Заря. 1976 г. (с. Красное)

М а м и н а т р о п и н к а Зимнее утро. Проснувшись, некоторое время лежу с закры­ тыми глазами, сладко потяги­ ваюсь. Сегодня можно долго лежать так, блаженствуя в теп­ ле русской печи, не успевшей остыть за ночь. Открываю глаза. Сестра по­ сапывает рядом, спит. Хорошо что не нужно торопиться в школу. Каникулы! Отдергиваю занавеску. Какое яркое утро! Из окна через всю избу протянулись веселые сол­ нечные дорожки. Мороз и солн­ це изобразили на стеклах фан­ тастические узоры. Хорошее I утро, яркое, радостное. ,Соскакиваю с печи. Ого, как холодно в доме... Становлюсь ногами на пол, на солнечные пятна. Вроде бы теплее. Одна­ ко уже девятый час, а мамы с работы еще нет. Придется мне самой топить печку. Нет, не эту, огромную, занимающую треть избы, а маленкую - вре­ мянку. Быстро одеваюсь, выбе­ гаю в студеное солнечное утро. Приношу дров, угля. И вот уже тепло мягкими ласковыми струйками растекается по из­ бе, матовым туманом оседает на окнах. Подвигаюсь ближе к печи. Хорошо. Прямо как у Пушкина: Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь...» Кстати, и сестра «навстречу северной Авроре» явилась с печи. Я скромно грелась у печ­ ки, а сестра принялась гото­ вить завтрак, прибирать в до­ ме. Она трудолюбивая, моя старшая сестра, а я с ленцой. Все так говорят... ДНАКО что-то мамы дол- го нет. Она работает на телятнике и я, после уроков, частенько хожу к ней на фер­ му. У нее в группе 30 телят— «милых, забавных, глупеньких. Я их люблю и они меня тоже. Когда появляюсь на ферме, они встречают меня восторженным _^мычанием. Я знаю повадки • каждого из них, к каждому у меня особое отношение. Одного погладишь, приласкаешь, на другую при­ крикнешь, иначе он норовит выбить из рук ведро, разлить пойло. А иной и боднуть мо­ жет. Такие они, телята. Есть у меня и любимец: Красненький — теленок с ярко­ малиновой шерстью и огром­ ными грустными глазами. Он очень аккуратен: никогда не ляжет на мокрую подстилку, пойло пьет — ни капли не ра­ зольет. ...Скрип двери в сенях. Нако­ нец-то мама. Тихие неуверен­ ные шаги. В нетерпении рас- Р А С С К А З ■ тннинин ееттиини тнн е пахиваю дверь, вглядываюсь в в лицо мамы. Оно у нее серое, уставшее, губы посинели. — Что с тобой, мама? — Заболела я, дочка, — тя­ жело говорит она и опускается на стул возле двери. Помогаем с сестрой ей раз­ деться, укладываем в кровать. Смотрю на маму с болью и тревогой. Она так часто болеет, бедная моя мама. Мы с сест­ рой и видим-то ее редко: то она на работе, то в больнице. Каждый раз, во время очеред­ ного приступа болезни, она обещает бросить работу на ферме. Но вернувшись из боль­ ницы, после двух-трехдневного отдыха, вновь тоскует по своим питомцам. А тут глядишь, под­ катит к дому председательская «Волга», выйдет из нее глава колхоза, поговорит с мамой ласково, по имени-отчеству на­ зовет — и опять она на ферме. Здоровье у мамы слабое, но ведь и нас с сестрой надо как- то растить, на ноги поставить, а она одна. |_Г ОГДА МАМА БОЛЬНА, в 1 доме тоскливо. Даже хо­ роший погожий день сразу по­ теряет все свои прелести. На улице подруги с санками, с лы­ жами. Весело, шумно. А я си­ жу возле мамы, прикладываю компрес к ее горячему лбу. Отдохнула мама несколько часов, а потом забеспокоилась, стала подниматься с постели. — Пора на работу. Телята го­ лодные... — Ничего с твоими телятами не случится. Ты лучше о здо­ ровье подумай! — резко сказа­ ла сестра. Сестра моя ужасно серьезная, ее даже мама слушается, и се­ стра сейчас, конечно, права. Но ведь она не знает наших те­ лят, никогда их не видела. А я представляю, как они мычат, как мечутся, как они проголо­ дались. А завтра, если предсе­ датель найдет замену, придет к животным чужая тетка, бу­ дет плохо обращаться с ними... Ведь это только мама умеет мириться с их далеко не ан­ гельским нравом. Почему мама так смотрит на меня? Смотрит и молчит? — Мам, что ты?.. И вдруг догадываюсь. — Мне идти? Одной, да? Да, видимо, мне придется ид­ ти одной. Сестра должна ос­ таться с мамой. А за окном— ранние зимние сумерки, не хо­ чется выходить из дома. Но я молча беру пальто... И вот я на ферме. Меня встречает дружный голодный хо,р. — Бедненькие мои! Милень­ кие! Сейчас я вас накормлю. Бегу в кладовую за обратом, за мукой, за горячей водой. И, пока я бегаю туда-сюда с вед­ рами. пока навожу пойло, — в уши бьет, подгоняет в спину жалобное, требовательное, гнев­ ное мычание. Не так-то просто напоить тридцать голодных те­ лят. Зазеваешься — собьют с ног, вышибут из рук ведро с пойлом. Пока накормленные счастливцы успокоение обли­ зываются, остальные рвутся с привязи и орут так, что даже мурашки по коже бегают. Ну, кажется, все сыты. Те­ перь нужно сменить подстилку. Я эту работу не люблю, всегда раньше оставляла ее маме. Но сегодня надеяться не на кого. И я терпеливо меняю солому, приношу свежие душистые охапки. ИХО и уютно в телятни­ ке. Только мерно шуршит солома. Телята устраиваются спать. Вот и Красненький улег­ ся, аккуратно подобрал под се­ бя копытца. Подхожу и опус­ каюсь рядом, на солму. Ох, как я устала! Ни рук ни ног не чую. Глаза слипаются. Не хочется никуда идти. А может заночевать в телятнике, на охапке свежей соломы в углу? Тогда завтра можно будет по­ дольше поспать... Но нет, нельзя. Мама будет обо мне беспокоиться. И я де­ ловито излагаю свои мысли Красненькому, а он, словно по­ нимая, кивает головой. Медленно бреду домой по маминой тропинке. Она ведет через поле, через огороды. Ог­ ромная луна вытаращила на меня глаза, звезды недоуменно перемигиваются: что это за бу­ кашка ползет там внизу по чи­ стому снежному полю? А мне не до звезд. Скорей бы домой, лечь спать. Дома меня встречает благо­ дарный взгляд матери. Молча, ничего не объясняя, валюсь спать. Уже твердо знаю, что не отступлю, встану завтра в пять часов и пойду снова по маминой тропинке на телят­ ник. Через неделю и мама на ра­ боту вышла. Оглядев чистых, подросших телят, она положи­ ла мне на плечо руку: — Молодец, дочка! И эти слова были для меня дороже любой награды. А что каникулы кончились — так это не беда. Они у меня не пос­ ледние. В. КОМКОВА. с. Красное. З и м н и й п е й з а ж Н И З Ш Е М Для ребят зима— тоже веселое время года. Хорошо в это время поиграть в снежки, по­ кататься на санках, на лыжах, на коньках. Эти спортивные принадлежности уже давно приготовлены, с ними ребятам ни один мо­ роз не страшен. Мальчикам, конечно же, ин­ тересно играть в хоккей строить крепости. Но зима хороша не только тем, что в это время можно интересно играть, но и тем, что очень уж красива зимой природа. Войдешь в лес, и кажется, что ты находишься не в обыкновенном, знакомом тебе лесу, а в ледя­ ном искрящемся замке. По небу плывут бе­ лые легкие облака. Деревья стоят важные и величавые, присыпанные инеем. И конечно же самое красивое из них — русская краса­ вица— березка. Опустила она свои ветви, и кажется, что она сейчас заплачет. Вся земля засыпана искрящимся на солнце снегом. Лишь кое-где на этом снежном одеяле видны следы белочки, зайчишки-трусишки или ка­ ких-нибудь других лесных животных. И все это очень красиво. Кроме того, зима хороша тем, что в это время года бывает Новый год. А ведь этот праздник для многих самый веселый. Мне очень нравится зима, и может быть, поэтому очень часто вспоминаются строки из стихотворения «Зимнее утро» А.С. Пушкина: «Мороз и солнце. День чудесный!» О. ТОМОЗОВА. д. 2-е Скороварово. РУКИ ХЛЕБОРОБА Фотоэтюд М. Манаенкова. Я— Р У С С К И Й! Не надо заботы скрепками листы моих дней скреплять. Родная, родился я крепким, крепким, как наша земля! С твоим молоком всосал я степей нераспаханных ширь, И странное слово «осанна», и бунт воспаленной души. Я крепкий, поверь, я не слабый. Я долго смогу еще жить. Я сильный, как русская баба, и нежный, как русский мужик. Пускай в мятеже порою иду я по зеркалу рос. Скрывать не хочу и не скрою: я в землю корнями врос. Меня нелегко расшатывать ветрам леденяще—сквозным. Внутри, неохватно сжато, все русское до глубины. Не зачеркнуть, не отречься и связи с родным не растлить, когда зазвучат вдруг речи влюбленной в меня земли. * * * Неба синь, озера, кручи, рощи, реки и поля. Красотой своей замучай край, который не понять. Тишь кругом. Живая сказка в каждом дне, спешащем вдаль. Кто, какой волшебник ласку щедро нашим землям дал? Сотни раз она воспета. Славу словом разнесли. Только есть далеко где-то чувства новый перелив.. Только есть оттенок новый в краске чувственного сна. Разыщи такое слово, чтоб никто еще не знал. Разыщи, чтоб всякий, каждый от любви сумел изныть. Сердцем, вспыхнувшим однажды, обласкай лицо страны. О. ШАПОВАЛОВ. * • * На взгляд ничто не изменилось, А вот иным предстанет все. В разлуке прошлое ведь снилось Родных забытых нами сел. А новое— оно, как воздух, Витает рядом и везде... Да, женщина идет, но поступь! Такую встретишь ли ты где? Да, этот же сидит у дома На лавочке древнейший дед. А новости... с ракетодрома Вычитывает из газет. А там, у старой коновязи, Где лошадей поил журавль, Так остро ощутишь вдруг связи С селом и с запахами трав... Вячеслав ФР#Л#1*