Вперед. 2024 г. (с. Волово)

 № 04 (10 051)  01 ФЕВРАЛЯ 2024 ГОДА   ГАЗЕТА ВОЛОВСКОГО ОКРУГА ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ 13 ВПЕР Ё Д (Окончание. Начало на 12 стр.). На свой страх и риск держала в военном гос- питале доктор Люсю. Ди- строфия второй степени, цинга, порок сердца — такие диагнозы стояли в истории болезни девуш- ки. К этому списку можно было добавить еще один— глубочайшая апатия. «За- чемжить? Кому тынужна? Куда пойдешь, если даже выживешь?» — думала Люся. Витамины — боль- шие коричневые таблет- ки, вызывающие нестер- пимую боль и жжение в обезображенных цингой деснах, она прятала под подушку, пока случайно этот склад не обнаружи- ла санитарка, поправляя сбившуюся подушку: — Ты что это удумала? Доктор, доктор поглядите, что делается! На крик прибежала за- пыхавшись и придержи- ваяживот врач. Села у кро- вати. Долго укоризненно смотрела на Люсю. Потом, взяв за руку, заговорила о своих заботах, о муже, которого любит и надеет- ся дождаться, о будущем ребенке, о том, что проис- ходит сейчас на фронте, в городе. Из глаз Люси мед- ленно покатились слезы. — Вот и хорошо, по- плачь. А то как заморо- женная. С тех пор пошла боль- ная на поправку. Как ма- лого ребенка, сначала на несколько минут сажали, обкладывая подушками, потом все дольше и доль- ше. — Выпишу тебе кило- грамм хлеба на день, если будешь съедать. Съешь? —Съем, доктор, съем! — улыбалась от счастья Люся. Санитарки подкарм- ливали девчушку допол- нительно выписанным казеиновым творогом. Поправлялась она мед- ленно. Плохо ходила. Но наступило время, когда к кровати Люси подошла начальница госпиталя и предложила: —Поговорим? Держать тебя здесь больше не имею права, выписываю. Куда пойдешь? Есть кто у тебя? —Никого, —прошепта- ла Люся. — Оставайся-ка ты у нас, найдем работу… — А рабочую карточку дадите? — Родненькая, дадим, не переживай. Из какой ямы тебя вытащили, те- перь проживем! На дворе стояла зима. А на Люсе, кроме казен- ной рубашки, — ничего. Санитарка принесла вещи: одежонка кой-какая и ре- зиновые тапочки. — Смертное, — захоло- нуло сердце девушки. — А ты не бойся, ла- понька, —санитарка успо- каивающе похлопала по спине. — Живых бойся. Я все постирала, выглади- ла… Няня тетя Нюра при- несла из дома старенькое пальто. Носки шерстяные Люся сама выменяла на кусок хлеба, а то в рези- новых тапочках далеко не уйдешь по морозу. Как только собрала оде- жонку, побежала на род- ной дом взглянуть. Цел оказался, да заколочен на- мертво. Вот и вернулась в госпиталь. Устроили ее работать в регистратуру: носила письма, передачи раненым, собирала сведе- ния о больных. Из всех военных лет у Люси был лишь один день, похожий на праздник. На казенномположении в во- енном госпитале, так же, как Люся, получая продо- вольственный паек и кой- ку, жили еще несколько девушек-телефонисток. Однажды под Новый год, уж какими правдами и неправдами, но отыскал Люсюпарень с их двора— Володя, а в детстве попро- сту Вовка-маклак. Откуда взялось это прозвище, ни- кто не знал. Бывало спро- сят у него: — Вовка, кем твой отец работает? — В академии наук! А он пальто в гардероб- ной выдавал. Смеху было… Еще запомнилась ребятне его собака Розита, умней- ший, преданный друг. — Теперь тебя Вовкой не назовешь, глянь какой стал! — поразилась Люся. —Ты тоже изменилась, Люда, — застеснялся па- рень. Вот и договорились вместе Новый год встре- чать, Володя работал ме- хаником-водителем на Ладоге — дороге жизни. В ту пору в Ленинграде был установлен комен- дантский час. Володя взял увольнительную, паек свой на ужин при- нес к праздничному столу и подарок — спичечный коробок сахарного песку. Девчата согрели кипяток. Пир горой! Жив ли ты, сейчас, друг Володя? Знает Люся лишь о том, что война тебя по- щадила. В 1944-мпрорвали бло- каду, отменили светома- скировку. — Свет и тепло! Конец мраку и синим лампоч- кам! — пританцовывали девчата. На Невском распахнул двери театр музыкаль- ной комедии. Спектак- ли нередко прерывались сигналами тревоги, а зрителей отправляли в бомбоубежище. После все опять спешили в зал—до- сматривать. Впечатлениями дели- лись ночью, лежа в посте- ли, мечтательно глядя в темноту. Постепенно раз- говор переходил на более житейские темы, шутки и смех. — Ох, девчонки, когда же конец войне? — начи- нала одна. — Наступит хорошее время! —убежденно про- износила другая. —Наварим каши и бу- дем есть целый день, — хохоча, подводила итог третья. В госпитале работали две кухни: усиленная — для раненых. И попроще —для персонала. Однаж- ды у девчат на коммута- торе раздался звонок. — Хватайте всю по- суду, какая только есть, скомандовал повар, — и дуйте сюда… А случилось вот что. На кухне, не выдержав оби- лия пара и ударов бомб, с потолка посыпалась штукатурка. Один кусок угодил прямо в котел с ов- сянкой. Раненым началь- ство запретило ее давать. А у девчат плошки, даже чайник все заполнено ка- шей. Первый раз за войну наелись… Победа! Слезы радости и потерь, счастливые, из- мученные лица людей. Для Люси, казалось, начи- налась новая жизнь. Она легко сдала экзамены в школу медсестер. Но вот учиться и жить на одну стипендию было невоз- можно. Пришлось бросить учебу и поступить на рабо- ту. И вроде все бы ничего, но где-то в глубине души оставался уголок жутких воспоминаний. «Дочь вра- га народа», —черная ложь этих слов теперь, спустя годы, вызывала гнев, и слезы бессилия струились ночью в подушку… Долго Людмила Алек- сандровна скрывала от мужа и двух дочерей свою тайну. Не одно десятиле- тие хоронила в себе из- раненнуюдушу, боясь на- вредить близким. Апотом во всеуслышание стали говорить о годах репрес- сий, сталинскомпериоде. Людмила Александровна получила справку о том, что 3 октября 1973 года военным трибуналомЛе- нинградского военного округа Мокроусов А.А. и его жена реабилитирова- ны посмертно, постанов- ления 1937 года отмене- ны, дело прекращено за отсутствием состава пре- ступления. Людмила Алексан- дровна стала жить одной только мыслью: найти и побывать на могиле роди- телей, в память о которых у дочери не осталось ниче- го, даже фотографий. Все документы, фотографии, письма были сожжены во время обыска. Согласно бумагам Л.А.Платонова тоже была признана жертвой поли- тических репрессий и на- следницей изъятого иму- щества. (Из семейного архива Л.А.Платоновой): … Оценить изъятое имущество в сумму 660 рублей, применить 25 процентов износа от сто- имости имущества — 165 рублей. Выплатить 552 руб. 57 коп… Документ датирован 17.06.98 г. и подписан зам. пред.комиссии по восстановлениюправ реа- билитированных жертв политических репрес- сий Ивановым г.Санкт- Петербурга. Людмила Алексан- дровна, прочтя эти стро- ки, слегла. А спустя ме- сяц снова депеша оттуда же, но с другой суммой — 3 339 руб. 60 коп. Люд- мила Александровна вос- пряла духом. К тому времени она знала, что жертвы репрессий 30- 40-х годов захорани- вались в районе пос. Левашово Выборгского района г.Ленинграда, где в настоящее время организован мемориаль- ныймузей. Л.А.Платонова потеряла сон, ждала, что получит деньги и поедет поклониться праху безвре- менно ушедших из жизни родителей. Но не суждено было и этиммечтамсбыться. 11ноя- бря 1998 годанаша героиня получила еще одно письмо засемьюгосударственными печатями: «…Сумма 3 339 руб. 60 коп. указана оши- бочно. Принято решение выплатить Вам компенса- циювсумме 552руб. 75коп… Приносим своиизвинения за допущеннуюошибку…» Ошибка. Она стоила жизни двум людям, оста- вила сиротами двух детей, она заставила страдать, бояться, ненавидеть. И цена ей — 552 руб. 75 коп., которых не хватит даже на билет в один конец, чтобы побывать на могиле. Да и не выплатили этих денег до сих пор. Людмила Александров- на Платонова в семейном архиве хранит красную папку, врученную ей когда-то. Здесь золотой строкой выведено: «… Мы испытываем чувство глубокой призна- тельности… Обещаем Вам сделать все от нас завися- щее, чтобы наша Родина была великой и могучей державой…» К 80-летию снятия блокады Ленинграда Хотите больше фото, перехо - дите по QR-коду. ] Людмила с дочерью. ] Людмила с мужем Анатолием. / ФОТО: ИЗ СЕМЕЙНОГО АРХИВА ПЛАТОНОВЫХ.