Заря. 1989 г. (с. Красное)

1 2 стр. 9 мая 1989 года. «Заря» « Вызва ли огонь на^ себя» Ему было семнадцать. К этому времени он уже окончил ФЗО и работал на судостроительном заво­ де. Профессия нравилась, думал, нашел свое призва­ ние навсегда. Но неожи­ данно грянула война. Пос­ ле нескольких месяцев военной подготовки стал он наводчиком 158-мил­ лиметровой пушки. И вот поезд промчал его и многих товарищей по оружию мимо родных мест — станции Лутошки- но — и прибыл в Елец. — Боевое крещение, — рассказывает Николай Иванович Черных, — я принял недалеко от этого' старинного города. Был я тогда в дивизионной арти­ ллерийской разведке. Мы засекли огневые точки противника и уничтожили. —I Довелось участво­ вать и в крупных опера­ циях, — продолжает вспо­ минать Николай Ивано­ вич, — например, в сра­ жении на Орловско-Курс­ кой дуге. Однажды заме­ тил на своем участке дви­ жение вражеских танкеток. Они готовили проход на минном поле и обозначали его для своих танков фла­ жками. Значит, готовится атака. Позже это подтвер­ дил немецкий перебежчик, назвавший точное время наступления фашистов — 6 часов. Мы решили не дожи­ даться утра — в два часа ударили по позициям вра­ га из всех стволов. Сло­ вом, после такой неожи- даанности ни о какой ата­ ке немцы помышлять не могли. Тяжелые были тогда бои. Долго сдерживали на­ тиск врага советские вой-, ны. За 12 дней непрерыв­ ных боев пришлось отсту­ пать на 12 километров. Попадали порой в такие ситуации, когда приходи­ лось вызывать огонь на себя, и артиллеристы бра­ лись за автоматы и грана­ ты. Вот тогда и был наг­ ражден Н. И. Черных ме­ далью «За отвагу». Опрашиваю: есть ли еще награды? Отвечает, мол, есть. И немало. 12 благодарностей за осво­ бождение многих важных стратегических пунктов и орден Славы третьей сте­ пени. — Это уже было под Винницей, — говорит Ни­ колай Иванович. Тогда на­ ша дивизионная разведка прикрывала отход пехоты, стояли .насмерть... И вот победный май 1945-го. Но не сразу вер­ нулся к мирной жизни солдат. Поишлось ему еще два года дослуживать в армии. Ну а потом, конечно, началась долгожданная мирная жизнь. Работал экспедитором в совхозе «Красное поле», одновре­ менно учился в училище на электромеханика, за­ тем — заочные курсы в Задонском техникуме ме­ ханизации и электрифика­ ции сельского хозяйства. Был электриком, монтиро­ вал Сергиевскую электро­ станцию... Сейчас Николай Ивано­ вич на заслуженном отды­ хе. Но часто встречается со школьниками, и они, затаив дыхание, слушают русского солдата, участни­ ка далеких сражений. В. ПЯТАКОВ. ВСТРЕЧИ ЧЕРЕЗ ГОДЫ Встреча с ним, моим одноклассником по Крас­ нянской средней школе, произошла где-то между Иркутском и Новосибир­ ском, в самолете, на вы­ соте 8—9 тысяч метров. Монотонно гудели двига­ тели нашего «ИЛа», стю­ ардессы разносили легкий завтрак... Я машинально листал брошюру библиотечки «Красной Звезды» № 4 за 68-й год. Внимание привлек очерк полковника В. Старицина «Саксонские этюды». «...Германия Германия... С ее живописными пере­ лесками и зеркальными озерками, отличными до­ рогами и аккуратными городками», — так на­ чинался этот очерк о дру­ жбе и товариществе со­ ветских воинов и жителей Германской Демократи­ ческой Республики. А дальше, через несколько абзацев, шли строки: «Ши рокиеч личные контакты с местным активом поддер­ живает и политработник подполковник Иван Павло­ вич Коротеев. Его часто можно видеть в райкоме СЕПГ, в парткомах пред­ приятий, в соседней воинс­ кой части Национальной народной армии ГДР». Вчитываюсь еще раз: Иван Павлович Коротеев! Да ведь это же мой зем­ ляк! И с4губ чуть не сор­ валось его прозвище (кто их не имел л детстве — очень метких, поэтому, наверное, и незабывае­ мых?). ...Есть болезнь, назван­ ная мудреным латинским словом «ностальгия». В переводе на русский — тоска по родине. Видимо, симптомы этой болезни, навеянные строками очер­ ка из «Красной Звезды», взбудоражили меня. И хо­ тя всегда находятся ты­ сячи неотложных дел, я их бросил и приехал в род­ ное Красное, туда, где прошла моя юность... ...Всходило солнце, и золотисто-багряные лучи освещали наши «Лески». Тропинка, извиваясь, шла мимо «Казенного пруда». Выросли и стали громад­ ными клены и березы, которые мы когда-то са­ жали вдоль этой тропинки. —Петя1 Это ты? Сквозь дымку годов ви­ жу в миловидной женщи­ не угловатую девочку, ее две беленькие косички... Да это же Машенька Клы­ кова, которая давным-дав­ но стала Марией Василь­ евной. Десятки лет пре­ подает литературу в Гат,- чине, под Ленинградом. Идем с ней в нашу школу. Вот тут, в этих классах, проходило наше детство. В этих классах и обор­ валось наше детство. В июне 41-го года. В‘ тот меряц именно Маша и Ваня Коротеев достали где-то растрепанного «Гра­ фа Монте-Кристо». Пер­ вые три главы я должен был «проглотить» в вос­ кресенье. Много перебы­ вало с тех пор в моих ру­ ках книг, но то, что 22 июня 1941 года я читал «Графа Монте-Кристо», запомнил на всю жизнь. Ведь тот день сделал нас взрослыми... Мы с Машей говорим, перебивая друг друга, и. перескакивая с «ты» на «вы», вспоминаем случаи, понятные только нам од­ ним. —Ты помнишь, как в наш класс впервые во­ шла Анастасия Ивановна — яркая, красивая, мо­ лодая, с необычно звуч­ ной фамилией — Белая? Сколько тепла отдала она нам! — говорила Маша. Потом голосом Анаста­ сии Ивановны объявила тему урока.* Как у нее здорово получилось! Мы невольно рассмеялись. — Я вчера видела Ма­ шу Кисину. Помнишь, как она нам вручала пионерс­ кие галстуки? По-прежне­ му такая же энергичная, наша юная комсомолка двадцатых годов. Вспом: ни, ведь это она давала нам первые поручения! С родителями проводить ан­ тирелигиозные беседы, убедить их снимать ико­ ны... Сейчас это выглядит на­ ивно, но мы тогда выпол­ няли поручение Маши Кисиной серьезно и об­ стоятельно. ...Вот и наш угловой класс. Ищу глазами свою парту с выцарапанной фи­ гуркой средневекового ры­ царя. Три дня трудился над ним Павлик Осмоловс­ кий. Потом он более вось ми лет носил форму воен­ ного моряка. Вместе с ним «по морям, по волнам» плавали Борис Мазурин и Ваня Филиппов. Да... «Моя» парта, как и все другие, заменена совершенно новой формы столом. Ничего здесь не напоминало о том, что мы тут учились, провели не один год. В растерянности подошел к окну... Боже мой, сколько раз скашивал я глаза в эту сторону. Ведь тут сидела Лида Гуляева. Бездонная, озерная голубизна ее глаз излучала невыразимый свет. Он лучился как бы незримо и в то же время широкой теплой волной. Лида! Наша отличница, гордость школы! Не толь­ ко я был влюблен в нее, — сейчас это можно ска­ зать, но в то время о люб­ ви мы и себе-то признать­ ся не могли. Помню, как после войны встретил Ли*- ду. Он'а была студенткой Московского института на­ родного хозяйства им. Г. В. Плеханова. Выпячивая ор­ деноносную грудь, с та­ лией, туго затянутой ши­ роким лейтенантским рем­ нем, я говорил "ей черт знает что, но только не то, что с ее фотокарточ­ кой в комсомольском би­ лете прошел от Орла до Австралийских Альп и что ее глаза помнил всег­ да. Они возвращали меня к радостям мирной жизни, «говорили» о том, что на­ до, надо идти и идти впе­ ред по тяжким дорогам войны. Чтобы был мир. И были теплые глаза Ли­ ды... Рассказываю Маше, как совсем недавно, в коман­ дировке, встретился со старым своим знакомым, генерал-полковником В. М. Вишенковым, Героем Со­ ветского Союза, читал ёму «Саксонские этюды», рас­ сказывал о школе, вспо­ минал Лиду Гуляеву, дру­ гих своих одноклассников, Он перебил меня: — А вы знаете, ведь Лида Гуляева — это Ли­ дия Ивановна Воронкова. Мы несколько лет жили вместе в одном гарнизоне. Ее муж прекрасный- офи­ цер, а она редкостной ду­ ши человек. Работает по своей специальности эко­ номистом... И Владимир Михайлович назвал один из отдален­ ных ракетных гарнизонов, в котором, кстати, мне доводилось бывать несколь­ ко раз. ...Сидим с Машей при­ тихшие, думая о нашей юности. Неловко в таком возрасте, а как бы хоте­ лось сесть в кружок у костра и, обжигаясь горя­ чей картошкой, говорить обо всем. Вспомнить, как в наши шестнадцатилет­ ние сердца ворвались ко­ роткие, как выстрел, сло­ ва: «Война, фронт, бой, полк». Девчонки провожали нас на войну, и мы ухо­ дили, чтобы с некоторыми друзьями по детству встре­ титься потом в прокапр ченной землянке где-то под Старой Руссой или в гли­ нистом окопе под Балато­ ном, или в белоснежной палате госпиталя Сверд­ ловска. Весенними днями сорок второго первыми из нас ушли на фронт Сергей - Руднев, Володя Попов, Валя Клыкова. Не могу забыть, как в классе, ос­ вещенном мерцающей коп­ тилкой, мы вполголоса пели: «Дан приказ ему на Запад»... Прошло столько лет, но рядом всегда ощу­ щаю обстоятельного, силь­ ного и самого справедлив го во всей школе Сергея Руднева. Не случайно бо­ лее трех лет он был у нас секретарем ком и т е т а ВЛКСМ. Совсем другим по характеру запомнился Володя Попов. Резкова­ тый, чуть-чуть капризный, но в любую минуту гото­ вый подставить плечо другу. Скольло раз он брал на себя ответствен­ ность за наши различные школьные проказы. Вмес­ те с ними ушла Валя Клыкова. Певунья, хохо­ тунья, знаток литературы и русской грамматики. Под большим секретом они сообщили, что доби)- лись зачисления в школу радистов-оператцров. Бу- дут, мол, заброшены к партизанам. Где-то под Брянскими лесами мигнул в самолете зеленый гла­ зок, прозвучало властное: «Пошел». Валились под откос вражеские эшелоны, горели склады горючего и боеприпасов, а затем в эфир летели короткие до­ несения наших одноклас­ сников: «Задание выполне­ но!». Сколько было подобных побед над врагом. Не вернулись они. Пла­ мя войны сожгло их... ...Вот что вспомнилось мне, когда в очерке пол­ ковника В. Старицина «Саксонские этюды» я встретил имя своего одно­ классника И. П. Короте- ева. ...Идут годы. Десяти­ летия я служу в Армии, ношу военную форму. С л у - ^ ^ чись, что вернулась б ы ^ ^ моя комсомольская юность, снова бы надел я эту фор­ му и стал бы в строй вои­ нов Советской Армии, с судьбой которой я навсег­ да связал свою судьбу. П. ДУНАЕВ, участник Великой Оте­ чественной войны. СЕР Г ЕЙ Р У Д Н ЕВ Окончание. Нач. в № 54, 55. К тому же умение вы­ играть время для того, чтобы хорошенько все продумать, как поступить, что сказать. Она не позво­ ляла себе горячности, за- полошного крика. Нет, один раз позволила. Было это зимой 1942 года. Сергей, где-то задер­ жавшись, пришел домой позже обычного. Мать зна­ ла о скорой разлуке с сы­ ном, ей подсказывало ма­ теринское сердце. Она зна­ ла о том, что сын обивает порош военкомата, и, ви­ димо, особо остро волно­ валась за него в эти тревожные военные вече­ ра. Но. вот стукнула ще­ колда, и мать выскочила в сени. — Ах ты полуношник! Я тебе покажу, как шлять­ ся по ночам! — она взмах­ нула, попавшейся под р у к у в е р е в к о й . — Ну ма-ма! Ма-ма! Я тебе все сейчас объясню! — Сережа поймал ее ру­ ку, и мягко улыбнулся. Она попыталась освобо­ диться из сильных объя­ тий сына, но не смогла. — Ишь, сильный какой! — не выдержав, мать рас­ смеялась. И они вошли вместе в дом, улыбаясь. Сережа об­ нимал ее за плечи. Потом, она, плача о по­ гибшем сыне, часто вспо­ минала этот эпизод, горь­ ко раскаиваясь, что хоте­ ла удапить его. Сергей очень любил мать, оберегал ее редкий, 'короткий отдых днем, по­ могал ей учиться, вечера­ ми проверял таблицу ум­ ножения, которую мать учила за обычными домаш­ ними делами, диктовал простенькие диктанты. По­ том из военной спецшко­ лы он просил ее, чтобы она сама писала ему пись­ ма почаще. — А то разучишься пи­ сать, — объяснял он свою просьбу. Заботой, нежностью и любовью к матери полны все егб- письма. И благо­ дарностью. Он считал, что для его семнадцати лет мать очень много сделала, а он др сих пор остается в долгу перед ней. Об этом в 1942 году он писал ма­ тери: «Мама, получила ли ты деньги от меня? Полу­ чай, не отказывайся, тебе трудна И должен я хоть как-то оплатить тебе за твою заботу, материнскую заботу, и беспокойство обо мне». А мне писал: «Шура, слушайся маму, не прере­ кайся с ней. Мама всегда справедлива». Да, он считал, что мама — сама правда, сама — справедливость. В нашем доме не терпели лжи, из­ воротливости, хитрости. Мать требовала от нас предельной честности, и чтобы сами признавались в своем проступке, каким бы тяжким он нам, детям, не казался. И это осталось на всю жизнь. Мать наша постоянно следила за детьми. Не ос­ тавляла без внимания ни малейшего проступка. Ни­ кто и никогда не сказал ни плохого слова о сиро­ тах, выращенных ею, ни­ кто не должен иметь по­ вода для худого слова о ее собственных детях. Как мать она была очень стро­ гой, требовательной, твер­ дой в своих решениях. Она никогда не била нас, не кричала и вообще была немногословной. Нам было достаточно одного ее взгля­ да, чтобы угадать желание. Отец Сергея Иван Его­ рович мало занимался детьми, был постоянно в разъездах, а дома ночами сидел над книгами и газе­ тами. Но с сыном разго­ варивал часто, а когда Сергей подрос, спорили, советовались. Тихий спокойный голос отца, его доброта, мягкость, честность, преданность делу, способность владеть собой, умение не расслаб­ ляться, как бы не было трудно — все это переда­ лось Сергею. Отец для него был высшим автори­ тетом. Он верил ему, чтил его, любил. На фотографии отца, которую Сережа брал с собой, а потом, перед ухо­ дом во вражеский тыл ос­ тавил у родственников в Москве, он написал: А это тот, кто дал мне жизнь, Кого люблю, с кем вместе жил. Кто воспитал меня, любил. Эти стихотворные строч­ ки далеки от совершенст­ ва, но в них искреннее признание в любви и бла­ годарности отцу. В мае 1942 года, не достигнув 18 лет, Сергей уехал, наконец, в военную спецшколу в Москву. Сде­ лал он это осознанно, как взрослый. Тогда рано взрослели. Только он не курил, не пробовал вина, как и все его сверстники. Тогда были другие стрем ления, другие ценности. А в марте 1943 года Сергей был отправлен в глубокий тыл врага, в ок­ купированную Белорус­ сию, со специальным за­ данием. Он с нетерпением ждал этой отправки. Нам писал из Москвы: «Я го­ тов. Я полностью готов, но меня снова задержали». Сейчас, читая книги о партизанском движении в Бело*"'ссии, об органи­ зации падиосвязи с пар­ тизанами и сравнивая эти сведения из книг с письма­ ми Сергея, с его недомолв­ ками, приоткрываются некоторые тайны из его секретной воинской служ­ бы, но не все, что хоте­ лось бы знать. Погиб Сергей Руднев честно. Тяжело раненый он не дался врагу живым, подорвал себя и немцев гранатой. А. ДОРОХОВА. г. Ливны, Орловской области.