Вперед. 2010 г. (с. Волово)

К 100-ЛЕТИЮ СМЕРТИ ЛЬВА ТОЛСТОГО ОН МЕЧТАЛ О СЧАСТЛИВОЙ ЖИЗНИ ЛЮДЕЙ В раннем детстве я позна­ комилась с рассказами Льва Николаевича Толстого. Они мне нравились, волновали. Я полюбила замечательную по­ жарную собаку по кличке Боб из далёкого Лондона, которая спасла двенадцать детей и ... куклу. Есть удивительные кни­ ги. Они глубоко волнуют и надолго остаются в памяти. Одно из самых сильных впе­ чатлений в моей жизни оста­ вила повесть Толстого «Дет­ ство». Я очень близко при­ няла к сердцу главного героя Николеньку Иртеньева с его бедами и радостями . Меня подкупало в герое обострён­ ное чувство справедливости и понимания людей. После проч тени я этой п о в е с т и мне з а х о т е л о с ь узнать больше о писателе. После прочтения его дн ев ­ ни ков подтвердились мои ож идани я , что Лев Н и ко ­ лаевич — необыкновенный человек. Ещё в детстве он услышал от старшего брата Николень- ки придуманную им легенду о «муравейных братьях», ко­ торые знали тайну, как людям стать счастливыми и любить друг друга. В каждом своём произведении Толстой мечтал о счастливой жизни людей. На меня произвёл неиз­ гладимое впечатление один факт из биографии писателя. После смерти матери Марии Николаевны в доме не оста­ лось ни одного её портрета. Только в воображении чув­ ствительного ребёнка жил её светлый образ. На холме в яснополянском парке Тол­ стой, будучи совсем ребён­ ком, однажды почувствовал присутствие души матери — и ходил на встречу с нею на протяжении всей жизни, до последних своих лет. Его воспоминания о матери уди­ вительны для обычной чело­ веческой памяти, ведь мать умерла, когда мальчику ещё не исполнилось двух лет. А он помнит свои ощущения того времени, когда его пеленали, купали в корыте... В 9 лет Лев Толстой, пере­ жив ещё одну потерю близ­ кого человека, отца, быстро повзрослел. Его сердце пони­ мало все и принимало всё так близко, словно его обжигали степные морозы, жара. Лев Толстой вновь и вновь обращался к воспоминаниям, старался докопаться до самых истоков памяти, чтобы восста­ новить события отрочества и юности. Я верю в их подлин­ ность, потому что Толстой «Наташа Ростова после смерти князя Андрея». Роман «Война и мир». Любовь Лобкова, учащаяся Васильевской школы. написал такую картину ду­ шевного развития человека, равной которой литература не знает. Я взрослела вместе с Николенькой Иртеньевым, ге­ роем повестей «Отрочество» и «Юность». Волею судьбы Лев Н и ­ колаевич вместе со своими братьями Николаем, Сергеем, Дмитрием оказался в Казани. Здесь проявилась сложность характера юного Толстого, противоречивость событий в его жизни: он жаждал новых знаний, но оставил универси­ тет, где преподаватели стави­ ли ему невысокие оценки и упрекали его в лености. В юношеском дневнике Толстой очень самокритич­ ный, требовательный к себе. Он рассуждает о предназна­ чении человека. Позднее эти годы в Казани Толстой вспо­ минал как укор своей сове­ сти. В 22 года Толстой задал себе вопрос: «Кто ты — что ты?», всерьёз задумался над собственной жизнью. Ум и сердце будущего писателя переполняли способности и огромные душевные силы. В своих дневниках он осуж­ дает себя за увлечение свет­ ской жизнью с её пороками. Толстой молод, он совершает ошибки, но судит за них себя сам честно и беспощадно. Раскаяние в своих поступках, угрызение совести — вот что подкупает в дневниках Тол­ стого и даёт надежду другому молодому человеку, что мож­ но исправить ошибки и жить честно. Толстой много испытал, страдал, думал о том, как изменить окружающую его жизнь, чтобы обрести душев­ ный покой и согласие с самим собой. Тяжело прощались в ноя­ бре 1910 года со своим «чело­ вечищем» и великим писате­ лем яснополянские мужики, студенты... Появившись на свет в Ясной Поляне, он на­ всегда в ней и остался. Анастасия ЗЫЧЕНКОВА, ученица 10 класса Замарайской СОШ. «Отец Вареньки». Рассказ «После бала» Валентина Потеряв! учащаяся школы д.Иваиовка. «Мой дорогой сыночек, сейчас ты еше ма­ ленький и глупый мальчишка. Как должное воспринимаешь ты те изменения в своей жиз­ ни, которые для взрослого человека были бы необычными... Ты сейчас не представляешь, что такое мать и кем она является для тебя. Ты знаешь лишь, что «мама ва-ва» и умеешь показывать, как она трепала тебя за ушки. Но пройдет время, и вопрос о матери станет для тебя острым...». Так начинается «Повесть о твоей матери», написанная после войны на не­ скольких школьных тетрадях в линейку Львом Николаевичем Хомкиным. Это рукописное про­ изведение он посвятил своему сыну Александру и покойной жене своей Анне Дмитриевне Хом- киной, в девичестве Шестаковой, родившейся и жившей в селе Волово. Здесь в годы войны впервые увидел ее боец 252-й стрелковой ди­ визии Л.Н.Хомкин. Оба были молоды, им было по двадцать лет, но на их долю выпали нелег­ кие годы Великой Отечественной. Позже они встретились на фронте, где с осторожностью распознали в себе нежное чувство любви. Их совместная жизнь была недолгой, полной не только романтических свиданий, но и пережива­ ний, трудностей, которые оба преодолевали как могли. Воспоминания о голоде, холоде, сутках без сна, встрече с любимой женщиной, безвре­ менно умершей, — все однажды было доверено бумаге. К 65-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ Эти тетради много лет спустя прочтет сын Льва Николаевича — Александр Львович. Он живет в Москве, где жил отец, дед и бабушка. Когда отца не станет (умер в 1981 году), «По­ весть...», ордена, медали, офицерский кортик ему отдаст вторая жена Льва Николаевича (став вдовцом в 24 года, он женился лишь через десять лет). Как рассказывал сам Александр Львович (наша с ним беседа состоялась по телефону), о том, что у него нет мамы, он узнал в пятом или шестом классе. Мамой называл бабушку (мать отца) Александру Алексеевну. «Повесть...» по­ палась ему впервые на глаза, когда еше был жив отец. Однажды в отцовском книжном шкафу он обнаружил ее, прочел, но не стал обсуждать ее с бабушкой, чтобы не травмировать ее, поскольку она была для него второй мамой. Анна Дмитриевна была простой сельской девушкой из колхозной семьи. Лев Николаевич, будущий врач, родился в семье Николая Пав­ ловича и Александры Алексеевны Хомкиных. Отец работал в Министерстве рыбной про­ мышленности. Мать занималась учительской деятельностью, была воспитателем детских са­ дов, школ. Их семья обосновалась в Москве в 1925 году. Разглядев в Анне искренность, непосред­ ственность, простоту, младший сержант понял, что «это необыкновенная девушка». Он и не думал, что она обратит на него внимание, «ведь столько чинов, которым большинство девушек отдавало предпочтение». Но чувство зароди­ лось, переросло в настоящую любовь. Мужем и женой они стали не сразу, расписались в августе 1945 года. Женившись на любимой женщине, родившей ему к тому времени сына, он вме­ сте с ней строил планы на будущее. А планы были большие. Теперь можно было подумать о настоящей семейной жизни, собственном доме, продолжении учебы в медицинской академии. Позади остались Украина, Молдавия, Румыния, Венгрия... Они исходили вместе немало воен­ ных дорог. Но судьба порой не считается с же­ ланиями и мечтами любящих друг друга людей. Весной 1946 года Анна заболела плевритом, ко­ торый со временем перерос в открытую форму туберкулеза. В это время Лев Николаевич вос­ становился в Ленинградской военно-морской академии. Молодая женщина угасала на глазах. Через год, осенью, она умерла. «Я пытался осознать свое положение, — пи­ сал Лев Николаевич, — пытался представить, как теперь должна сложиться моя жизнь, но не мог сделать этого. Мысли все время возвра­ щали, тянули меня в прошлое... В памяти вос­ крешались картины нашего семейного счастья, нашей боевой дружбы...» Анна Дмитриевна похоронена в селе Во­ лово на старом кладбище. Лев Николаевич пережил ее на 34 года, сохранив самые светлые воспоминания о ней. Она же до самой смерти хранила написанную когда-то им записку: «Если тебя будут спрашивать, скажи, что мы с тобой муж и жена». Сына Александра Лев Николаевич забрал в Москву за неделю до ее смерти... Впоследствии закончил академию, стал военно-морским вра­ чом, лет десять служил на подводной лодке в городе Полярный. Он еще не раз приезжал на родину своей Анны, на ее могилу, а Александр Львович бывал в Волово почти ежегодно. .доктору физико-математических наук, г л ^ В - му научному сотруднику теоретического оИш а объединенного института высоких температур Академии наук РФ, 15 апреля сего года испол­ нилось 65 лет. День Победы для него не просто святой праздник, это еше и весна его родите­ лей, прошедших войну, но которым было мало отведено вместе пожить в мирное время. Он бережно хранит многочисленные письма отца к матери, написанные ей с фронта, «Повесть о твоей матери»... И себя Александр Львович считает «чистым воловским», ведь он здесь ро­ дился. Он и разрешил прочитать «Повесть...» и опубликовать ее. P.S. Яблоневый сад, посаженный еше до войны, в котором Анна Дмитриевна качала сына на руках, гуляла с ним, сохранился до сих пор... ПОВЕСТЬ О ТВОЕЙ м а т е р и Мой дорогой сыночек, сейчас ты еше маленький и глупый мальчишка. Как долж­ ное воспринимаешь ты те из­ менения в своей жизни, кото- ые для взрослого человека ыли бы необычными. На тебя не произвела особого впечат­ ления перемена условий твоей жизни, когда из села ты попал в Москву, в окружение совер­ шенно других людей, совер­ шенно в иную обстановку. Ты сейчас не представляешь, что такое мать и кем она является для тебя. Ты знаешь лишь, что «мама ва-ва» и умеешь пока­ зывать, как она трепала тебя за ушки. Но пройдет время, и вопрос о матери станет для тебя острым. Был в твоей жизни момент, когда из чумазого, вихрастого деревенского пацана ты стал городским жителем. С Паве­ лецкого вокзала ранним утром добирались мы на трамвае до­ мой. Было темно и холодно. Ты захныкал «фа-фа!» (холод­ но), и я укутал тебя в старень­ кое плюшевое одеяло, которое служило мне в твоем возрасте - сейчас на нем гладят. Устро­ ившись у меня на коленях, ты с интересом глядел в окно трам­ вая и радостно восклицал при виде машины: «бибика!». Вскоре в бане полетели на пол твои вихры, и ты, расте­ ряно щупая свою стриженую голову, говорил: «Тетя...». Тебя стригла женщина. Первые дни ухаживала за тобой Люся, так как бабка была в Сталинграде, Вернее, не дни, а часы... На следующий день по приезде я получил те­ леграмму: «Аня умерла, похо­ роны первого, приезжай...» Ты, конечно, не мог по­ нимать ни этого горя, ни всей перемены , происшедшей в твоей жизни. На вопрос, где твоя мама, ты отвечал: «Мама ва-ва» и показывал, как она трепала тебе за ушки. Причем показывал добросовестно, не жалея своих ушей. Год от года ты становишь­ ся все взрослее, год от года время все больше и больше стирает в твоей памяти малей­ шие проблески воспоминаний о матери. Но наступит такой возраст, когда воспоминания и желание знать о ней взволну­ ют тебя. Тебе захочется знать о ней. Жизнь может сложить­ ся так, что не останется жи­ вых свидетелей о ней. Да и со временем многое забывается. Если даже и найдется женщи­ на, которая сможет заменить тебе мать, мысль о родной ма­ тери никогда не покинет тебя. К тому времени память моя ослабнет, и сам я могу уйти из мира сего, поэтому я и решил рассказать тебе, как могу, о твоей матери - скромной кол­ хозной девушке из села Волово Курской области - Анне Дми­ триевне Шестаковой. После сталинградских боев наша 252-я стрелковая дивизия была направлена на формиров­ ку. Из-под Воронежа, где мы стояли некоторое время, нас стали перебрасывать в район Касторной. Марши соверша­ лись ночью. Я все время ехал в душной санитарной машине. Во время езды в нее набива­ лось много пыли, нестерпимо воняло бензином, и мы про­ звали ее «душегубкой». Был май, и я не жалел о забытом на старом месте знаменитом тулупе. Это был мой первый сталинградский трофей. Ту­ луп был почему-то окрашен в светло-зеленый цвет. В холод­ ное время он сослужил мне большую службу, несмотря на обилие вшей, живших в нем. Вскоре из машины из-за ее перегруженности нас попроси­ ли. Мы шли не торопясь, пеш­ ком. Дорога была песчаная, трудная. По пути валялись каски, коробки с патронами, магазины от пулеметов. Это солдаты-узбеки облегчали свой груз Последняя остановка была в Набережном. Мы останови­ лись на очень широкой улице. Она шла чуть наклонно. В конце ее, наверху, стояло полу­ разрушенное здание с крупной надписью «Verbandplatz» (пе­ ревязочный пункт). Маленькие домики по сторонам улицы сто­ яли очень плотно друг к другу. Перед этий ночью мы прошли через Касторную. Шли вдоль железнодорожного полотна. Было очень много воронок от бомб, станционные здания разрушены, много покорежен­ ных вагонов. Впоследствии из Волово мы наблюдали, как бомбили эту станцию. Немцы вешали осветительные ракеты, с земли им навстречу подни­ мался красный рой трассирую­ щих пуль, в небе вспыхивали искорки разрывов зенитных снарядов. Глухо доносился гул разрывов бомб. Картина была жуткой, но грандиозной. Затем все прекращалось, и только над местом бомбежки остава­ лось красное зарево пожаров. Итак, марш на Волово! Я шел с комендантским взводом. Сре­ ди них оказался один москвич с Сущевского вала. Мы долго вспоминали с ним Москву, ее улицы, дома. Москвич был по­ жилым человеком. Из широ­ кой шинели смешно торчала его тонкая шея, на голове была большая пилотка, сидевшая на ушах. При переправе через ре­ чушку, что на выходе из Н а ­ бережной, мы встретились с проходившей кавалерийской частью. Сразу стало шумно от крика кавалеристов, стука повозок, фырканья лошадей. Стало пыльно, запахло кон­ ским потом. Мне запомнилась одна фигура. Рядом с коман­ диром (вероятно, полка) сиде­ ла на коне молодая девушка. Она была в военном костюме, на голове белая кубанка, оде­ тая чуть набекрень. Среди все­ общей суеты, крика она одна спокойно сидела на коне и, чувствуя на себе многочислен­ ные мужские взгляды, гордо глядела вокруг. Она не была красавицей. В обычной мир­ ной обстановке, в простеньком платьице, она была бы непри­ метной. Но здесь, среди массы серых мужских фигур, под cb S- том луны она была чем-то не­ обычным. У нее было простое русское лицо. Небольшой, чуть курносый нос, плотно сжатые красивые губы, спокойный, гордый взгляд. Ей было не больше 20 лет. Мы разминулись с кавале­ ристами и пошли по столбдм степною, знакомой тебе доро­ гой. Справа в темноте видны были хаты. Шли медленно. Офицеры заглядывали в кар­ ты. Под утро остановились в центре села у здания райкома. Не теряя времени, как заправ­ ские солдаты, мы сразу же за­ валились спать прямо на зем­ ле. Разбудило нас солнце. (Продолжение следует) Александр Львович Хомкин, сын Льва Николаевича Хомкина, с женой Ами Интойо, которая первая набрала «Повесть о твоей матери» на компьютере. Фото из семейного архива. 2 стр. “ ВПЕРЁД” 27 ноября 2010 г. № 142 (8407)