Вперед. 1999 г. (с. Волово)

НА ЖИТЕЙСКИХ ПЕРЕКРЕСТКАХ Детство. Оно запом­ нилось Люсе безоблач­ ным синим небом, белы­ ми ленинградскими ноча­ ми, бабочками-бантами на макушке, которые за­ вязывала любимая ма­ мочка, бережным коль­ цом отцовских рук, опе­ кой старшего брата Алек­ сандра, не дававшего ее в ооиду никому во дво­ ре... И в этот день Люся была счастлива. Вприп­ рыжку бежала в школу, задорно помахивая ста­ реньким портфелем, бод­ ро оттарабанила гаммы в музыкалке. Потом, как всегда, пришла "немка" и терпеливо втолковывала непоседе-девчонке ино­ странные слова. А за ок­ ном призывно звучали го­ лоса друзей. И вдруг в один миг все оборвалось. 1937 год... Сколько жизнен ты унес, сколько судеб сломал, искалечил, скольких детей оставил сиротами!.. Люсиного отца, воен­ ного доктора, находивше­ гося на службе день и ночь, обвинили в том, что он завербован польской разведкой, проводит ан­ тисоветскую национали­ стическую пропаганду. Мать, домохозяйка, по обвинению являлась участницей польской контрреволюционной на­ ционалистической группы и также проводила контр­ революционную национа­ листическую пропаганду. Ее мамочка, хлопотливая, нежная, добрая, заботли­ вая, посвятившая всю се­ бя дому, семье, детям, мужу?.. Онемевшую, оглушен­ ную горем, ничего не по- нимаюш,ую Люсю забрала к себе плачущая, испуган­ ная тетка, уговаривавшая Александра, обозленного на весь мир, не проро­ нившего ни слова твердо сжатыми побелевшими гу­ бами, не делать глупо­ стей. - Господи, - причита­ ла она, - хоть бы вас не тронули! (Из семейного архива Людмилы Александровны Платоновой). М окроусов А лек ­ сандр Александрович... в возрасте 49 лет... Причи­ на смерти - расстрел... Трзцинская Октавия Тимош евна ... 47 лет ... расстрел... Шли дни. Все так же пели птицы и светило солнце, играли дети. Но для Люси мир раскололся надвое: то, что было до... и после... Идя по знакомым улицам, девочка не узна­ вала их. Казалось все это чудовищной ошибкой, не­ правдой, жутким сном. Спотыкаясь, бежала до­ мой, распахивала дверь - и вновь пустота. "Дочь га народа", - стучали каблуки прохо­ жих. "Дочь вра­ га народа" , - отбивали ходи­ ки на стене. "Дочь врага на­ рода", - больно пульсиро­ вало в воспаленном моз­ гу. Как жить дальше две­ надцатилетней девчонке? Хорошо, что рядом был брат. Потеря родителей связала Люсю и Алексан­ дра неразрывно. Юноша поступил работать на Ки­ ровский завод. Он не хо­ тел ни от кого зависеть. На его заработок и жили. Шли годы. Люся за­ кончила ФЗУ (фабрично- заводское училище) и по­ ступила работать на швейную фабрику имени Володарского. Время не зарубцевало душевных ран, но молодость стре­ милась к жизни, и когда группу девчат работниц от . ^ фабрики от­ правили на л ". каникулы в дачный посе­ лок Луга, Лю­ ся вместе со всеми радова­ лась зеленым д е р е в ь я м , журчащим чи­ стым ручей­ кам . Но не­ долго безза­ ботно порха­ ла стайка девчушек по опушкам ро­ щиц, собирая охапки души­ стых цветов, п о д с т а в л я я веснушчатые лица жарко­ му солнцу 1941-го... Война. Крик и слезы. Последний прощальный взгляд брата на вокзале, откуда уходили первые эшелоны с добровольца­ ми. Потянулись составы с эвакуированными. Уехала и тетка. Люся осталась работать на фабрике. Ре­ шила, кому-то надо помо­ гать фронту. Вот и шила флотские шинели, брюки, сумки для патронов. Жи­ ла и молилась за жизнь брата - единственного родного, дорогого сердцу человека. Но в мае 1942- го на хрупкие девичьи плечи непосильной ношей легла еще одна беда - похоронка на Александ­ ра. От горьких мыслей спасала работа, где изма­ тывала себя до крайно­ сти. Но все ближе подхо­ дили к Ленинграду враги. Фабри!^ законсервирова­ ли. Работы не стало, не стало заработка. На го­ род наступала блокада, а с нею и голод. Чтобы получить рабо­ чие кар точки , девчата возили дрова. Собира­ лись человек по 10-11, впрягались в огромные сани и отправлялись из одного конца города в другой. Голодные, падая от усталости, дрожащими руками отоваривали кар­ точки горячим дрожже­ вым супом, который по­ зволял теплиться огоньку жизни в истощенных те­ лах. Налеты, бомбеж ки , смерть, разруха. Вначале, заслышав тревогу, все спешили в бомбоубежи­ ще. Но голод забирал по­ следние силы. И теперь те, кто мог еще двигать­ ся, собирались на первом этаже в квартире у Люси. Шестиэтажный дом сто- нс 1 л и ухал под взрывами бомб. Соседи молча си­ дели, прислушивг 1 ясь к то удаляющемуся, то при­ ЦЕНА ЖПЗНП ближающемуся гулу бом­ бардировщиков. Однажды опухшие от голода ноги отказались слушаться Люсю, и она со вздохом облегчения упала на кровать, прова­ ливаясь в спасительную вязкую темноту, где ис­ чезли все желания и ста­ ло легко... Очнулась в военном госпитале. Как сюда по­ пала - одному Богу изве­ стно да какой-то сердо­ больной душе, пожалев­ шей молодую девчушку. - Ну, ну, не закрывай глаза, посмотри-ка на ме­ ня. Вот и умница! услы­ шала Люся. Пелена понемногу рассеялась, и она увиде­ ла доброе улыбающееся лицо молодой женщины в белом колпачке. - Вы - доктор? - с трудом разлепила спек­ шиеся губы Люся. - Не волнуйся, я док­ тор. Разговаривать тебе еще рановато. Имя толь­ ко скажи, голубка. Напу­ гала ты нас... День за днем выха­ живала доктор Самоваро- ва девушку. В мгновения ясности среди бесконеч­ ной череды бреда и об­ мороков Люся слышала Жс1лос1ливые вздохи са- нитарюк. - Ох, не выживет, го­ ремычная. Ишь как отек­ ла. А не ест сколько уж дней. Нет, не жилица... Но постепенно голова прояснилась , только сильно болела, шум в ушах немного стих, и Лю­ ся стала возвращаться к жизни. Доктор Самоварова оказалась симпатичной, миниатюрной женщиной, с немного смешной пере­ валивающейся походкой. Люся пригляделась и обомлела. Ведь ее док­ тор ждет ребенка! В та­ кое трудное время, почти не отдыхает, а не жалу­ ется. Только лицо осунет­ ся порой больше обычно­ го, да под глазами круги темнеют. Бежит, бежит, все успеваег кого-то под­ бодрит, кому-то строго вычитает. А кругом ране­ ные войной душевно и физически люди: пот, кровь, гной, стоны... На свой страх и риск держсша в военном гос­ питале доктор Люсю. Ди­ строфия второй степени, цинга, порок сердца - та­ кие диагнозы стояли в истории болезни девуш­ ки. К этому списку можно было добавить еще один - глубочайшая апатия. "Зачем жить? Кому ты нужна? Куда пойдешь, ес­ ли даже выживешь?" ду­ мала Люся. Витамины - большие коричневые таб­ летки, вызывающие не­ стерпимую боль и жже­ ние в обезображенных цингой деснах, она прята­ ла под подушку, пока С ;^ ай но этот склад не обнаружила санитарка , поправляя сбившуюся по­ душку: - Ты что это удумала? Доктор, доктор, погляди­ те, что делается! На крик прибежала запыхавшись и придержи­ вая живот врач. Села у кровати. Долго укориз­ ненно смотрела на Люсю. Потом, взяв за руку, за­ говорила о своих забо­ тах, о муже, которого любит и надеется до­ ждаться, о будущем ре­ бенке, о том, что проис­ ходит сейчас на фронте, в городе. Из глаз Люси медленно покатились сле­ зы. - Вот и хорошо, по­ плачь. А то как заморо­ женная. С тех пор пошла больная на поправку. Как малого ребенка, сначала на несколько минут сажа­ ли, обкладывая подушка­ ми, потом все дольше и дольше. - Выпишу тебе кило­ грамм хлеба на день, ес­ ли будешь съедать. Съешь? - Съем, доктор, съем! - улыбалась от счастья Люся. Санитарки подкарм­ ливали девчушку допол­ нительно выписанным ка­ зеиновым творогом. По­ правлялась она медленно. Плохо ходила. Но насту­ пило время, когда к кро­ вати Люси подошла на­ чальница госпиталя и предложила: - Поговорим? Де­ ржать тебя здесь больше не имею права, выписы­ ваю. Куда пойдешь? Есть кто у тебя? - Никого, - прошепта­ ла Люся. - Оставайся-ка ты у нас, найдем работу... - А рабочую карточку дадите? - Родненькая, дадим, не переживай. Из какой ямы тебя вытащили, те­ перь проживем! На дворе стояла зи­ ма. А на Люсе, кроме ка­ зенной рубашки, - ничего. Санитарка принесла ве­ щи: одежонка кой-какая и резиновые тапочки. - Смертное, - захоло­ нуло сердце девушки. - А ты не бойся, ла­ понька, - санитарка успо­ каивающе похлопала по спине. - Живых бойся. Я все постирала, выглади­ ла... Няня тетя Нюра при­ несла из дома старенькое пальто. Носки шерстяные Люся сама выменяла на кусок хлеба, а то в рези­ новых тапочках далеко не уйдешь по морозу. Как только собрала одежонку, побежала на родной дом взглянуть. Цел оказался, да заколо­ чен намертво. Вот и вер­ нулась в госпиталь. Уст­ роили ее работать в ре­ гистратуру; носила пись­ ма, передачи раненым, собирала сведения о больных. Из всех военных лет у Лххи был лишь один день, похожий на празд­ ник. На казенном поло­ жении в военном госпита­ ле, так ж е , как Люся, получая продовольствен­ ный паек и койку, жили еще несколько девушек- телефонисток. Однажды под Новый год, уж каки­ ми правдами и неправда­ ми, но отыскал Люсю па­ рень с их двора Володя, а в детстве попросту Вов- ка-маклак. Откуда взя­ лось это прозвище, никто не знал. Бывало спросят у него: - Вовка , кем твой отец работает? - В академии наук! А он пальто в гарде­ робной выдавал. Смеху было... Еще запомнилась ребятне его собака Рози- та, умнейший, преданный друг. - Теперь те­ бя Вовкой не на­ зовешь , глянь какой стал! - по­ разилась Люся. - Ты тоже изменилась, Люда, за­ стеснялся парень. Вот и договорились вместе Новый год встре­ чать. Володя работал ме- хаником -водителем на Ладоге - дороге жизни. В ту пору в Ленинграде был установлен комендант­ ский час. Володя взял увольнительную, паек свой на ужин принес к праздничному столу и по­ дарок - спичечный коро­ бок са харно го песку. Девчата согрели кипяток. Пир горой! Жив ли ты сейчас, друг Володя? Знает Люся лишь о том, что война те­ бя пощадила. В 1944-ОМ прорвали блокаду, отменили свето­ маскировку. - Свет и тепло! Конец мраку и синим лампоч­ кам! - пританцовывали девчата. На Невском распах­ нул двери театр музы­ кальной комедии. Спек­ такли нередко прерыва­ лись сигналами тревоги, а зрителей отправляли в бомбоубежище . После все опять спешили в зал - досматривать. Впечатлениями дели­ лись ночью, лежа в по­ стели, мечтательно глядя в темноту. Постепенно разговор переходил на более житейские темы, шутки и смех. - Ох, девчонки, когда же конец войне? - начи­ нала одна. - Наступит хорошее время! - убежденно про­ износила другая. - Наварим каши и бу­ дем есть целый день, - хохоча, подводила итог третья. В госпитале работали две кухни: усиленная - для раненых и попроще - для персонала. Однажды у девчат на коммутаторе раздался звонок. - Хватайте всю посу­ ду, какая только есть, - скомандовал повар, - и дуйте сюда... А случилось вот что. На кухне, не выдержав обилия пара и ударов бомб, с потолка посыпа­ лась штукатурка. Один кусок угодил прямо в ко­ тел с овсянкой. Раненым начальство запретило ее давать. А у девчат плош­ ки, даже чайник все за­ полнено кашей. Первый раз за войну наелись... Победа! Слезы радо­ сти и потерь, счастливые, измученные лица людей. Для Люси, казалось, на­ чиналась новая жизнь. Она легко сдала экзаме­ ны в школу медсестер. Но вот учиться и жить на одну стипендию было не­ возможно . Пришлось бросить учебу и посту­ пить на работу. И вроде все бы ничего, но где-то в глубине души оставался уголок жутких воспоми­ наний. "Дочь врага наро­ да" - черная ложь этих слов теперь, спустя годы, вызывала гнев, и слезы бессилия струились ночью в подушку... Дол го Людмила Александровна скрывала от мужа и двух дочерей свою тайну. Не одно де­ сятилетие хоронила в се­ бе израненную душу, бо­ ясь навр>едить близким. А потом во всеуслышание стали говорить о годах репрессий, сталинском периоде. Людмила Алек­ сандровна получила справку о том, что 3 ок­ тября 1973 года военным трибуналом Ленинград­ ского военного округа Мокроусов А .А . и его жена реабилитированы посмертно, постановле­ ния 1937 года отменены, дело прекращено за от­ сутствием состава пре­ ступления. Людмила Александ­ ровна стала жить одной только мыслью: найти и побывать на могиле ро­ дителей, в память о ко­ торых у дочери не оста­ лось ничего, даже фото­ графий. Все документы, фотографии, письма бы­ ли сожжены во время обыска. Согласно бумагам Л.А.Платонова тоже бы­ ла признана жертвой политических репрессий и наследницей изъятого имущества. (Из семейного архи­ ва Л.А.Платоновой): ... Оценить изъятое имущество в сумму 660 рублей, применить 25 прюцентов износа от сто­ имости имущества - 165 рублей. Выплатить 552 руб.57 коп... Документ датирован 17.06.98 г. и подписан зам. пред.комиссии по восстановлению прав ре­ абилитированных жертв политических репрессий Ивановым г.Санкт-Петерь бурга. Людмила Александ­ ровна, прочтя эти строки, слегла. А спустя месяц снова депеша оттуда же, но с другой суммой - 3339 руб.60 коп. Людми­ ла Александровна восп­ ряла духом. К тому вре­ мени она знала, что жер­ твы репрессий 30 -40-х годов захоранивались в районе пос.Левашово Выборгского района г.Ленинграда, где в на­ стоящее время организо­ ван мемориальный му зей. Л.А.Платонова поте­ ряла сон, ждала , получит деньги и поедет поклониться праху без­ временно ушедших из жизни родителей. Но не суждено было и этим мечтам сбыться. 11 ноября 1998 года на­ ша героиня получила еще одно письмо за семью государственными печатями: "... Сумма 3339 руб.60 коп. указана оши­ бочно. Принято решение выплатить Вам компенса­ цию в сумме 552 руб. 75 коп... Приносим свои из­ винения за допущенную ошибку..." Ошибка. Она стоила жизни двум людям, оста­ вила сиротами двух де­ тей, она заставила стра­ дать, бояться, ненави­ деть. И цена ей - 552 руб. -75 коп., которых не хватит даже на билет в один конец, чтобы побы­ вать на могиле. Да и не выплатили этих денег до сих пор. Людмила Александ­ ровна Платонова в се­ мейном архиве хранит красную папку, вручен­ ную ей когда-то. Здесь золотой строкой выведе­ но: "... Мы испытываем чувство глубокой призна­ тельности ... Обещаем Вам сделать все от нас зависящее, чтобы наша Родина была великой и могучей державой..." М.ПАРШИНА. (Наш спец.корр.). На снимке: Людми­ ла Агександровна Пт- тоиова. 2 стр. ^ 'В П Е Р Е Д ” 13 января 1999 г. № 4 (6770)