Восход. 1998 г. (с. Измалково)

6 стр. ВОСХОД" 17 января 1998 г. ( Продолжение. Начало на 5 стр.) Ширяев был оскорб­ лен , дрожащей рукой схватил со стола пачку сигарет, закурил и отвер­ нулся, пуская дым вглубь кабинета. Он решил не вступать в перепалку с этой коварной женщи­ ной, зная, что Пантелеев не только не смирится с этой запальчивостью, но и не позволит помешать этой беседе. — П одполковник Ширяев ошибся, Вален­ тина Семеновна, — так же спокойно, сдерживая волнение, сказал Панте­ леев. — Он хотел сказать о взятках, которые вы брали с родных своих подзащитных. — Нико­ лай Егорович сознатель­ но нанес этот удар, что­ бы охладить пыл Вален­ тины, не дать ей взять верх при беседе над Ши­ ряевым. Пусть теперь по­ думает над тем, что след­ ствие располагает дан­ ными о действительном ее служебном падении. Валентина привычно прищурила глаза, уста­ вив взгляд на собеседни­ ка. — Доказательства прошу. Без них нам не о чем говорить. Вы это знаете не хуже меня. — Пожалуйста. Вы за­ щищали в суде Бориса Соловьева. Кроме зара­ ботанных взяли с его ма­ тери еще крупную сумму. — Ложь! — вскрикну­ ла Семенова. — Не ложь, нет! — П антелеев достал из ящика стола папку и из­ влек из нее письмо Со­ ловьевой. — Доказатель­ ство этому ваша ошибка, когда вы, продиктовав это письмо в свою защи­ ту, сами лично сдали его на почту 10 мая. Работ­ ники почтового отделе­ ния дали мне письмен­ ное подтверждение. Ос­ паривать будете? Чего молчите? — Пантелеев не стал ожидать затянув­ шегося ответа и решил обнародовать другой факт. — Вы, Валентина Семеновна, принудили также к даче взятки Глушкову, обещая сни­ зить меру наказания ее мужу... — Нет, нет! Я чиста, — исступленно повторя­ ла Семенова. — За чет­ верть века... Ширяев не выдержал подлой игры в святость, презирая всех, кто от­ крыто лжет. Даже пре­ ступника, если он муже­ ственно признает свою вину, он больше уважал, чем того, кто напускал на себя невинность, при­ крывая тем самым свою подлость. — Да, вы святая, — иронически заметил Ви­ талий Андреевич, — не­ порочная дева . Тогда скажите, — повысил он голос, — зачем Вы, Се­ менова, изменили свой год рождения? Валентину Семенову словно кто-то ужалил. Она вскочила со стула, сделала шаг к столу, ос­ тановилась, хватая воз­ дух широко открытым ртом, подалась назад и медленно опустилась на прежнее место. — Вас, вы... убиваете меня. Прошу подполков­ ника из Угро покинуть кабинет... Ненавижу та­ ких. Иначе буду молчать. Ширяев встретил просительный взгляд Николая Егоровича, не­ хотя поднялся и закрыл за собой дверь. — Вы не ответили на вопрос подполковника Ширяева, Валентина Се­ меновна, — напомнил Пантелеев. — М оложе хотела стать. Какая женщина не мечтает быть молодой, — Валентина вымученно улыбнулась, но тут же СЛЕЗЫ ВАЛЕНТИНЫ сжала губы, наморщила лоб и повернула голову в сторону окна. — Судимость решили скрыть, — Пантелеев сказал это как бы между прочим, и, заметив заме­ шательство, молча на­ брал номер телефона и сказал в трубку: — У вас сегодня должна высту­ пать адвокат Семенова. Она серьезно заболела. Прошу перенести рас­ смотрение этого дела или назначить по нему нового защитника. Кто говорит? Старший следо­ ватель областной проку­ ратуры Пантелеев. Николай Егорович повесил трубку, помол­ чал, глядя на повержен­ ного противника, затем заключил: — Теперь перейдем к официальной части веде­ ния следствия... Но победу над этим человеком праздновать было рано. На последу­ ющих допросах, очных ставках Семенова не признавалась в своей ви­ новности, твердив одно: "К даче взяток никакого не принуждала, деньги брала потому, что их да­ вали за хорошую работу, за умелое ведение защи­ ты в суде". Пантелееву пришлось потратить почти три месяца, чтобы собрать доказательства вины этого опасного и наглого преступника. По четырем фактам взяток было привлечено около двадцати свидетелей, ко­ торые уличали Семенову именно в принуждении к получению крупных сумм денег за "услуги". В начале февраля Константин Петрович Загороднев санкциони­ ровал арест адвоката Се­ меновой. А спустя месяц агентурными данными было установлено, кто носит прозвищ е "На­ лим". Это был двоюрод­ ный племянник Семено­ вой Алексей Наливай- кин. Рассчитавшись с елецкого кожзавода и ос­ тавив жену с ребенком, после покушения он ски­ тался в Добринке, не об­ щаясь ни с родными, ни с близкими. Хлеб насущ­ ный добывал случайной работой. Пантелеев и Ширяев выехали в Добринку по первому звонку из мили­ ции. Исподволь следили за поведением Наливай- кина. Сделали четкие фотографии его с разных точек. На одной из них он стоит у буфета и пьет пиво, на другой — сидит в ресторане с компанией южан и девиц, на третьей — шагает по безлюдному переулку от стоящей у забора грузовой автома­ шины... С этими фотографи­ ями подполковник Ши­ ряев ездил на неделю в Измалково. Все подтвер­ дили: "Да, этот человек похож на того, который входил в здание проку­ ратуры и выходил из него в момент покушения на Корецкого..." Задерживать Нали- вайкина Пантелеев пока не решался, хотя Ширяев настаивал на этом. — Момент не насту­ пил, Виталий,— говорил Николай Егорович. — Пусть дозревает, пусть одиночество почувствует острее. По поведению видно, он пока не осоз­ нал глубоко утерю духов­ ной мамаши. Ширяеву претил фи­ лософский подход к та­ кому делу. Искоса, иног­ да свысока поглядывал он на прокурорских кол­ лег. Слишком они, по его мнению, были мягки, интеллигенты в следст­ венной работе. Другое дело милиция. Нашел, опознал, доказал вину и... — хватай за горло, припирай к стенке. Так скорее язык развяжет. Но у Пантелеева свой стиль работы . Этот стиль , проверенный практикой, перенял он у асов дела, какими явля­ ются Загороднев, Майо­ ров и многие другие его старшие товарищи и на­ ставники. — Твоя мягкость, Ни­ колай Егорович, меня бесит, — возразил Ши­ ряев. — Ей-богу, бесит. Наливайкин же может уйти в бега, тогда как? Корецкий стал хиреть... Без него "спортсмен" не расколется... Пантелеев молча вы­ шел из комнаты (а зани­ мали они ее в отделе ми­ лиции ) , через минуту вернулся с беременем су­ хих сосновых дров. Под­ ложил несколько по ­ леньев в печку. Присел около духовки и закурил. Ширяев занимал место у стола. Он все время ри­ совал чертиков шарико­ вой ручкой на куске кар­ тона. Вошел старшина милиции, козырнул под­ полковнику Ширяеву, хотя тот был в штатском костюме, и доложил. — Наливайкин уво­ лился с доручастка, рас­ чет потребовал. Ширяев хотел что-то сказать, но его опередил Пантелеев. — Сделайте так, что­ бы задержали выдачу ему денег. Дня на три-четы­ ре. Делайте осторожно. Старшина вышел, и Ширяев снова набросил­ ся на Николая Егорови­ ча. Подош ел к нему , присел на корточки , словно капризный ребе­ нок перед родителями. — Четыре дня ждать? К чему? Зачем? Дума­ ешь, за этот срок твой плод созреет и будет мяг­ че, податливей? Пантелеев положил на широкие плечи Ши­ ряева свои мускулистые длинные руки, придавил его кряжистую фигуру книзу, привстав над ней и, звонко засмеявшись, ответил: — Податливее будет. Будет таким, каким ты сейчас подо мной. Вот увидишь. Психологию таких надо знать, доро­ гой мой Виталий Андре­ евич. Через два дня сюда прибудет и Корецкий. Врачи "кусочек солныш­ ко" ему вшивают. Ширяев освободился от объятий Николая Его­ ровича, сел на свое место и уже спокойно, беззлоб­ но сказал: — Ладно. Быть по- твоему. Утром , спустя два дня , когда открылась касса дорожного участ­ ка, к окошку подошел Наливайкин. Одет он был в черный суконный пиджак, матерчатые бо ­ тинки на молнии. Не­ бритый, ввалившиеся скулы резко очерчивали продолговатость поху­ девшего лица. — Пришел опять за деньгами, — простужен­ ным голосом сказал он. — Пойду в Госбанк в одиннадцать, — произ­ несла безразлично кас­ сирша. — Будут деньги — выдам, не будут — по­ дождешь. — Опять то же самое, — раздраженно запричи­ тал Наливайкин. — Не тыщу же получаю , а семьдесят рублей... Ну, а если не могу ждать до одиннадцати? — Приходи после обеда. — Не могу и после обеда, совсем не могу. Поняла? К кассе подошел не­ высокий пожилой чело­ век в сером демисезон­ ном пальто. — Ты чего это, Алек­ сей, раскричался? — А тебе чего, — ог­ рызнулся Наливайкин на подошедшего, — ты на­ чальник какой? — Рассыльный я сель­ советский. С вечера тебя ищу, да люди добрые п од ска зали , где тебя можно обнаружить. По­ вестку для тебя принес с вызовом в милицию... В передней части ко­ ридора, около входной двери, стоял у окна Ши­ ряев. Тут же толпились несколько рабочих, ожи­ дая начала оперативки. Виталий Андреевич по одежде, манерам поведе­ ния не отличался от ра­ бочего люда. Покуривая, он исподволь, незаметно следил за Наливайки- ным. Его интересовало, как поведет себя в мо­ мент вручения повестки старшим лейтенантом измалковской милиции, какие предпримет шаги после этого. — Я те что, преступ­ ник какой? Скажи мили­ ции: у меня мать при смерти, к ней собрался. — Мое дело вручить, а твое — исполнять вы­ сокие предписания. — Отстань, некогда мне. — Наливайкин хо­ тел отстранить сельсо­ ветского посыльного, но тот преградил дорогу , размахивая перед его ли­ цом повесткой. — Дурак ты, Алешка, тебя же, если не пой­ дешь, на веревочке при­ ведут как бычка. Да и вы- зывают-то, слышал, за продажу какого-то авто­ мобильного ската... Наливайкин изучаю­ ще посмотрел на незна­ комца, похлопал его по плечу. — Слушай, почталь­ он, а не пропустить ли нам с тобой по малень­ кой. Вижу, по душе она тебе. У меня есть на бу­ тылку. Идет? — Не идет. Я при ис­ полнении. А при испол­ нении — не пью,тебе то­ же не советую. Придешь по повестке, а оттуда мо­ гут взять за локотки и в холодильную камеру... Алексея не покидало чувство трагической раз­ вязки. Были, правда, мо­ менты, когда он верил в свою безопасность, ве­ рил: все пройдет, забу­ дется. Иногда, после по­ сещения Семеновой или Матюхина, он позволял себе сходить в кино ,зай ­ ти в чайную, чтобы про­ пустить сто граммов. Обычно Алексеи вел от­ ш ельнический образ жизни, сторонился шум- - ных компаний. И вот ро­ ковое известие: "Тетя взята под стражу". С этой минуты он представлял перед собой пропасть, в которую его вот-вот столкнут. А оттуда, из этой пропасти, один не выберешься. Алексей твердо решил: бежать, бежать подальше, хотя бы на сибирские лесо­ разработки. затеряться там среди тайги. Но куда уйдешь без денег? К'жене или к ма­ тери тоже нельзя появ­ ляться. Там, возможно, милиция. И вдруг этот проклятый почтальон! Может и впрямь его вы­ зывают из-за пропажи какого-то колеса. В до- ручастке, где он работает подменным шофером, то и дело что-то пропадает. За прокурора не вызы­ вали б, а сразу наручни­ ки одели... Наливайкин взял в руки повестку: — К каким часам вы­ зывают-™? — К десяти, кажется. Алексей пробежал глазами повестку, вер­ нулся к кассе, просунул голову в окошко и ска­ зал: — Приду за деньгами к одиннадцати. Приго­ товь. Повернулся и ши­ роким шагом направился к выходу. Следом пошел за ним сельсоветский ассыльный, подражая ольной стариковской походке. Ширяев пропу­ стил мимо себя Наливаи- кина и старшего лейте­ нанта, выждал несколько секунд и тоже покинул шумный коридор дорож­ ного участка. В стороне ждала легковая автома­ шина. Он сел рядом с шофером и направился в село, где проживали отец и мать Наливайкина. Пантелеев, заняв ка­ бинет начальника райот­ дела милиции, сидел за столом. С минуты на ми­ нуту ждал появления На­ ливайкина. Что сулит ему эта встреча? Прямых доказательств покуше­ ния Наливайкина на жизнь прокурора у него не было. Вся надежда ли­ бо на признание своей вины Наливайкиным , либо прояснение памяти Корецкого при встрече с этим человеком. В его практике не было случая, чтобы кто-то из преступ­ ников, войдя в кабинет следователя, заявил с по­ рога: "Да, я совершил преступление. Секите го­ лову". Рассчитывал Панте­ леев также на психоло­ гический эффект, на не­ опытность Алексея про­ тивостоять воле следова­ теля. Как-никак этот моло­ дой человек, попавший под влияние негодяя и надевший на себя тяже­ лое ярмо, не может долго его носить, не может, не в состоянии мириться с тем положением, в кото­ ром оказался. Пантелее­ ву стал известен послед­ ний разговор Семеновой со своим племянником. Она упрекала Алексея за трусость при исполне­ нии своего приговора Корецкому, предлагала ему вторично сделать по­ пытку убить прокурора. Наливайкин вошел без стука, держа в руке повестку. Заметив за сто­ лом незнакомого челове­ ка в штатском, остано­ вился почти у самого по­ рога и сказал: — Вы вызывали меня насчет кражи какого-то колеса? Николай Егорович пристально смотрел на Наливайкина, стараясь представить с еб е , как этот человек выглядел в той одежде, в какой за­ помнили его свидетели в тот трагический вечер. Высокий, широкопле­ чий, с открытым взгля­ дом карих глаз. Лицо продолговатое, продуб­ ленное ветрами и моро­ зами. Не пай-мальчик, не слюнтяй безвольный, а видимо, решительный, смелый. На такое пре­ ступление может поити только сорвиголова. Пантелеев ничем не выдавал своего привыч­ ного волнения перед первым допросом пре­ ступника. Как всегда был спокоен, сдержан. При любых вспышках гасил свои эмоции. Сейчас, в затянувшейся молчали­ вой паузе, он старался по выражению лица, жестам Наливайкина прочитать его мысли. Раздумывал он также над тем, с чего начинать разговор, не с пропажи же какого-то автомобильного колеса, выдуманного старшим лейтенантом, а с чего-то существенного, пусть да­ же не имеющего прямого отношения к данному преступлению. Наливайкин не вы­ держал, сказал: — Меня вызывали в милицию дать показание о краже... — Ваша фамилия — Наливайкин? Алексей Алексеевич Наливай­ кин? — Да. — Проходите, сади­ тесь. Меня зовут Нико­ лай Егорович Пантелеев. Работаю старшим следо­ вателем областной про­ куратуры. Алексей, садясь на стул, стоящий около сто­ ла, и услышав фамилию Пантелеев, о ком не раз говорила ему Семенова, чуть не соскользнул на пол, но удержался, ухва­ тившись рукой за острый угол стола. — Отчего это вы, Алексей Алексеевич, ча­ сто меняете место рабо­ ты? Только устроились шофером и вдруг... — Заработки не уст­ раивают, вот и меняю. — А до приезда в До­ бринку где работали? — На кожевенном за­ воде, в Ельце. — Но там же заработ­ ки высокие... Кстати, когда вы оттуда уволи­ лись? — В мае... — Какого числа? — Двенадцатого. На­ доело там. Тяжело. — Валентина Семено­ ва ваша тетя? — Двою ... — Нали­ вайкин запнулся, при­ творно закашлялся, а когда отпил глоток воды, поданный в стакане Пантелеевым, бросил на него злобный взгляд. — Порядочные люди родных и близких при­ знают, Алексей, — спо­ койным голосом упрек­ нул его Пантелеев. — Ва­ лентина С ем енова — двоюродная сестра ва­ шей матери и родная се­ стра Комаровой. С ней же вы ездили в Измал­ ково. А с Матюхиным, ее мужем, ходили недавно на охоту. — Пантелеев сделал паузу, изучающе глядя на Наливайкина. Свои вопросы, казалось, далекие от существа де­ ла, он ставил за тем, что­ бы дать понять ему: след­ ствию известно о его преступлении, психоло­ гически надломить, а не насторожить, как на пер­ вый взгляд казалось. —Допустим, Семено­ ва тетя. В нашем родстве только она одна — юрист. Такой надо... — Гордиться? — Так вы хотели сказать? — Может и так. — И слепо верить ей, принимать на себя смер­ тельный удар, защищая ее от возмездия? Вы зна­ ете, что тетя арестована? — Да... — А за что арестова­ на, знаете? — По н ед ор а зум е ­ нию... — Повторяете слова Матюхина... — Пока живу своим котелком... — Ваш котелок, если б он работал, отличал бы черное от белого, правду ото лжи, не завел бы вас в кабинет следователя. Не заставил бы страдать, умываться слезами вашу жену, сына, мать... — Откуда вы знаете о моей жене, сыне? — Знаем. Знаем, как Зине и Сашке тяжело. Знаем, что вы рассказы­ вали ей о попытке убить прокурора... У ног валя­ лись, прося прощения. (Окончание следует.)