Вперед. 2008 г. (с. Волово)

х и ш (т т (й т ш , ТИМКА Только что сошел снег, и дорога превратилась в сплошное месиво. Было тепло, и от земли поднимался пар. Небо голубое, но мутное у горизонта, звенело жаворюнками. Они поднимались почти вертикально, превращаясь в точку. И там, на немыслимой для них высоте, пели свою весеннюю песню. Пели старательно, самозабвенно. И вдруг неожи­ данно ее прерывали и камнем падали вниз. И только у самой земли успевали взмыть, чтобы продолжить начатое. На придорожных чахлых дер>евцах только что обозначилась зелень, и это придавало какую-то радость и живость. До дома совсем немного. Километров пятьдесят. Но эти пятьдесят придется месить пешком. Для Тимки было привычным делом. Сколько он за эти страшные четыре года истоптал и исходил земли! Й своей, и чужой... Сколько раз он умирал от ужаса, ослеп­ лявшего его рассудок! Но в трусости никто не обвинит. И грудь его сверкала орденами. Тимка рвался домой. Он ничего не знал о матери и о том доме. Жива ли она и цел ли дом? Не знал он. Да и знать не мог. Долго он шел до ненавистного логова, теряя по пути своих друзей и однополчан. Не раз валялся в госпиталях. Но судьба была благо­ склонна. Тимофей торопится. Сила и энергия переполняли его. Был он полон планов и свершений; «Как только приду, подремонтирую дом (теперь совсем в негодность при­ шел). Обсеменю огород. Потом и семью заводить пора. Королева Варька обещала до­ ждаться. Как она там? А может, забыла и живет с кем-то другим?» Его поражали деревеньки, встречавшиеся на пути. Поражали нищетой и унылостью, какой-то мзысходностью. Хотя лица людей светлы и глаза сияли радостью. Тимка был молод и все равно понимал, что свет и радость недолги. Придется всем потуже подпо­ ясаться и не покладая рук работать. За всю дорогу ему пришлось подъехать только один раз, да и то километров пять. Словоохотливый нескладный мужичонка, заросший черной клочковатой щетиной, без умолку рассказывал о районных новостях, о начальниках, о делах с посевной и еще Бог знает о чем. Но о том, какие дела в селе, попутчик не знал. Тимофею все интересно. И он постепенно входит в тот мир, который так ему был нужен. В тот мир, ради которого он ушел добровольцем на фронт, где хватил столько лиха, что хватит на всю жизнь. Но помимо лиха в его сознании твердо укоренилась мысль; жизнь должна наладиться, все встанет на свои места. Эти мысли и тысячи других занимали его во время долгой доро­ ги. Последние километры он шел в полной темноте. В это время ночи были темные и глухие. На небе ни звезд, ни луны. От такой тишины в ушах стоит звон. ...Тимофей негромко постучал. Его как будто ждали, потому что сразу в окне появил­ ся свет, а за дверью послышался знакомый голос; - Кто там? - О т к р о й т е , я друг В аш его сы н а Т им оф е я . П ри н ес о т н е го весточку . Тут же загремел засов, и дверь ширюко распахнулась, как бы приглашая пройти в дом. Он шагнул в темные сени и сразу нащупал знакомую скобу. Следом вошла и мать. Как только она взглянула, тут же бросилась к нему, целуя без разбора. Так произошла их встреча. Она начала готовить ужин. Он был нехитрый, но для него непривычный. Т им к а молча сидел и смо тр ел на все, что ему бы ло до боли зн аком о . З а эти недолгие м и н '^ ы п е р ед ним про1Ш1а его ж изнь . Вот печка, на которой он спасался от холодов и на которюй делал уроки и читал ув­ лекательные книжки, единственную радость, которая позволяла забыть холод и голод, за­ быть все то, от чего было тошно. Вот стол, сделанный деревенским мастерюм. За этим столом он ел скудную деревенскую пищу. За ним он слушал первую книжку, которую долгими зимними вечерами читал отец, малограмотный, но относящийся с величайшим уважением к грамотным людям. Он мечтал о том, что кто-нибудь из его детей станет из­ вестным. Сын торопливо поглощал пищу, а мать, подпершись кулаками, с улыбкой смотрела на него. Он, время от времени поглядывая на мать, заметил, что та сильно похудела, появи­ лось больше морщинок. Но глаза остались те же; голубые-голубые, с искорками. Она, бедняжка, тоже настрадалась одна вволю. Но молчание длилось минуту. Ему было невмоготу. Он расспрюсил обо всем и обо Р сех. И , к он ечн о , в п ервую о ч ер ед ь , о невесте; - Мама, а как Варя, что с ней? - Варя тебя ждет не дождется, она даже меня зовет мамой. Одна она. Нужен ей за­ щитник и опора. Утром, только забрезжил рассвет, Тимофей был на улице. Внимательно оглядывая, обошел дом. Потом вошел в сарай и увидел одиноко стоящую козу, главную кормилицу. Он взял ее за повод, вывел на кол, одиноко торчащий рядом с домом. «Пусть подышит свежим воздухом, порадуется весне», — подумал он. Тимка вернулся в дом. Мать уже копалась у печки, готовила еду. Он привел себя в порядок и сказал; - Я пойду к Варе. - Обязательно ступай, ждет она тебя. Сельская улица была неузнаваемой. Поразил остов русской печи да фундамент во­ круг нее. До войны здесь стоял добрютный дом. Вот еще дом, но без крыши. Видно, со­ ломой кормили корову. Кругом бурьян, неухоженность. Встр)ечные прохожие узнавали Тимку, улыбаясь, здорювались. А вот и дом Вари, ничем не отличавшийся от других. Варя оказалась тут же и сразу заметила своего суженого. Они обнялись, и Варька нетерпеливо потащила его в дом. Мать тоже обрадовалась и начала готовить на стол. По такому случаю мать поставила и бутылку, припрятанную, наверное, только для Тимы. Выпили за победу, за радостную встречу и за все хорошее сразу. Во время застолья вспомнили довоенное время, тех, кто не вернулся с войны, и многое другое. У Тимофея на душе было радостно и тепло. Он еще никак не мог поверить, что дома. Что суровая подневольная жизнь закончена, что все дороги и расстояния преодолены и остались позади. Он простился с Варей до вечера и тихо побрел домой. Собираясь перешагнуть порог хаты, услышал окрик; - Тимофей, задержись-ка! Повернувшись, увидел председателя сельсовета Калинина. - Здравствуйте, Иван Захарыч! - Здорово! Председатель сельсовета был вредным, занудным мужиком. Удивительная штука; как начальник, так обязательно зануда. А может, зануд-то и выбирали в начальники. Понять трудно, но дело обстояло именно так. Захарыч высморкался и продолжал; - Я что тебя окликнул. Понимаешь, какое дело. Партия и правительство поставили перед нами задачу; восстановить разрушенное хозяйство. И делается это путем ударно­ го труда и налогов. Так вот, мать твоя не справляется со сдачей молока и масла. - Дядь Вань, — попытался возразить Тимофей, — а где же взять молока? - Как где, а коза?! — воскликнул председатель. Кровь мгновенно прилила к лицу и ослепила Тимофея. Но это не помешало рассмо­ треть козу, привязанную им. Ослепленный обидой, моментально вспыхнувший, как спич­ ка, Тимофей схватил козу и со всей силы ударил ее об угол дома. Коза тут же испусти­ ла дух. - Молоко! Вот тебе молоко! — прохрипел Тимка. До вечера он освежевал козу, посолил вместе с матерью мясо. 11отом поужинал и со­ всем успокоился. Перед самыми сумерками Тимка достал из сундука свою довоенную одежду, наря­ дился и пошел на свидание. А Варя его уже сидела на лавке у стены дома. Они долго, обнявшись, разговаривали о том, какая будет жизнь, как будут они жить сами. А еще они знали, что будут они друг другу мужем и женой, будут у них дети. Когда стало видно, что Варя совсем продрогла, они вошли в дом. Матери не было. Она ушла к сестре в соседнее село по каким-то неотложным делам. Тимофей ночевал у Вари, а утром, на зорьке, вернулся домой. Было еще рано, и он лег досыпать. Сон не шел, и разные мысли роились в голове. Мысли были приятные, мысли самого счастливо­ го человека. Так продолжалось недолго. Он услышал у дома какое-то движение, а потом и громкий стук в окно. Тимофей выскочил на улицу и на фоне хмурого неба увидел Ка­ линина. - Собирайся, я тебя арестовываю, — грозно сказал он. - За что? — растерянно пролепетал Тимофей. - Там узнаешь, — пообещал милиционер. Мать молча смотрела сыну вслед, и только слезы безудержно текли по ее щекам. Три дня продержали Тимку в райцентре, а потом отправили дальше. А куда, одному Богу известно. Так и сгинул Тимка. Не дождались его в селе. М.ЕФИМОВ, с.Старое Паннно. ШИЛО ЛЕТО САРАФАНЫ Шило лето сарафаны. Любовалось пастушком, От лучей свои поляны Прикрывало лопушком. Хороводило березы, Приглашало на луга. Взяв с собою вилы, косы. Сено складывать в стога. Ветры тучки полоскали В поднебесной синеве. Собирали, выжимали. Чтоб напиться дать земле. Их земля благодарила За такую доброту: И'зобилье народила. Народила красоту. * * * В вихрах соломенных, босой, Мальчииаса катит колесо. Его беспечен, легок путь. Он может землю обогнуть. Хорош закат, красив рассвет... Тому мальчишке девять лет. Как интересно угадать. Каким он будет в сорок пять? * # « В роще — ландыш, в поле — клевер Я — холодная роса. Луч любви меня согреет. Улечу я в небеса. Я с туманами сольюся И с небесной высоты Ливнем нежности прольюся На любимые цветы. * * * Малиновая вишня. Вишневая малина. Ты мой Пьеро сегодня, А я — твоя Мальвина. Зачем грустишь напрасно. Ведь чувства не обманешь? Коль голову теряешь — Другую не приставишь. Малиновая вишня. Вишневая малина. Ты — хюй Пьеро сегодня, А я — твоя Мальвина. Зачем грустить напрасно Нам о былом с тобою? Нахлынуло волною — Так в омут с головою. * * * Не звучит струна без гитариста. Без ветра не раскают ся листы. Без танца вдруг не зазвенит монисто, И без меня не обойдешься ты. Г.СТАРКОВА, с.Волово. СТИХИ С/ТАГАЮТСЯ ИЗ ПОТА. ЕЩЕ ИЗ КРОВИ И СИЕЗЫ... Забыв и печаль, и тревоги, Пройду босиком по росе. По той позабытой дороге. Которой ходили не все. Ладони в росу опускаю. Всей грудью вдыхаю зарю. И чувствую: боль отпускает И сердце, и душу мою. О лучшем подумать осмелюсь. Пусть радости будет черед. Как все, я, конечно, надеюсь На самый счастливый исход. Какая грустная работа — Когда в твоих руках весы. Стихи слагаются из пота. Еще из крови и слезы. И мне порою не обидно Услышать то, что заслужил. Но ничего в стихах не видно Тому, кто правде не служил. * « * Тучи солнце не надолго закрывают, Но не хмурьте радостные лица. Нелюбимых женщин не бывает, Е ^ ь мужчины, не успевшие влюбиться. Так порой и сердце замирает. Перестав в груди как будто биться. Нелюбимых женщин не бывает, Екггь мужчины, не сумевшие влюбиться. Е.БОЛОТСКИХ. 7 ИЮНЯ 2008 г . № 70 (8023) “ВП ЕРЁД ” 3 стр .