Восход. 2000 г. (с. Измалково)

ТРАНШЕМ К РАДОСТИ Экскаваторщик Михаил Ахтырский работа­ ет в Йзмалковском филиале ЗАО "Липецкгазст- рой", который базируется в с.Афанасьево. Ра­ бота экскаваторщика очень важная, ведь он ро­ ет траншеи для прокладки газопроводов, а газ — это великое благо, газ приблизил село к ци­ вилизации. Этот снимок я сделала в Чернове. Экскаватор отрыва/i траншеи к домам на Пуш- карке и на несколько минут замер перед домом фронтовика М.Воржева. С тех пор прошло не­ сколько месяцев, и голубое топливо уже пришло в дома многих местных жителей. Селяне этому событию и удивляются, и радуются: наконец- то, государство удостоило их своего высокого внимания. Ну а в том, что газ все же пришел в село, немалая заслуга и экскаваторщика Ми­ хаила Ахтырского. Он веселый работящий чело­ век. Его экскаватор работал во многих селах и деревнях нашего района. Сейчас он ведет тран­ шеи под газ в деревне Луговая. "Исключительно исполнительный и настойчивый в работе произ­ водственник", — отзываются о нем в органи­ зации. Приехал Михаил в село Афанасьево из Таш­ кента, и оно оказалось для него вполне подхо­ дящим. Здесь он нашел свою любовь, женился, растит сына. А еще знает Михаил, что своей работой оставляет на земле и в сердцах сель­ ских жителей добрый след на долгие времена. Такая вот очень нужная работа у экскаваторщика Михаила Ахтыр­ ского, человека скромного, но очень надежного и трудолюбивого, замеча­ тельного семьянина. Фото В.КУПАВЫХ. ПЯТНИЦКИЙ М А Р Е С Ь Е В ВЕЛИКОЕ ТЕРПЕНИЕ ЛЮБВИ.., СВЯЗУЮЩИЕ МОСТИКИ Его тоже зовут Алексе­ ем. Только он был не лет­ чиком, а связистом, и фа­ милия и отчество у него Карпачев Алексей Лавренть­ евич. Маресьев после ампу­ тации обеих ступней вер­ нулся в небо на действую­ щий самолет, Алексей Кар­ пачев — без правой ноги (даже протеза не к чему бы­ ло приставить) вернулся на свою землю на ежедневный крестьянский труд. Не спил­ ся, не сел побирушкой-ка- лекой у городских асфаль- тов, а живет достойно, тру­ долюбиво как настоящий человек и благородный, сильный духом, краси­ вый мужчина. Ранило двадцатилет­ него Алексея в боях под Оршей. Осколки проды­ рявили и прожгли ши­ нель, валенки, тяжелым свинцом вошли в пра­ вую ногу. Вынес его та­ кой же простой солдат, даже имени своего не назвал —до того ли бы­ ло. В поенном госпитале на Дальнем Востоке врачи ампутировали из­ решеченную ногу по са­ мое некуда. Выжил. На­ учился ходить. Государ­ ственные бесплатные костыли гнутся, сам сде­ лал себе прочный, на медных пластинах дере­ вянный костыль. А до этого ранения были бои под Ливнами, Орлов­ ско-Курская дуга, за участие в которой бесстрашный свя­ зист получил медаль "За от­ вагу". Орша запомнилась Алексею Лаврентьевичу не только тяжким ранением, но и медалью "За боевые заслу­ ги", Орденом Отечественной войны I степени. Отец А.Карпачева во время войны на Куйбышев­ ском заводе работал на тан­ ковом производстве. Он был Заслуженным колхозником, а за участие в империали­ стической войне имел два Георгиевских креста. Мама, Устинья Семеновна, умерла в 96 лет. "Мы все жалели ее, берегли, нашу маму-герои- ню до самого последнего де­ нечка, — с теплотой в голо­ се рассказывает Алексей Лаврентьевич, положив са­ модельный костыль рядом с собою. — Ведь нас было у нее десятеро: пять сыновей и столько же дочерей". Так вот, вернулся на Пятницкую сторонку в мес­ течко Черкасское привлека­ тельный статью, лицом и ха­ рактером двадцатилетний парень. Стесняется — нету ноги. А девчата на мотаню зовут, окружают его с обоих боков —жаркие да говорли­ вые. "По сей день красави­ цы-одногодки привет ему передают, здоровьица жела­ ют, — не ревниво, а наобо­ рот, с гордостью признается супруга Ольга Перфильевна. — И мне он тоже очень нравился. Гляну по ребятам: нет, лучше нету моего Алек­ сея. В школе еще потяну­ лись мы друг к другу... При­ ехал свататься на лошади. Тетку и мать привез с собой. Мать моя со строгостью, один на один: "Пойдешь за инвалида?" А я, замирая сердцем, тихо ответила: "От­ дашь — пойду..." Сладились, расписались, свой домишко деревянный обигорили. По­ том уже собственными рука­ ми на месте деревянного поставили новый дом — кирпичный, с подворьем для скота и птицы". Смотрю я в окно и ви­ жу, как ухоженный, с ров­ ными, окученными грядка­ ми протянулся к Быстрой Сосне огород-кормилец семьи Карпачевых. Деньжо­ нок на дом они собирали вместе. Алексей научился сапожничать. Благо, еще в детстве мальчонкой лапти плел, чуни, из отцовского полушубка — мягкие, теп­ лые тапочки по дому. Само­ му обужа не нужна была, государство обеспечивает, Закрыли сапожную мастер­ скую, стал работать в кол­ хозе "1 Мая" ночным сторо­ жем. Пятьдесят лет стажа имеет. Две дочери вырасти­ ли, выучили, замуж поотда- ли — одна в Липецке в до­ статке живет, другая — не­ подалеку. Жены и хозяюш­ ки из них получились хло­ потливые, симпатичные, труда не боятся. "Вот говорят, что нет та­ кой любви на свете, как, на­ пример, в книгах или в ки­ но, — встрепенулся вдруг, прищурясь, мой дорогой со­ беседник Алексей Лавренть­ евич. — А я говорю твердо: есть! Я вроде бы и не при­ знаю эту хваленую любовь. Но знаю — есть, как гово­ рили в старину, душа. Про­ жить душа в душу, как жи­ вем мы, может быть, это не каждому дано". Не отрывая глаз и не перебивая, внима­ тельно слушает своего суже­ ного ласковая, уважительная Ольга Перфильевна. На сто­ ле пахнут душистые горячие блинки, в кружках налито парное утреннее молоко. Этого мы отведаем чуть по­ зже. С большим удовольст­ вием и волнением слушаем исповедь настоящего, бес­ хитростного мужчины-одно­ люба, фронтовика, которому и врать-то незачем. Потому что его жизнь, каждый день — преодоление, словно пе­ редовая на войне. Каждый день костыль и подмышки, стертые до твердых больных мозолей. Непростой еже­ дневный сельский труд: ки­ лометры исхоженных путей, бездна всяческих домашних дел. "А я люблю работать. Глудку на огороде увижу — разбиваю, чтоб не мешала росту культурного растения. Сорняк пробился — вырви его быстрее, чтоб не тянул полезные соки из земли. Научился косить. Умею все делать по дому: квас зати­ рать, пироги печь, борщ сготовлю — за уши не оття­ нешь, вкусный", — расска­ зывает Алексей Лаврентье­ вич в продолжение разгово­ ра о непременных составля­ ющих семейного счастья. "Что правда, то правда", — подтверждает слова мужа не менее трудолюбивая Оль­ га Перфильевна. Она была искусной швеей, умеет вя­ зать шапочки, варежки. Сейчас белоснежные с узо­ рами ручные скатерти доче­ рям вяжет. На память о себе. Вяжет и думает про них, про внучат. Родительское тепло и ласку будто передает им, чтоб хватило и мо­ лодым семьям их со­ гласия на долгие-дол- гие годы. П р е д с е д а т е л ь СХПК "1 Мая" Г.Иванникова вот что сообщила при нашей беседе: "На День Побе­ ды собрались наши пятницкие фронтови­ ки, вместе гуляем. Эх, да где ты, моя юность, встал Алексей Лаврен­ тьевич. Костыли в охапку — плясать под гармонь. Гости и рас­ шевелились. Что на го­ ды оглядываться? Петь стали, веселее чокаться за Победу. За всю оставшуюся жизнь, которую защитили когда-то они сами." "Друзья у меня все без­ ногие, — мужественно на­ ступает опять А.Карпачев. —Двенадцать операций пе­ ренес, но и двенадцать раз бесплатно отдыхал в санато­ риях, и в Липецке тоже. Правда, ждать, наверное, долго придется полагаю­ щийся мне, как инвалиду, автомобиль “Ока". Очередь больно длинная, я в ней — 568-й. Хочется с внучатами покататься, порадоваться вместе с ними..." Ох, уж эти русские оче­ реди. Даже при демократии они совсем не уменьшают­ ся. А надо бы, чтоб стали они покороче для воинов- инвалидов, не "крутым" же всем владеть — не работа! НА СНИМКЕ: семья Карпачевых — Алексей Лав­ рентьевич вместе с женой Ольгой Перфильевной (фото из семейного альбома). В.АНДРЕЕВА, с.Пятницкое. Для детей военного вре­ мени после слов "мама" вто­ рыми были слова "немцы", "наши", "бомбежка", "похо­ ронка". До сих пор эти кар­ тинки, стрельба, пышные снега войны стоят в бытовых подробностях и не гаснут, как уголек в пепельной золе. И не забыть их, не уйти, не вычеркнуть из детства. Пу­ леметные очереди, кружение над низкими деревенскими домишками наглых мессе­ ров. Соседка тетя Нюра, по двору Капеткина, несла с ре­ чки ведра воды на коромыс­ ле. Немецкий летчик, с низ­ кого полета, улыбаясь, про­ шил ее дорожку автоматной очередью и ранил плечо. Тяжело заболевает семи­ летний брат мой Василий. Какие-то добрые "солдати­ ки", так звала их мама, по­ советовали отвезти его на лечение в Предтечевскую больницу. Пока мать была в отъезде, передавая сынишку врачам, возможно, эти же "солдатики" обворовали нас. Пришлось их видеть и слы­ шать: мы лежали на теплень­ кой русской печке вместе с козочкой. Пока штыком об­ рывали веревочку на уклад­ ке, брали узелки с маминым "богатством", мы с козочкой не шелохнулись и не пикну­ ли. Мой страх молчания (он, говорят, и есть Божий страх) передался и ей. Так что "солдатики" ушли, не дога­ дываясь, что их поступок ви­ дели девочка-несмышленыш и черная козочка. Было осо­ бенно жалко маме несколько стаканов чистого, желтого пшена, что берегла она для праздника. Возможно, вора­ ми были немецкие наемники — австро-венгры, узнать бы­ ло невозможно. Потом был немец с дву­ мя рослыми лошадьми и пу­ леметом. Он пробил стенку в горнице и весь день палил из своего орудия по больша­ ку — центру Чернавы. Про­ гнали немцев стремительно. Немец "наш" выбежал во двор, стал прятаться за ло­ шадей, но поздно. В небе рокотали самолеты с крас­ ной звездой. Было уже две­ надцатое декабря 1941 года. В хату к нам вошли наши бойцы, попросились перено­ чевать, положив на стол ма­ ме пайку хлеба. Она не взяла ее, но принесла картошки. Бойцы нарубили на берегу сушняка, и наша большая холодная хата, может, впер­ вые и согрелась от морозов. Ближе к вечеру вошел моло­ денький солдат и сказал ко­ мандиру, что ему не доста­ лось хлеба. "Вот она, буха-' ночка, сынок, ее никто не трогал", — поспешила к не­ му мама. Пригласила его от­ кушать со всеми ведерную чугунку рассыпчатой кар­ тошки в мундире с хрустя­ щей кислой капустой и огур­ цами. Солдатики похвалива­ ли чернавскую картошечку. Легли спать в хате везде на полу, на конике, на укладке, в сенцах и горнице. Весь дом был полон тихо спящих мужчин. Наутро —наступле­ ние! Кто-то из солдат, мо­ жет, командир, попросил разрешения у мамы взять меня из колыбели на руки. Я просыпаюсь, не плачу. Чистая, теплая гимнастерка мягко прикасается к моему лицу сильные руки высоко поднимают меня. Из карма­ на терпко пахнет душистая махорка, а там же и бьется сердце. На столике для меня лежат два его кусочка саха­ ра. Этот солдат, через мину­ ту идущий в атаку, мог быть мне дедом, отцом, старшим братом, другом. И, может, он остался жив? И, может быть, мы даже смотрели тог­ да друг другу в глаза? Bej этих рук, его любящего сер­ дца насколько труднее было бы мне потом на этой горе ­ стной все еще сражающейся доныне бедной земле... К концу войны мы уже большие, в 1946 — семилет­ кой записываюсь в школу. По домам возвращаются ра­ неные. У соседа Герасима Ефимовича Купавых выхо­ дят из раненого колена раз­ битые, острые косточки. Мы бегаем смотреть, чтоб ему легче было переносить бол Но Герасим настолько прг вык к таким исходам его кс - сточек, что брал в руки ба ­ лалайку и на другом, здоро­ вом, колене играл для н. мотаню да камаринскую, ; i так, что все внутри колыха­ лось от радости. Другой сосед, дядя Егор Федотович Савенков, род­ ной дедушка нынешнего председателя областного Со­ вета А.Савенкова, очень крепко дружил со мной. (Мой отец в это время еще был на трудовом фронте в Чечне). Он ходил на пере­ вязку ног в больницу и по дороге туда всегда по не­ скольку раз отдыхал. В том числе и рядом со мной. Го­ лос дяди Егора был искрен­ не доброжелательным, мяг­ ким, благославенным. Он будто знал, что долго не проживет после ранений и бережно передавал мне на хранение цветущие одуван­ чики с пчелами, ореховую удочку и весь этот большой ненаглядный белый свет. Его теплые дорожки, с ка­ мешками и муравьями, со следами утреннего дождя. Храню я и еще одну па­ мять о фронтовике Алексее Литвинове. В отсутствие мальчишек или на другой лыжне я любила кататься с холмистой горок, располо­ женных чуть дальше, выше Святого колодца. Это были не накатанные дорожки, а опасные, рискованные, с прыжками "в бездну"... в не­ сколько метров. (Кстати, и сейчас там катается зимой самая отчаянная Чернявская детвора). Как-то после таких дерзостных катаний пришел к нам с костыликом Алексей Литвинов. "Амельяновна, — говорит, — это твоя дочка, пока другие не решаются, так лихо катается на шубин- ских холмах. Попроси ее, пожалуйста, пусть она поак­ куратнее будет с этими гор­ ками. Даже мне страшно глядеть, как она взлетает на этих лыжах. У меня сердце не выдерживает..." Надо же, ведь рассмотрел же он меня из своего окошка, малень­ кую, в валенках и каком-то шумном военном пальтиш­ ке, которому все было нипо­ чем. Но, что интересно, ска­ зала мне об этом мама не­ давно. Все некогда ей, на­ верное, было — работа с ут­ ра до вечера, а мы, дети, тогда были очень даже воль­ ными, спортивными. ...Вот так и бежит, все бежит за седым инвалидом наше сохраненное детство. Теперь они, фронтовики Ве­ ликой Отечественной, от­ кликаются нам белыми хол­ миками сирени, светлыми оградками, звездами, право­ славными крестиками. Гля­ дят с фотографий на землю свою, которою с Победой защитили. В.КУПАВЫХ, , с.Чернава.