Вперед. 2024 г. (с. Волово)

 № 04 (10 051)  01 ФЕВРАЛЯ 2024 ГОДА   ГАЗЕТА ВОЛОВСКОГО ОКРУГА ЛИПЕЦКОЙ ОБЛАСТИ 12 ВПЕР Ё Д Из архивов округа Во имя тех, кто будет потом... Наши проекты Цена жизни Газета «Вперёд» от 13 января 1999 года №4 81 год отделяет нас от событий снежного января 1943 года. Воловский район оккупировался дважды: первый раз — 26 ноября 1941-го года (занято 10 сельсоветов), осво- божден—8 декабря 1941-го года; второй раз —10 июня 1942-го года, освобожден — с 26 по 28 января 1943-го года. Шли кровопролитные бои. Нелегко приходилось жителям на оккупированной территории. Отом, как этобыло, можно судитьповыдержкамиз автобио- графий земляков: «Я, СелищевНиколайЯковлевич , уроженец села Волово Курской области Воловского района. Родился 29 января 1928-го года в семье крестьян, бедняков. Отец, Селищев Яков Иванович, и мать, Селищева Елена Семеновна, также в семье бедняков. Папа родился 5 марта 1893 года, а мама—12 декабря 1898 года. Отец еще до революции окончил начальную школу, матьнеграмотная. Занимались сельскимхозяйством. После революции, в 1933-м, папа вступил в колхоз и там работал. Я еще с детства получил инвалидность в результате не- счастного случая. В1935 году яначал учиться вшколе. Учился хорошо. В1941 году окончил 7 классов. В 1942-м наше село заняли фашисты. В это время отец был дома, но с немцами он связи никакой не имел. Они отняли корову, выгнали из хаты, потому что сын, Селищев Алексей Яковлевич, партийный и в рядах Красной Армии борется против фашизма. В 1943 году отец ушел в Красную Армию. Мать работает в колхозе, семья большая — шесть человек. Поэтому я пре- кратил свое учение...» Чернышева Наталия Михайловна, 1919 года рождения, уроженка деревниЕмильевка, Липовского сельского совета, Воловского района, Курской области: «....комендант вызвал меня на допрос, почему не желаю быть прачкой для немецких солдат. Я не дала согласия. За неподчинение распоряжениюкомендантамнепообещали «награду»—«сослатьвлагерь, повесить, расстрелять»—что для меня лучше. Я сказала: «Расстрелять...». Врезультате грубогообращениянемцевипыток, от нервно- го состоянияя заболела. На следующийденьпришел замной немец, и меня отправили в больницу. По выздоровлении, по наряду коменданта меня заставили стирать солдатам. Моей семьеиродственникамнеразрешалиникуда уезжать из села, указываяна то, чтояпонимаю, что говорят немцыи передаюзаписипартизанам, меняоставилипоподпольному заданию.... Была под надзором всех солдат... Как только кто из родственников придет, так уже в комендатуре известно и вызывают на допрос, кто у меня был». ЛукьянчиковаЕкатеринаСеменовна, 1926 годарождения, село Волово, Воловского района, Курской области: «...во время оккупации Воловского района фашистскими захватчиками, с 4 июня 1942-го по 26 января 1943 годов, я с родителямиидвумяменьшимибратьямиоставалась дома, так как не успели отступить с района. На протяжении этого времени пособниками немцам из родственников никто не был, о чем могут подтвердить местные органы НКВД Во- ловского района. Отец мой служит в Красной Армии, был взят 31 августа 1941 года, где находится до сего времени...» И таких историй много, где простые советские люди рас- сказывали о своей жизни на оккупированной территории. Они не были сломлены, продолжали жить и трудиться на благо Родины. И.Пикалова, специалист-эксперт отдела ЗАГС и архива.  Марина Паршина Детство. Оно запомни- лось Люсе безоблачным синимнебом, белыми ле- нинградскими ночами, бабочками-бантами на макушке, которые завязы- вала любимая мамочка, бережным кольцом от- цовских рук, опекой стар- шего брата Александра, не дававшего ее в обиду никому во дворе… И в этот день Люся была счастлива. Впри- прыжку бежала в школу, задорно помахивая ста- реньким портфелем, бод- ро оттарабанила гаммы в музыкалке. Потом, как всегда, пришла «немка» и терпеливо втолковы- вала непоседе-девчонке иностранные слова. А за окном призывно звучали голоса друзей. И вдруг в один миг все оборвалось. 1937 год… Сколько жиз- ней ты унес, сколько су- деб сломал, искалечил, скольких детей оставил сиротами!.. Люсиного отца, воен- ного доктора, находив- шегося на службе день и ночь, обвинили в том, что он завербован поль- ской разведкой, проводит антисоветскую национа- листическуюпропаганду. Мать, домохозяйка, по обвинению являлась участницей польской кон- трреволюционной нацио- налистической группы и также проводила контрре- волюционную национа- листическуюпропаганду. Ее мамочка, хлопотливая, нежная, добрая, заботли- вая, посвятившая всю себя дому, семье, детям, мужу?.. Онемевшую, оглушен- ную горем, ничего не по- нимающуюЛюсю забрала к себе плачущая, испуган- ная тетка, уговаривавшая Александра, обозленного на весь мир, не проронив- шего ни слова твердо сжа- тыми побелевшими губа- ми, не делать глупостей. — Господи, — причи- тала она, —хоть бы вас не тронули! (Из семейного архива ЛюдмилыАлександров- ны Платоновой). Мокроусов Александр Александрович… в воз- расте 49 лет… Причина смерти— расстрел… Трэцинская Октавия Тимошевна… 47 лет… рас- стрел… Шли дни. Все так же пели птицы и светило солнце, играли дети. Но для Люсимир раскололся надвое: то, что было до… и после... Идя по знакомым ули- цам, девочка не узнавала их. Казалось все это чу- довищной ошибкой, не- правдой, жутким сном. Спотыкаясь, бежала до- мой, распахивала дверь — и вновь пустота. «Дочь врага народа», —стучали каблуки прохожих. «Дочь врага народа», — отбива- ли ходики на стене. «Дочь врага народа», — больно пульсировало в воспален- ном мозгу. Как жить дальше две- надцатилетней девчонке? Хорошо, что рядом был брат. Потеря родителей связала Люсю и Алексан- дра неразрывно. Юноша поступил работать на Кировский завод. Он не хотел ни от кого зависеть. На его заработок и жили. Шли годы. Люся за- кончила ФЗУ (фабрич- но-заводское училище) и поступила работать на швейнуюфабрику имени Володарского. Время не зарубцевало душевных ран, но молодость стре- милась к жизни. И когда группу девчат, работниц от фабрики, отправили на каникулы в дачный поселок Луга, Люся вме- сте со всеми радовалась зеленым деревьям, жур- чащимчистымручейкам. Но недолго беззаботно порхала стайка девчушек по опушкам рощиц, со- бирая охапки душистых цветов, подставляя вес- нушчатые лица жаркому солнцу 1941-го… Война. Крик и слезы, Последний прощальный взгляд брата на вокзале, откуда уходили первые эшелоны с добровольца- ми. Потянулись составы с эвакуированными. Уехала и тетка. Люся осталась ра- ботать на фабрике. Реши- ла, кому-то надо помогать фронту. Вот и шила флот- скиешинели, брюки, сум- ки для патронов. Жила и молилась за жизнь брата — единственного родно- го, дорогого сердцу чело- века. Но в мае 1942-го на хрупкие девичьи плечи непосильной ношей легла еще одна беда—похорон- ка на Александра. От горьких мыслей спасала работа, где изма- тывала себя до крайности. Но все ближе подходили к Ленинграду враги. Фаб- рику законсервировали. Работы не стало, не стало заработка. На город на- ступала блокада, а с нею и голод. Чтобы получить ра- бочие карточки, девчата возили дрова. Собирались человек по 10-11, впряга- лись в огромные сани и отправлялись из одного конца города в другой. Голодные, падая от уста- лости, дрожащими рука- ми отоваривали карточ- ки горячим дрожжевым супом, который позволял теплиться огоньку жизни в истощенных телах. Налеты, бомбежки, смерть, разруха. Внача- ле, заслышав тревогу, все спешили в бомбоубежи- ще. Но голод забирал по- следние силы. И теперь те, кто мог еще двигать- ся, собирались на первом этаже в квартире у Люси. Шестиэтажный дом сто- нал и ухал под взрыва- ми бомб. Соседи молча сидели, прислушиваясь к то удаляющемуся, то приближающемуся гулу бомбардировщиков. Однажды опухшие от голода ноги отказались слушаться Люсю, и она со вздохом облегчения упала на кровать, прова- ливаясь в спасительную вязкую темноту, где ис- чезли все желания и стало легко… Очнулась в военном госпитале. Как сюда попала — одному Богу известно да какой-то сердобольной душе, по- жалевшей молодую дев- чушку. — Ну, ну, не закрывай глаза, посмотри-ка на меня. Вот и умница! — услышала Люся. Пелена понемногу рассеялась, и она увиде- ла доброе улыбающееся лицо молодой женщины в белом колпачке. —Вы—доктор?—с тру- домразлепила спекшиеся губыЛюся. — Не волнуйся, я док- тор. Разговаривать тебе еще рановато. Имя только скажи, голубка. Напугала ты нас… День за днем выхажи- вала доктор Самоварова девушку. Вмгновения яс- ности среди бесконечной чередыбреда и обмороков Люся слышала жалостли- вые вздохи санитарок. — Ох, не выживет, го- ремычная. Ишь как отек- ла. А не ест сколько уж дней. Нет, не жилица… Но постепенно голова прояснилась, только силь- но болела, шум в ушах не- много стих, и Люся стала возвращаться к жизни. Доктор Самоварова оказалась симпатичной, миниатюрнойженщиной, с немного смешной пере- валивающейся походкой. Люся пригляделась и обо- млела. Ведь ее докторждет ребенка! В такое трудное время, почтине отдыхает, а нежалуется. Только лицо осунется порой больше обычного, да под глазами круги темнеют. Бежит, бе- жит, все успевает: кого-то подбодрит, кому-то строго вычитает. А кругом ране- ные войнойдушевноифи- зически люди: пот, кровь, гной, стоны… (Окончание на 13 стр.). ] Документ 1944 года. / ФОТО: ИЗ АРХИВА. ] Людмила Платонова.