Вперед. 2012 г. (с. Волово)

« » I -< ЦИНКОВЫЕ МАЛЬЧИКИ (Моё читательское открытие) М ы ж и вём в новое время — время про зрен ия о т сл епо ты , к о гд а вечные и с т и н ы о бо р а чи ваю тся совер ­ ш енно д р у го й с то р о н о й . М ы узнаём о «бе.лых» п я т н а х и с т о р и и н аш е го го с уд а р с тва . О д н о й из т р а г и ч е с к и х с т р а н и ц и с т о р и и наш ей с т р а ны ста.та « с п р я т а н н а я » война в Аф га н и с та н е . Э то бы ла ош и б к а или необходи ­ мость? А Ч е чн я? Я знаю ребят , к о т о р ы е там сл уж и л и , и м нения и х самые п р о тиворе ч ивы е . Поэтому захотел во всём сам разобраться. Себе в помощники я взял книги, а не фильмы. Когда читаешь, есть время подумать. В школьной библиотеке выбрал «Цинковые мальчики» Светланы Алексиевич. Эта книга о безымянных героях. Взгляд автора в душу человека — простого рядового, врача, медсестры. Война глазами «пушечного мяса», юнцов, не держав­ ших в руках оружия, и профессиональных убийц. Под­ виги и предательства. Наркотики, водка, как способ забыться. Жизнь и смерть. Тяжёлая книга, но прочесть стоит каждому человеку. Автор пытается исследовать психологию человека на войне, понять «сколько человека в человеке». Недав­ ним школьникам, студентам приходится учиться «жить на войне», ежесекундно сознавая свои безграничные права и возможность убивать другого человека и, одно­ временно, возможность самому быть убитым. «Челове­ ка в человеке немного — вот что я понял на войне», — признаётся один из героев книги. Из многочисленных воспоминаний солдат возника­ ет картина абсурда существования человека на неспра­ ведливой войне. Именно поэтому в произведении показаны самые разные, часто противоположные представления о добре и зле, истине и лжи, справедливости и подлости. Всё зависит от мировоззрения, воспитания, силы личности и индивидуального опыта конкретного человека. «Там А вт о р к н и ги С в ет л а на А лек си е ви ч . разные люди были. Не представляйте нас одинаковы­ ми», — не случайно просит автора майор, пропагандист артполка. Так, один из героев книги, на глазах у которого по­ гиб лучший друг, считает убийство необходимым акто.м мести. Другой видит себя пассивным и бездушным ору­ дием убийства, выполняющим приказы командира. Тре­ тий рассматривает убийство как вынужденную защиту от животного страха смерти: «загоняешь страх в подсо­ знание. Не хочется думать, что будешь лежать невзрач­ ный и маленький за тысячу километров от дома». Кто-то боялся, придумывал различные способы из­ бежать отправки в Афганистан — от потерн комсо­ мольского билета до самострела; кто-то их презирал, считая, что советские солдаты «едут делать револю­ цию», «представляя впереди что-то романтическое». На этой войне «одни хотели напиться, другие выжить, третьи мечтали о наградах». Но больше всё-таки тех, кто честно исполнял гражданский и солдатский датг. Однако в книге отчётливо показано, что война остави­ ла неизгладимый след в душе каждого её участника. И сама книга оставляет глубокий след в душе читателя, заставляет нас плакать. Моё первое впечатление от книги? Стало страшно. К ак такое могло случиться в цивилизованном обще­ стве?! Но знаю: если Родина нас призовёт, мы придём, как и многие герои этой книги. Я хочу мирной жизни. Впереди меня ждёт армия. Я ненавижу насилие и же­ стокость, не хочу кровопролития. Не берусь предска­ зать будущее. Но на сегодняшний день терроризм пред­ ставляет большую угрозу нашему миру, и обуздать его не так-то просто. Для этого потребуется очень многое и в частности такие ребята, как я. В Афганистане по­ гиб наш земляк Александр Бачурин, в Беслане — Олег Лоськов, в Чечне — Игорь Смыков... К н и г а С в е тл а ны А л е к с и е в и ч н а у ч и л а меня рас с у ж д а т ь , за с та ви ла зад ум а ться над ж и з н ь ю , над п о ­ с т у п к а м и м оими и о к р у ж а ю щ и х . Я со ве тую её прочесть всем. Максим М А Р К Е Е В , выпускник Большеивановской школы. О сенний дождь на­ доедливо стучит по стёклам и, стекая, оставля­ ет неровные следы. Дед Гриша выключил телевизор и вышел на ули­ цу. Ветер сразу же бросил холодные капли в лицо. Стало холодно и неуютно. Он вобрал голову в пле­ чи и заковылял, чавкая по грязи. Ходил он недолго. Почти сразу нашёл гусей и погнал их домой. Дома застал жену, бабку Фросю, вернувшуюся из соседнего села с по.минок. - Дед, а ты знаешь, что индюшек тоже нет? - спро­ сила бабка. - Где искать, и сам не знаю, - посетовал дед. И снова лужи и грязь. В мыслимых и немыслимых местах побывал он, ни ни­ где индюшек не бьшо. Бабка Фрося, взглянув на мужа, сразу поняла, что дед ничего не выходил. Она метнулась на ули­ цу. Дождь по-прежнему шлёпал осенними каплями. Тёмное небо сгущало су­ мерки, грозя превратить их в ночь. Ефросинья сунулась туда-сюда, всё тшетно. Ночь прошла беспо­ койно. Ей снились всякие кошмары. То она стреми­ тельно летит в какую-то бездонную яму. То пыта­ ется убежать от страшных преследователей, но ноги Был тот час утра, когда ночная прохлада медленно и незаметно, как вода из износившейся посуды, ухо­ дила, а на смену ей шёл зной. Но пока ещё терпимо. И лица прохожих, хотя и оза­ боченные, но улыбчивые, приветливые, говорящие, что всё здорово и жизнь хо­ роша. И дома, и другие по­ стройки, и растения, и даже асфальт — всё трепетало, не хотело расставаться с живительны.м холодком. А солнце поднималось всё выше и выше, постепенно распространяя жар. Всё это я наблюдаю, когда иду по рыночной площади. Она тиха и не­ многолюдна, как в любой простой день. Торговки расположились и ожидают свошх первых покупателей. С Л Я К О Т Ь становятся ватными и не подчиняются ей. Как только свет забрез­ жил в окнах, бабка Фрося вышла на улицу. «А вдруг что ее украл отец соседки, пьяница-забулдыга Федька. И тут она встретилась взглядом с молодой сосед­ кой. индюшки вернулись.'», - подумала она. Но на дворе было тихо и спокойно, только собака выглядывала из будки и ти­ хонько поскуливала. Ефросинья пошла кру­ жить по садам и сараям. И вот в соседском саду она нашла своих индюшек, а на земле увидела жёлтые перья, испачканные синей краской. Она сразу поняла, что это перья от её птицы и - Ведь это твой отец украл индюшек, - прогово­ рила Ефросинья. - Ты, видно, совсем из ума выжила, - постепенно распаляясь, заорала дочь. Полился такой поток грязи, который превосходил то, что бьшо под ногами. Поздно вечером она ни­ как не могла уснуть. «Как же так, - думала она, - я полгода ухаживала за ними. Готовила корм, исправно кормила. И вот на тебе... ЛЮБОЧКА, САЛЮТ! обсуждая неспешно сель­ ские новости. Нехитрый товар, рассчитанный на пенсионеров, аккуратно разложен. А вот появились и по­ купатели. Неторопливо об­ ходят ряды и внимательно присматриваются к вешам. Кто-то уже выбрал обнову и довольный ушёл. И вдруг совсем неожи­ данно эту идиллию нару­ шает девочка лет пяти. В коротком платьице и сан­ далиях, она стремительно скачет в сторону рядов. Стрекозой подлетает к очень полной и в возрас­ те торговке и звонко, при­ зывно кричит: «Любочка, салют!». Все ожили, заулыбались. Ребёнок этот для всех как цветок с нектаром. До того радостен бьш этот «салют». от которого на душе стало светло. А Любу я знаю давно, с самого дня её рождения. Но больше всего я запомнил её на рынке. Она в любое вре­ мя года и во всякую пого­ ду здесь. Торгует дешёвым товаром, так необходимым наши.м жителям. Она при­ ветлива и радуется каждо­ му покупателю. Подберёт нужное в мгновение ока. Всё замечательно: и утро, и мини-рынок, и девчушка, и Люба, и по­ купатели. Одно удручает — условия. А условия у таких, как Люба, невыно­ симые. Они зимой и летом, в дождь и в снег — под от­ крытым небом. Я не знаю, сколько времён года по­ менялось у Любы на этом асфальте. Сколько дождей и морозов перенесла она. Нет индюшек». Долго ле­ жала и горевала. Решение пришло утром. Она позвала на помощь ми­ лицию. Через полчаса приеха­ ли пять милиционеров. Искали они недолго. Двух Федя спрятал в подвале, а ещё одна была наполовину съедена. Дочь, поражённая, всё время спрашивала: «Пап, как же так? Пап, как же так?». Отец, небольшого ро­ сточка, весь замурзанный мужичишка, что-то невнят­ но мычал. Бабка Фрося, вначале не доверявшая милиционерам, несказанно обрадовалась и без конца благодарила их. И вдруг Ефросинья пал­ кой, на которую опиралась, начала охаживать своего обидчика, приговаривая: - Ах ты хапуга, ах ты хам, ах ты забулдыга! Федька просил проще­ ния и, как мог, увёртывался от слабых ударов бабки. Он, действительно, за­ булдыга. И всем нормаль­ ным людям он надоел, как эта осенняя слякоть, кото­ рая, наверное, никогда не кончится. Но скоро грянут мо­ розы. Они скуют землю и белым покрывалом прикро­ ют неприглядную картину. И все забудут о слякотной погоде.. Сколько ещё мук придётся повидать... А сейчас покупатели, здороваясь, обмениваются ничего не значащими фра­ зами. Радуются встрече и хорощему обхождению. А иной раз пройдёт кто- либо и прошипит: «Крохо­ боры, спекулянты. Ничего не делают». Только жизнь хороший и мудрый учитель. И, может быть, недовольные поймут, что хлеб Любе и таким, как она, достаётся непросто. И всё-таки жизнь пре­ красна! Яркое солнце, голубое небо, белозубые улыбки. Любочка, салют! М . Е Ф И М О В , д. Старое Панино.. п е р в ы й д е к а б р и с т 20 июля исполняется 140 лет со дня смерти рус­ ского поэта, публициста, первого декабриста Влади­ мира Федосеевича Раевско­ го (08.04.1795-20.07.1872). Родился он в слободе Хворостинке Курской гу­ бернии в се.мье помещика среднего достатка. Отец — курский помещик, отстав­ ной майор Феодосий Ми­ хайлович Раевский, .мать — Александра Андреевна Фенина. Воспитание по­ лучил в Московском уни­ верситетском благородном пансионе. Его соученика­ ми были Николай Ивано­ вич Тургенев и Атександр Сергеевич Грибоедов. Из пансиона перешел в Дво­ рянский патк при 2 кадет­ ском корпусе, откуда был выпущен прапорщиком накануне войны 1812 года. С юности и до глубокой старости Раевский писал стихи, дружил с А. С. Пуш­ киным. В 1815-1816 годах Вла­ димир Раевский адъютант командующего артилле­ рийским 7 пехотным корпу­ сом в Каменец-Подольске, где в 1816 году стал чле­ ном тайного офицерского кружка; с конца 1818 года служил в 32 егерском полку в Бессарабии. В 1820 году в Тульчине его приняли в «Союз благоденствия». В то время М.Ф. Орлов ввел в дивизии школы для нижних чинов по .методу взаимного обучения (т. н. ланкастерские школы) и начальником этих школ 3 августа 1821 года назначил майора Раевского. В Киши­ неве Раевский подружился с Пушкиным, сосланны.м в Бессарабию. Именно Пуш­ кин 5 февраля 1822 года предупредил Раевского о неминуемом аресте, чем дал ему возможность уни­ чтожить некоторые ком­ прометирующие материа­ лы. На следующий день Владимир Раевский был арестован и обвинен в го­ сударственных преступле­ ниях. Следствие по его делу ничего важного не обнару­ жило, однако по решению следственной комиссии Раевский был лишен дво­ рянского звания, чинов и орденов и в 1827 году со­ слан на поселение в село Олонки Иркутской губер­ нии навечно. Так Влади­ мир Федосеевич Раевский вошел в историю как пер­ вый декабрист. В Сибири Владимир Раевский успешно хлебо­ пашествовал, огородничал. Там же женился на мест­ ной крестьянке Евдокии Моисеевне Середкиной, которая родила ему деся­ терых детей. По манифесту 26 июня 1856 об амнистии Раевско- .му вернули дворянский ти­ тул, разрешили вернуться в европейскую часть Рос­ сии и жить, где пожелает, за исключением столиц, с установлением секретного надзора. Умер Владимир Федосе­ евич Раевский 8 (20) июля 1872 года в с. Малышовке, похоронен в Олонках. 17 июля 2012 г. № 86 (8666) “В П Е Р Ё Д ” 3 стр.