Задумывая эту кни­ гу, я считал, что на мне лежит нравственное обяза тельство, долг перед па­ мятью тысяч замученных людей. Я обязан был прав диво рассказать о них. Мне не хотелось показы ■ать себя страдальцем. Ста торые чувствуются у А. Солженицына, у меня нет. Не мне судить—удалое» ли это. — В Союзе писателей Вы уже 35 лет. Насколь­ ко оправдывает себя эта организация! — Меня приняли в Со­ юз в 1957 году. Должен сказать, что его существо вание было большим под спорь ем для писателей. Скажем, я не заботился о путевках; когда было туго вето с деньгами—оказывали материальную помощь. Ну и потом эта корпорация облегчала устройство кома ндировок, путешествий. — Но членство в Союзе писателей не гарантирова­ ло, кажется, возможно»» быть напечатанным! Сколь ко, скажем, Вы ждали пуб ликации «Погружения во тьму»! — Долго, очень долго. Воспоминания написаны да вно. в начале 60-х. У нас их выпустил «Советский пи сатель» в 1989 году, уже после того, как книга бы ла издана в Париже. Но с довольно значительными купюрами. Теперь, правда, они будут опубликованы без усечений. набор. Увлекся критикой — но и это было сочтено по­ дрывом устоев. Как-то уча ствуя в выездном заседа­ нии Союза писателей в Но восибирске, совпавшем по срокам с поездкой Бре­ жнева по Сибири и Даль­ нему Востоку, на большом собрании — там, конечно, был весь обком—я крити­ чески выступил по поводу этого путешествия генсека, который, проехав по все­ му краю, не увидел, что делается с тайгой, реками. Нечего говорить: сразу же после выступления я дол­ жен был уехать. А Сергея Владимировича Михалкова, возглавлявшего нашу деле гацию, укоряли: кого это ты привез? — Кому из писателей Вы отдаете предпочтение! — Особое пристрастие к Тютчеву и Тургеневу. — Герой Вашей повести «В тихом краю» Александр Александрович Балинский в минуту горечи воскли­ цает, что суть всех поли­ тических программ, ратую щих за спасение России, одна — ухватиться за пи­ рог власти. «Сойди-ка от­ туда, чтобы я занял твое место...» И говорит далее: «Тут все на корню сгни­ ло... Бежать отсюда ско­ рее надо...» Прошло 70 леТ, и аналогичные мысли приходят в голову очень многим нашим соотечест­ венникам. — Я сам никогда не хо тел эмигрировать, хотя возможность такая в 20-е годы была. Эту мысль для себя отбросил. Такое ре­ шение еще от всей нашей семьи. Мой любимый брат- близнец Всеволод доволь­ но долго проработавший в полпредстве за границей, тоже не хотел остаться там (он отсидел пять лет в лагере , погиб на война). Я где-то написала крысы, бегущие с тонущего кораб ля, для русского интелли­ гента образ неприемле­ мый. Если страна, ее на­ род в беде , наоборот, на­ до остаться и в >еру пусть маленьких возмож ностей, но помогать ей. Во всяком случае, ье быть дезертиром . Несмотря на то, что в течение долгого времени я прозябал на са мом дне кошмарных лаге рей, надежды в светлое зо зрождение России не т е ­ рял. — Многие сегодня на распутье: что делать! во что верить! к чему стре­ миться среди крушения! — За дело приняться. История начала века пока эывает, как Россия стреми лась занять свое место среди ведущих держав ми ра. Практическая деятель­ ность русских была очень плодотворной. Всегда были печальные страницы в русской исто­ рии. Помните, смутное вре мя: Московский Кремль— польский гарнизон, всюду бродят шайки разбойни­ ков? Казалось, Россия — на волоске от гибели. Но все равно выстояла... Просто анекдот — Рядовой Курбеков, это вы сказали в разгово­ ре с сержантом, что ваш майор идиот? — Никак нет, товарищ полковник! Я знаю, что военную тайну разглашать нельзя. *** В постели он и она. Он: — Милая, можно я буду тебя называть Евой? Она: — Почему? Он: — Ты у меня пер­ вая... Она: — Хорошо. А мо ­ жно я тебя буду называть москвичом? Он: — Почему? Она: — Ты у меня 412-й, *** Бабушка — внучке: — Вчера вечером ты целовалась у подъезда с молодым человеком. Кто это был— почтальон или полицейский? — Смотря в котором часу, бабушка. *** Судья обращается к под судимому: — Почему вы три раза подряд ограбили один и тот же магазин? — Дело в том . госпо­ дин судья , что в первый раз я взял там платье для жены, но вы же знаете, господин судья , женские капризы, потом два раза приходил его менять. В зоопарке посетители с изумлением наблюдали, как разъяренная Дама гне лась за своим мужем . В отчаянии он вбежал в кле тку со львами и спрятал­ ся за одним из них. Д а ­ ма закричала: — Выходи немедленно, ничтожный трус! *** — Просто не знаю, что делать? — жалуется рыбо лов товарищу: — Третий раз возвращаюсь с рыба лки и каждый раз нахожу под кроватью жены любо вника. — Значит, больше не поедешь на рыбалку? — Ну что ты! Думаю отпилить ножки у кровати. *** — Знаешь, дорогая, по чему рыбы немые? — Не знаю. — А ты сунь голову в воду и попробуй что-ни­ будь сказать! Не только фразы... Нас призывали стать личностями, но когда мы ими стали, почему-то никто не обрадовался. Пыль застоя, поднятая ветром перемен, ест глаза тем, кто предпочитал ее не трогать. Некоторые бывшие вспо­ минают о людях только, когда видят их на митинге. Консерватор — человек, запасающийся консервами. Почему съесть собаку считается заслугой? Так как раньше нас ук­ рашала скромность, то ког­ да ее не стало, мы увиде­ ли, что безобразно одеты. Неуместный — пассажир без места. Н. ДЖИОЕВА.