Вперед. 2013 г. (с. Волово)

ГРИШКИНА СУДЬБА Девятилетнему Вовке, с курносым носом, усеянным многочисленными вес­ нушками, и голубыми, вечно удивлен­ ными глазами, всегда казалось, что все хорошие дела совершаются весной. Ведь весной же мама на рынке купила ему «тетрис», а отец в прошлую весну сво­ зил его в краеведческий музей, к тому же весной у него всегда идет учеба в школе лучше, хотя все мальчишки в это время жалуются на лень. Н о в один сырой, промозглый апрельский выходной, когда он почти бесцельно копался в ямке под старой развесистой грушей, что у оме­ тов, где они с ребятами летом устраи­ вают свой штаб, его внимание привлек острый, пронзительный крик грача. Он перевел взгляд на соседнее поле и уви­ дел следующую картину. С шумом и гвалтом с поля взлетела многочисленная стая грачей, оставив на поле одного из своих сородичей. Бедная зазевавшаяся птица, безуспешно пытаясь вырваться, дико крича, трепыхалась в собачьей пасти. Вовка был ошеломлен увиденным, но через секунду он так рванул с места, что, заметив его уже издалека, пес забыл прю свою добычу и, поджав хвост, юр­ кнул в кусты посадок, оставив несчаст­ ную птицу там же, где поймал . Но свое плохое дело он уже сделал. Грач сидел не двигаясь на старом жнивье, неудобно откинув крыло и испуганно наблюдал за приближающимся человеком. Вовка, приостановившись, осторюжно положил на землю прихваченную под грушей вет­ ку, сам растерянно смотрел на грача. Он вытянул вперюд руку, словно подзывая теленка или своего любимца пса Пушка, и тихонько заговорил: - Граченька, миленький, тебе больно? Я не буду тебя обижать, иди ко мне... Однако грача нисколько не обрадо­ вали ни слова, ни желания Вовки и он, подпустив его к себе на пять-шесть ша­ гов, забыв о боли в изломанном крыле, поскакал вприпрыжку от него, хлопая здорювым крылом и волоча раненое. Только теперь Вовка заметил объект раздора, из-за которюго произошла эта трагедия. Недалеко от места, где только что сидел грач, валялись истисканные в грязи внутренности какого то животного, наверное, добыча той собаки. И, видимо, грачи решили всей стаей отбить ее, но один из них поплатился за такую сме­ лость. Грач, отскакав на некоторое расстоя­ ние и поняв безуспешность своих попы­ ток, снова присел без движения, широко раскрыл клюв. Вовку трясло от жалости и от неожиданности свершившегося, но ум подсказывал: чтоб не мучить долго птицу, надо обмануть ее! И он начал под­ крадываться к грачу, присев и раскинув руки, тесня к посадкам и приговаривая: - Граченька, хороший, иди туда, дура­ чок, я же не хочу тебе плохого, я помогу тебе. Отступив к сухому полыннику, ф а ч заметался, но, видимо, слишком много сил потерял в борьбе. Он запутался, стал спотыкаться, чем быстренько восполь­ зовался Вовка. Он в два прыжка под­ бежал к грачу и, забыв про только что выстиранные мамой штаны, кинулся на колени, раскрытыми ладонями накрыл птицу. Обессилевший грач часто дышал. Крохотное сердечко трепыхалось вну­ три словно крылышко воробья. Блестя­ щие бусинки черно-синих глаз испуганно рассматривали то ли врага, то ли спаси­ теля. А Вовку в этот момент не занима­ ло ни то, что он впервые в своих руках держит живого грача, ему некогда было рассуждать и о том, сколько трудностей пе[>етерпела птица в перелете на дале­ кую родину, чтоб тут же, по прилету, влипнуть в такую историю, словно кур во щи! Теперь он думал только об одном — надо быстрее нести грача домой, отцу. Сам он ничего не сможет сделать, а вот отец поможет, он все умеет. Грач еще пытался как-то сопротив­ ляться, но теперь, наверное, и он понял — лучше быть в Вовкиных руках, чем в пасти у собаки. Пока шли домой, он из­ редка поддергивал отвисшее, испачкан­ ное в грязи и крови, крыло. «НАСТЕНКИН ПРОУЛОК» Так называется книга Александра Колесника, с которым мы познакоми­ ли вас, читатели, в конце прошлого года. А сегодня мы представляем его рас­ сказы из этого сборника. Несколько слов об ав­ торе. Родом он из Задон­ ского района, но уже уже много лет живёт и трудит­ ся в Тербунском. За плеча­ ми 25-летний учительский стаж, пять лет был главой сельской администрации. Как раз в это время стал писать рассказы. Первая его повесть называ.зась «Солдатка», она приобре­ ла большую популярность среди читателей. И это неудивительно, ведь про­ изведение написано про­ стым сельским человеком. умеющим тонко и остро чувствовать окружающий мир, деревенскую жизнь. Герои Александра Викто­ ровича - реальные люди, которые встречались ему на жизненном пути. «Учитель по образова­ нию, художник по натуре и мастеровой человек по жизни - такую характери­ стику дал автору Леонид Елецких, член Союза жур­ налистов России, в преди­ словии ко второй книге рассказов А.В. Колесни­ ка «Настёнкин проулок». - И в своих героях под­ мечает он эту незауряд­ ность. Его произведениям свойственны образность языка, тонкий юмор и лёгкая грусть. Чтобы так писать, надо любить то, что ты делаешь. Это и выделяет из равнодушной толпы Александра Викто­ ровича...». Надеемся, что это не­ равнодушие автора по­ чувствуют и воловские читатели. - Пап,смотри, что я принес, — произ­ нес Вовка и шагнул навстречу отцу. - Зачем ты его... — начал бьшо отец, но, увидев висящее крыло, осекся. Воскресенье у отца было потеряно. Но как мама ни сопротивлялась, упре­ кая их в увлечении ерундой, весь день и вечер были посвящены новому члену их семьи. Рану ему прюмыли раствором мар­ ганцовки, смазали приличной мазью, до утра посадили под плетушку. Всю ночь отец с Вовкой усиленно трудились и к утру новосела перюместили в добрютную прюсторную клетку. Вот только сломан­ ное крыло так и не смогли восстановить — в этом и не только отец, а вряд ли кто вообще мог помочь грачу. Нарюкли его Гришкой. Ранка на крыле вскоре затянулась, и Гришка вынужден был привыкать к неволе — на что он мог рассчитывать на воле с одним крылом? А тут он стал любимцем почти всех, кто появлялся в этом доме, уж не говоря о его постоян­ ных обитателях. Не любили его, а это мягко сказано, только куры. А особенно молодой задира-петух в ярко огненном наряде. Дело в том, что у грача в кор­ мушке и на полу всегда было в избытке разных зерен — прюса, ячменя, пшеницы — а много ли ему надо? Поклюет — и к себе на жердочку. Курам же хотелось, чтоб новый гость двора делился с ними, и, просовывая головы меж прутка.ми клетки, они пытались лакомиться чу­ жим добрюм. Но Гришка понимал свое привилегирюваное положение и недолго думая наказывал воришек своим огрюм- ным клювом. Вот тут-то и вступал в их защиту петух. Он брюсался на клетку с диким остервенением, хлопая изо всех куриных сил крыльями, теряя из них свои драгоценные с переливом перья и ударяя гнутыми, словно сабли, шпорами, защищая своих подруг. Но увы! Сделать с ее жителем он ничего не мог. Прючные прутки клетки надежно защищали Гриш­ ку. И он настолько осмелел, что иногда поддавал затрющины и самому владыке куриного гарюма. Петя выходил из себя, кричал, пыжился, метался по двору, а Гришка только спокойно взирал на все это из своей крюпости. Но более всего беспокоили Гришку крики его собратьев. Заслышав нечаян­ ное карканье пролетающего грача, он начинал тревожно озираться и бегать по клетке, поддергивая крыло, перево­ рачивая им банку с водой, рассыпая корм из кормушки. Только вот почему-то так ни разу не каркнул — вот уж действи­ тельно, соловей в клетке не поет! А ему, наверное, очень хотелось улететь вместе с тем, кто позвал его, но так распоряди­ лась судьба — теперь это у него было отнято. Однажды зачем-то отцу пришла идея: показать Гришке зеркало. Вовке эта мысль понравилась, но лучше б она к ним не приходила. Увидев в зеркале похожего на себя, Гришка впервые за все проведенное врю- мя в неволе вдруг истерически грюмко закаркал, вырываясь из рук и тычась но­ сом в собственное отражение. Смотреть на это было смешно и больно. Гришка искал себе пару и наконец нашел. От­ куда же ему было знать, что это он — и здесь, и там. Но и в тюрьме тоже живут. Все лето Гришке грех было жаловаться на невни­ мание к себе со стороны маленьких лю­ дей — Вовки и сестры его Кати. Они не уставали его потчевать червяками раз­ ных размеров ,и он не уставал их загла­ тывать прямо из их ручонок. С ним они ходили по деревне на прогулку и даже снимали на телекамеру! Так пролетело лето. Первые осенние дожди не слишком волновали Гришку. Но вот вплотную подступили ноябрьские холода, и до­ ждевые струйки стали не такими при­ ятными. Попытки мужиков уговорить маму поселить Гришку на зиму в дом не увенчались успехом. Конечно, рож­ денный летать — он и должен летать. Но намокший Гришка убого ежился на своей жердочке, лишенный свободы и возможности махать крыльями. Однажды он не смог даже усесться на свой насест и на ночь остался на полу клетки. Гришка заболел. Утром следую­ щего дня Вовка, глядя из окна во двор, дрожащим голосом позвал отца: - Пап, а что с Гришкой? Гришка, неуклюже раскинув крылья, уткнувшись носом в пол клетки, лежал неподвижно. Похоронили мужики Гришку под окном, в палисаднике. Сколотили из до­ сок ящичек, положили туда Гришку и засыпали землей. Из окна на процессию смотрела заплаканная Катя. А над го­ ловами молча кружились стаи, готовясь к отлету. К ХУДУ или к ДОБРУ? Баба Нюра поднялась с постели чуть свет. Вывела из загона козу, перевела на новую травку, накормила кошек и ста­ ла с радостью готовить завтрак. Ходила по дому на цыпочках — как же, сынок приехал! Ведь одной так наскучится, и свет не мил, а тут хоть и суетно с за­ втраком копаться, а все приятно: в доме живые люди, да еше какие! Устали вчера с дороги, пусть поспят. Баба, рассуждая, тихо шевелила губа­ ми и в ритме затирала на столе лапшу. Вдруг кто-то глуховатым голосом четко произнес: - Хватит спать, пора вставать! Кого-то там принесла нелегкая? Баба отложила скалку в сторону и, отодвинув занавеску, выглянула в окно. Вроде нико­ го, ай показалось, и продолжила прият­ ное занятие. Но тут же остановилась. Тот же голос настойчиво затребовал опять: - Хватит спать, пора вставать! Да кому там неймется, заходил бы, штоль, в дом? Баба отряхнула о подол руки и вышла за дверь. Никого. Обошла дом, выглянула за ворота. Никого! Толь­ ко на другой улице выгоняют в стадо коров, издалека сквозь туманную дымку рев доносится. «А день-то хорош, ребятки при по­ годе хоть денек-другой деревенским воз­ духом подышат», — подумала баба Нюра и пошла в дом. Но на пороге ее встретил тот же голос: - Хватит спать, пора вставать! Баба встала на пороге как вкопанная. Что-то показалось ей не так. Она стояла, не двигаясь, несколько мгновений, и тут уже надоевший голос снова потребовал свое. У бабы пересохло во рту, она гля­ нула на потолок: - Свят, свят! Никак оттуда... Перекрестилась. В голове пронес­ лось: вчера готовилась к встрече, про­ тирала иконки в святом углу и нечаянно разбила лампадку. Это наказание! Но через секунду гнусавый мужик ровно, без упрека, но настойчиво, словно остер­ веневший баран уперся в неподатливые ворота или старая пластинка на заезжен­ ном старинном граммофоне со стертой иголкой, вдалбливал: - Хватит спать. Хватит спать... Бабу пробил пот, задергались под­ жилки. Она рукой схватилась за занаве­ ску, запричитала: - Иисусе Христе, к худу ай к добру? Тикали мерно часы на стене, кот ле­ ниво дремал на постеленной перед ди­ ваном дерюжке. Баба Нюра забыла обо всем, шатаясь, открыла дверь в спальню, завопила: - Сережа, сынок, проснись, ить я же с ума схожу! Ничего не понимающий спросонок сын поднял голову с цветастой подуш­ ки; - Мам, что с тобой? Баба Нюра испуганно всплеснула ла­ донями: - Сынок, я не пойму, ай со мной что, ай ктой-то там есть? Слышишь? Сын растолкал сладко сопевшего ря­ дом Алешку: - Алеш, ты сотовый брал? -Д а . - Иди, выключи, бабушку выпугал. Алешка выскочил из-под одеяла, от­ крыл стеклянную дверцу резного буфета, нажал кнопочку на лежащем между по­ судой и баночками с пряностями сотовом телефоне, оборвав на полуслове настыр­ ного «мужика». Баба Нюра опустилась на табуретку: - Ить надо ж такое! Господи, прости меня, дуру старую. И через пару минут, почти совсем уже успокоившись, подумала: «Нет, надо, пока не старая, ноги ходят, хоть изредка вырываться к ним в город. А то сидишь- сидишь, вот так, кроме телевизора-то и не видишь ничего и, правда, рехнешься. Отстала от жизни». Во, и про лапшу за­ была! Картины Александра Колесника. 26 февраля 2013 г. № 24 - 25 (8760 - 8761) “ВП ЕРЁД ” 3 стр.