Заря. 1973 г. (с. Красное)

25 ноября 1973 г Л? 141 (4690) З А Р Я 3 ному выгибая шею, вытанцовы­ вал красавец жеребец. Он сра­ зу же привлекал к себе внима­ ние своей удивительной окра­ ской, резко выделявшей его среди других лошадей. Весь в «яблоках» скорее похожий на леопарда, он являлся резким контрастом на фоне своих соплеменников. —Налет, — пояснил мне по­ жилой колхозник, заметив, что я любуюсь жеребцом,— после­ дов нашего Рябчика. * —Рябчика?... — старался воспроизвести я в своей памя­ ти события, о которых я когда- то слышал. Мужик, прищурясь, смотрел на меня .некоторое время, а по­ том, как-то сразу посерьез­ нев и нахмурившись, обронил: «Ну что ж, слушай». ...Ребята разъезжались из Красного по своим деревням. Уехала уже добрая половина товарищей, а за мной никто не приезжал. Мне только и ос­ тавалось, что ждать, с тоской поглядывая на дорогу, да про­ щаться с ребятами до конца зимних каникул. Я жал им ру­ ки и снова посматривал в окна: ^ не показался ли отец. Уже око ™ло трех месяцев я не был до­ ма. За это время здорово со­ скучился. Временами я жадно вдыхал воздух, будто отыски- * вая среди прочих запахов свой, неповторимо родной и близкий - запах родного угла. Вспоми­ нал вечно занятую по хозяйст­ ву мать, сестренок и братишек. А отец все не ехал. Когда вдруг увидел во дворе знако­ мую упряжку и отца— не по­ верил глазам, потом молча ки­ нулся на грудь отцу, жадно ткнулся в холодную небритую щеку. Не зная, как и чем еще выразить свою радость, подбе­ жал к лошади и принялся ее обнимать. —Ладно тебе,— сказал отец, иди собирайся. И вот мы едем домой. Ехать тяжело: всю ночь накануне бу­ шевала метель и дорога еле угадывается под слоем рыхло- » го снега. Рябчик такой краси­ вый в своем пятнистом наряде, с мощной грудью и упругими мышцами, старается изо всех сил. А давно ли он был малень­ ким и беспомощным? Лет пять прошло с тех пор, не больше. Как сейчас помню я то утро. Мать Рябчика, воронЗя кобы­ ла «Зорька» упала стреножен­ ной в ров, переломила шейный позвоночник и почти мгновенно сдохла. Молча смотрел отец на нее, потом, точно выдавливал из себя слова, промолвил: «Же­ ребенок от нее остался, пойдем искать». Маленький, пятнистый жере­ бенок бегал меж лошадей и жалобно звал мать. Но лошади не обращали на него внима­ ния: самцы были заняты едой, матки кормили своих жеребят, угрожающе фыркая на подбе­ гавшего к ним сироту. А если он тянулся к набухшему моло ком вымени, лягались. Один раз жеребенок был сбит на землю, но сразу же поднялся. «Вот он,— сказал отец,— наш­ ли». Потом посмотрел па него и промолвил: «Эх ты, Рябчик. Плохи твои дела— никто не признает тебя». Острое чувство жалости пронизало мое сердце. Я невольно потянулся к жере­ бенку, но строгий окрик отца опередил меня: отец еще ве­ рил, что какая-нибудь кобыли­ ца сжалится над сиротой. Отец поймал одного жеребенка и не­ которое время тер его бок о бок с Рябчиком. По его предполо­ жению, лошадь, учуяв свой за­ пах, должна была принять же­ ребенка. Но не тут-то было. идем что ли с нами». Я уже знал, что такие жеребята—си­ роты вырастают обычно слабо­ сильными, негодными ни к ра­ боте в упряжке, ни на племя. Как только они набирают нем­ ного веса, их забивают. Жеребенок остался жить у нас дома. Отец ловил кобылиц, поддаивал их. Так и питался наш приемыш. То ли от того, что я уделял ему большую часть времени, то ли еще от че­ го, но ко мне он привязался особенно. Его кормили похлеб кой, мукой, замешанной в чу­ гуне. Я часто тайком подкарм­ ливал его хлебом. И когда мать ругалась, что, мол, нечего раз­ базаривать хлеб, молча опус­ кал голову, ощущая под рубаш­ кой корявый ломотик. Рябчик рос быстро. Вскоре он уже пасся с другими лоша­ дями. Но очень часто прибегал На него налетела шедшая сза ди лошадь. Два наездника су­ мели вырваться из этой свал­ ки. Одним из них был отец. Лошади шли нога в ногу. Сто метров — никакого разрыва. Пятьдесят — все по-прежнему. Напряжение возросло до пре­ дела. И тут, деЛйя невероят­ ное усилие, вытягиваясь в струйку, Рябчик, на полкорпу­ са сумел оторваться от пресле­ дователя. Так и врезался в мою память этот момент: мело­ во-бледный отец, судорожно вцепившийся в грядку санок, разорванная финишная ленточ­ ка, хриплое дыхание Рябчика. Два года подряд Рябчик был первым. Больше его на гонки уже не выставляли. Зимой он оступился и упал в ванну с во­ дой возле птичника. Несмотря на все попытки, выбраться са­ мостоятельно ему не удалось. РАССКА З - БЫЛЬ Р я б ч и к 111111111111111111111111111111111111111111111111111111111 М. САПРЫКИН. 1Ш111111|1111|111Ш111111111111111,1111||11|||1|1Ш1111Ш||||1Ш1Ш11Ш1Ш!1111Ш1Ш1ШШ домой и тихонько ржал, прося чего-нибудь вкусного. Пришла осень. В это время обычно проходил забой наибо­ лее слабого скота. И вот од­ нажды утром... Внезапно я проснулся рано. Солнце только что выкатилось из-за горизонта. Кое-как одев­ шись, я выбежал на крыльцо и... сухая, до звона в‘ ушах едкая спазма перехватила мне горло. Я увидел три пятнистые связанные ножки и отца. Ско­ рее не крик, а какой-то хрипло- булькающий стон вырвался из моей груди. Отец вздрогнул и резко обернулся. —Отец! Да ведь это же... это... —Да не будет из него толко­ вого работника. Без матери рос. И все-таки отец смягчился. Пока он не передумал, я ки­ нулся к жеребенку и ножом разрезал веревку, спутываю­ щую его ноги. До глубокой но чи не показывался я домой. Когда вернулся, отец долго и пристально смотрел на меня. Потом он долго не смог уснуть, ворочался в темноте, хотя это было не в его правилах, и что- то бормотал себе под нос. А через несколько месяцев произошло событие, благодаря которому о Рябчике узнали все. Каждый год в Красном проводились скачки, посвящен­ ные Новому году. Для этого бралась элипсообразная до­ рожка длиною в 1600 метров. К этому состязанию начинали готовиться еще осенью. Две лошади были давно уже ото­ браны, а вот третья... .Какую выставить третьей —- решено не было. Наконец после дол­ гих споров выбор пал на Ряб­ чика. До мельчайших деталей помню я эти скачки. Перед стартом отец особен­ но долго осматривал подковы Рябчика. Дальше все было как во оне. Внезапно, где-то впе­ реди гулко раздался выстрел. Сверкнув мириадами огней под ярким солнцем, водяными брыз гами разлетелся из-под копыт лошадей сколотый лед. Лошади шли кучей. По мере того, как они удалялись, были видны лишь быстро мелькавшие в бе­ шеном намете ноги, да стлав­ шиеся по ветру хвосты и гри­ вы. Наездники прошли пово­ рот и теперь быстро приближа­ лись к финишу. До финиша оставалось около полутораста метров, когда случилось не­ предвиденное. Высокий воро- Помощь пришла слишком позд­ но. Рябчик получил двухсто­ роннее воспаление легких и был откомандирован на хозяй­ ственные работы. Прошло пять лет. И вот мы снова встретились со своим старым другом. ...Завывая и крутя, разы­ грывалась метель. Плотные порывы ветра валили с ног, ме­ шали дышать. Колючий обле­ деневший снег бил в лицо, слепил глаза. Рябчик шел уп­ руго, и я еще не знал, какую неоценимую услугу окажет он мне. Возле Жуковского моста мы неожиданно попали в ледяную ловушку: шквальный ветер снес снег с обоих сторон выезда, обнажив крепкую ледяную корку. Внизу, на мосту, уже стояли две подводы, так же как и мы оказавшиеся в плену. Все попытки выехать наверх кончались неудачей: лошади с трудом доходили до средины горы и, широко расставив ноги, скользя, скатывались назад. Мороз крепчал. Все вокруг было затянуто крутящейся молочно-белой пеленой. Ветер пробирался свозь одежду, же­ лезным панцырем сковывал тело, руки и ноги переставали чувствовать. В голову лезли какие-то рассказы о путниках, внезапно застигнутых метелью и замерзших в дороге. Впервые за всю жизнь я ожег Рябчика плетыо. Быстро быстро переби­ рая ногами, он заскользил вверх. «Куда ты! — закричали сзади, — лошадь сгубишь». Крик только подстегнул меня, и витой ремень снова опустился на круп лошади. На самой се­ редине горы Рябчик стал. Дрогнув, неестественно вытя­ нулась его спина, от страшно го напряжения чудовищно на­ бухли мышцы. Рябчик, медлен­ но опустившись на передние ноги, полз и полз вверх, в кровь сдирая кожу о корявый, словно терка, нанос. Тяжелые темные капли крови падали на лед и застывали на нем. Что было дальше — не пом ню. Очнулся я дома от резкой боли во всем теле. Уже под утро привез нас Рябчик домой, почти совсем замерзших, без сознания. Это была его последняя дорога. Через шесть часов Рябчика не стало... Голос рассказчика сорвался и скупая мужская слеза ро­ синкой сбежала по щеке. д. Малая Сапрычка. В. Номнова К А Р .1 С О II Рассыпает звезды лунный вечер, Тихо ночь над крышами плывет. Где-то там — веселый человечек, Детство пролетевшее мое. И, как в детстве, я поверю в сказку И окно пошире распахну. Прилети ко мне, веселый Карлсон, Забери меня в свою страну. Прилети, побудь со мной немножко, Не спеши опять умчаться прочь... Я замру надолго у окошка, Вглядываясь в сумрачную ночь. Не жужжит ли где- нибудь пропеллер, Не стучит ли кто в мое окно? Только в сказку нелегко поверить. Звезды, звезды... Тихо и темно. Может, вправду, детства не дозваться: Навсегда утрачены пути? ...Прилети ко мне, веселый Карлсон, Я зову. Ты слышишь? Прилети! Ри сую т мальчики Рисуют мальчики войну, Как будто сами воевали. И рос холодных седину Ногами пыльными сбивали. Как будто сами самолет И кровь багрянцем на снегу, А может отблески пожаров? Но посмотрите-ка, врагу Придется нелегко, пожалуй. Смятенье в вражеском строю Шеренги фрицев тают, тают... ...В любом ребяческом бою Советский воин побеждает. Вели к врагу на бой смертельный И поднимались в полный рост При встрече с вражеской «пантерой». Им по шесть лет лишь с небольшим, Откуда знать войну пострелам? Но рвется танк сквозь черный дым, Темнеет снег, недавно белый. Я думала, что мы с тобой Как день и ночь неразлучимы. Звала тебя своей судьбой, Своим единственным, любимым. А у тебя свои мечты, Совсем не схожие с моими. Во сне другую любишь ты, Другое произносишь имя. А у тебя своя судьба, Идущая вразрез с моею. И видно удержать тебя Я не сумею, не сумею... ПОГРАНИЧНИК Стоит па страже пограничник На рубеже земли родной, В искусстве воинском отлич­ ник, В солдатской форме боевой. Он бережет страну родную, Он весь— внимание и слух, И режет взглядом тьму ноч­ ную, Когда услышит шорох вдруг. Он верен воинской присяге, И долг свой помнит он всегда. За ним цветет под алым стя­ гом Его Республика труда. Земля Советская священна, Спокоен будет мирный труд: Границу неприкосновенной Сыны Отчизны сберегут. ЗИМНИЕ ЗАБАВЫ Воздух свежестью бодрит, Ясен день лучистый. И па веточках блестит Иней серебристый. За усадьбами гора Привлекает многих. Там собралась детвора Для забав веселых. То то радость для детей: Словно в зимней сказке Мчатся, поезда быстрей С горки на салазках. Слышен звонкий детский смех, Возгласы лихие, Разрумянились у всех Лица озорные. ОСЕНЬ Облетело золото С кленов и берез. В гости вслед за холодом, К нам пришел мороз. Где ты, лето жаркое? Где твои цветы? Будто бы украдкою Убежало ты... Не шумит зеленая, Пышная кудель. Птиц неугомонная Из слышна свирель. Скоро лес задумчивый Зимним сном уснет, Под седыми тучами Вьюга запоет. н. ПОЛЯКОВ, с. Красное. Фильмы Советского Союза с успехом идут на экранах гер­ манской Демократической Республики. Недавно жители Маг­ дебурга познакомились с новым для них произведением совет­ ского киноискусства «Любить человека», показанным в рам­ ках проводившихся в этом городе «Диен социалистического кино». НА СНИМКЕ: в дискуссии со зрителями приняли участие режиссер Сергей Герасимов (справа) и актриса Тамара Ма­ карова. Фото АДН—ТАСС