Восход. 1998 г. (с. Измалково)

14 января 1998 г. " ВОСХОД ' 3 стр. (Продолжение. Нача­ ло в №№ 99-104/97, 1- 2/98) П о з д н о вечером, вернув- I 1шись в Измалково, Пантелеев получил письмо из облпрокуратуры. Распе­ чатал конверт, извлек не­ большой лист бумаги. Это был ответ на запрос о Се­ меновой. "Семенова Валентина Семеновна, 1939 года рож­ дения, судимой не значит­ ся...” Невольно сжались ла­ дони в кулаки, как-то не­ естественно задергалась правая щека. Пантелеев от­ бросил от себя этот листок бумаги и в волнении стал расхаживать по кабинету. Ему бы отлежаться просту­ женному, отдохнуть, но он считал это для себя блажью. Пантелеев втайне надеялся, думал, что за Семеновой водятся грехи... Ошибся. Тут же зазвонил теле­ фон. Пантелеев снял трубку и, успокоившись, тихо ска­ зал: — Слушаю. Ах, это ты, Федор Кузьмич. Почему злой? Вспышка произошла. Постараюсь. Что? Повтори. Наш дедушка в Добринке был? — Пантелеев придви­ нул к себе папку и приго­ товился записывать. —Дик­ туй по буквам. Константин, Ольга, Мария... Ясно, ясно. Деревня Комарово. Какой еще сюрприз? Он вернулся, она выехала на такси в До- бринку... Спасибо, Федор Кузьмич. Сообщение из Елецкой милиции укрепило предпо­ ложение в том, что поиски "спортсмена" надо начинать с Добринского района. Не­ сомненно и другое: Семено­ ва и Матюхин имеют с ним связь, либо непосредствен­ ную, либо через кого-то. Со слов Федюкина Пантелеев знал: раньше Семенова ре­ дко навещала добринские села. Ее ничто туда не тя­ нуло, даже могила матери. Теперь она туда зачастила. Может, память детства всколыхнулась? Так ведь бывает, и упрекать за это грех. Другое дело Матюхин. Какая срочность там у не­ го? Раздумья Пантелеева нарушил приход Корецкого. Иван Васильевич, еще не совсем окрепший, пока не выходил из дома. Но сегод­ ня, глядя на поздний огонек своего кабинета, не усидел, решил зайти, поговорить о том о сем. В ведение след­ ствия, как потерпевший, он не имел права вникать, что- либо советовать. Увидев вошедшего, Ни­ колай Егорович вышел из- за стола, крепко пожал ему руку и, усадив Ивана Ва­ сильевича на диван, сел с ним рядом. г- Как здоровье? — Терпимо. Бью баклу­ ши по воле врачей. Пантелеев положил руку на плечо Корецкого и, лас­ ково глядя ему в глаза, спросил: —Скажи, Иван Василь­ евич, ты с кем-либо делился своими данными о взятках Семеновой? Помнишь, ты мне говорил, что она кроме Соловьевой обобрала, как мне помнится, Глушкову, Злобину... Корецкий поправил на голове повязку, достал из кармана носовой платок, высморкался. — Был такой грех... —А могла она узнать об этом? — Живу-то я в деревне. У таких слухов ноги долги. Могли и до нее донести. Пантелеев подошел к окну, открыл форточку и закурил, погрузившись в мысли. У него созревал дру­ гой план ведения следствия. В районе уже многие знают, что новый следователь, прибывший из Липецка, продолжает искать преступ­ ника, поднявшего руку на прокурора. Теперь поиски его он приостановит — бес­ полезно. В поединок с ним, как видно, включились суп- j руги-юристы. Они ему бу­ дут мешать, чего бы им это ни стоило! Выиграть бой, значит, заставить их пере­ ключить свое внимание на другое, заставить защищать­ ся. — Иван Васильевич, — после долгого молчания за­ говорил Пантелеев, — ты мог бы сейчас его узнать? — Я уже говорил тебе, Коля. Не представляю, ка­ кой он. — Тогда к тебе друже­ ская просьба. Нас с тобой вместе никто не должен больше видеть. —Это почему? —с оби­ дой в голосе спросил Ко­ рецкий, — гордыня в тебя вселилась?.. —Не обижайся. Так на­ до. Надо для дела... Дай мне, пожалуйста, все, чем ты располагаешь о взятках. Корецкий, не говоря ни слова, открыл сейф, достал оттуда черную папку и по­ ложил на стол. Проговорили они до полуночи. Говорили о пого­ де, об охоте, о рыбалке. Пантелеев с упоением рас­ сказывал, как он брал у Яс­ ного хутора, что за Добрым, полуметровых лещей. Брал не на что-нибудь особое, а на распаренную "стеклянку" (так рыбаки называют свет­ лую, похожую на хрусталь­ ное стеклышко, пшеницу). Только доставать его труд­ новато. Но может ли это ос­ тановить азартного рыболо­ ва, когда ждет его полумет­ ровый лещ? Проводив Корецкого, Пантелеев не стал знако­ миться с содержанием чер­ ной папки, запер ее в ящик стола и улегся спать. Чуть свет поднялся, проглотил кусок сыра, запил холодной водой и отправился на ав­ тобусную станцию. Утро выдалось румя­ ным, безветренным. Через два с половиной часа Ни­ колай Егорович был в обла­ стной прокуратуре, где только что начинался рабо­ чий день. У Константина Петровича Загороднева уз­ нал, что коллегия областно­ го суда, рассмотрев протест прокурора области, опреде­ лила Борису Соловьеву ме­ ру наказания: один год ли­ шения свободы. Сообщение это обрадо­ вало Пантелеева. Посовето­ вавшись с Загородневым, он тут же позвонил в обла­ стное управление внутрен­ них дел подполковнику Ви­ талию Андреевичу Ширяе­ ву. Ввел его в курс дела и попросил: — Виталий Андреевич, ой как надо срочно позна­ комить Соловьева с новым судебным решением и по­ просить Бориса написать письмо матери... За пись­ мом я зайду к тебе дня че­ рез два... Договорились? От­ лично! В добринских деревнях Николая Егоровича интере­ совало, к кому и зачем при­ езжал Матюхин, кто и что знал о прошлом его супру­ ги, есть ли у нее близкие из молодых парней, похожие на "спортсмена”. В Комаро­ ве отыскал глазами дом се­ стры Семеновой, заметил у магазина двух старичков, сидящих в сторонке, на бревнах, подсел к ним. Уго­ стил сигаретами. Старички приняли Николая Егорови­ ча за приезжего, интересу­ ющегося закупкой картофе­ ля. Поговорили об урожае, о ценах, коснулись житья- бытья тут и там, откуда прибыл заготовитель. Пантелеев вскоре заме­ тил вышедшего из дома Ко­ маровых парня с удочкой. По приметам, обрисован­ ным Федюкиным, это был Михаил. Чернявый, с уси­ ками, в длинной фуфайке с чужого плеча, в резиновых сапогах. Когда Михаил скрылся за последним до­ мом у выгона, направляясь к озеру, Пантелеев распро­ щался с собеседниками-ста- ричками и направился на соседнюю улицу. Оттуда то­ же можно было пройти к : озеру. По дороге он нашел ! хворостинку для удилища, а | в портфеле в коробочке у I него постоянно находились жилки, крючки, поплавки, I грузила. Рыбалка лучшее место для знакомства. Но в планы Пантелеева не входило зна­ комство с этим не вполне здоровым человеком. Он просто использовал случай поговорить с ним на отвле­ ченную тему, не раскрывая себя. Местных рыбаков не должно удивить появление незнакомого на водоеме, хотя бы с примитивной сна­ стью. Перед ледоставом кара­ си клевали при каждом за­ бросе. Пока Николай Его­ рович смастерил удочку, на­ низал червяка, выкопанного в навозной куче около до­ роги, Михаил уже поймал несколько золотистых рыбе­ шек, радуясь удачному на- —Ты что ж это, не пой­ мал и уходишь? — прими­ рительно, беззлобно спро­ сил Михаил. — Пойду на тот берег, к леску. Там крупнее ловят­ ся. Прошлой зорькой я взял там килограммов восемь... Перейдя по плотине на тот берег и углубившись в лес, Николай Егорович бро­ сил снасти под кусты и по­ спешил опять в Комарово. К вечеру добрался до сосед­ него села, где жил участко­ вый милиции. Представился молодому лейтенанту, но о цели своего приезда умол­ чал. Уехал со скудными данными, зато установил: Комарова, мать Михаила, носила девичью фамилию Васильева, родилась в 1934 году, на год раньше своей родной сестры Валентины. Значит, Васильева-Семено­ ва, размышлял Николай Егорович, не 1939 года рож­ дения, как значится в пас- ПЕТР ВЫСОЦКИЙ СЛЕЗЫ 1 Щ 1 | ДЕТЕКТИВНАЯ ПОВЕСТЬ чалу. — А ты, молодой чело­ век, рыбак, вижу, отмен­ ный. Может даже счастлив­ чик. — Уметь надобно. Рыба она кто? Такая же, как и мы с тобой, с умом... По­ дашь ей кусок — она и ра­ да. Пантелеев заметил под глазом Михаила иссиня- черный вздутый волдырь. — А ты, счастливчик, с кем-то подрался, — между прочим заметил Пантелеев. Михаил вытащил из во­ ды крупного карася, выбро­ сил его в пребрежную траву и, закинув опять удочку, от­ ветил: —Я не дерусь. Не умею. Полено меня ушибло. Де­ рется "Налим". Он, ты не поверишь, быку голову ото­ рвал... Поплавок на хворостин­ ной удочке нырял и нырял, а хозяин ее, присев на кор­ точки, широко открытыми глазами уперся в куст осо­ ки, растущей чуть ли не по­ среди пруда. Детское откро­ вение парня с усиками, оде­ того в фуфайку с чужого плеча, резануло его в самое сердце. "Налим", "Налим”, — повторял про себя Пан­ телеев. Кто он, этот "На­ лим"? — Смелый, видать, твой "Налим", — удивленно про­ изнес Николай Егорович. — "Кукла", его баба, мамке моей об этом расска­ зывала, а я подслушал, — откровенничало взрослое дитя, громко восторгаясь каждому карасю, выуженно­ му из воды. —"Налим" сме­ лый. Второго быка колхоз­ ного увел в овраг, и там ему нож в горло. Тьфу, сорва­ лась, окаянная! — Как зовут-то "Нали­ ма"? Может, я его знаю, — осторожно спросил Нико­ лай Егорович. —Это не Ко­ стя Давыдов, добавил он, назвав имя и фамилию, ка­ кие на ум пришли. —Не... Зовут его Алеша. Дядя мой. Он приезжает... Опять, стерва, сорвалась, — вскрикнул Михаил. — Из Москвы? — Чего пристал. Не знаю... Минут через пять Пан­ телеев начал сматывать удочку. порте и как указывал Фе­ дюкин в запросе, послан­ ном в Москву, а на четыре года старше. Пантелеев знал теперь и другое: высокий, сутулый пожилой мужчина в очках, а это был Матюхин, к Ко­ маровым не заходил в этот приезд. Его видели у мага­ зина. Выпрыгнул он из ку­ зова попутной машины, за­ кинул за спину рюкзак, по­ весил на плечо зачехленное ружье и направился в сто­ рону леса, где, возможно, и встречался он со "спортсме­ ном". Сестру Комаровой, то есть Валентину, вообще ни­ кто не видел в деревне эти дни. Участковый, будучи местным жителем, не знает и не слышал, кто на его участке носит прозвище Налим” и "Кукла". Побыв еще день в До­ бринке, в милиции, проку­ ратуре, Пантелеев с тем и вернулся в Липецк. Зашел к Ширяеву, взял у него пись­ мо от Бориса к матери и, не зайдя даже домой, отбыл в Измалково. Он не мог, не имел права прерывать нача­ тую работу, отвлекаться на что-то другое, что может его расслабить, притупить воображение, вызвать ле­ ность, апатию, наконец. Именно своей напористо­ стью, самодисциплиной, умением держать себя по­ стоянно в рабочей форме, какая нужна следователю, он и брал высоту за высо­ той, удачно одно за другим расследовал запутанные де­ ла. Николай Егорович, вы­ работав в себе удивительно цепкую память, редко при­ бегал к подробным блок­ нотным записям. Записывал не эпизоды, раскрывающие суть расследования того или иного преступления, а делал свои, неведомые для других пометки. Вот такую запись он оставил в своем потер­ том блокноте в тот раз в Добринке: "Нач. октября, 1982... Алексей, "Налим", "Кукла". Кто?" Эти вопросы он поставил и перед работ­ никами добринской мили­ ции. Будет ждать ответа, на­ поминать. В измалковскую глухую деревеньку, где жила Со­ ловьева, Пантелеев приехал вечером, добрался на пере­ кладных. Погода стояла | теплая, сухая. На огородах j и в садах работали люди. Посмотрел бы кто со сторо- j ны на этого человека —ще- ! голеватый красавец, сказал ■бы. Одет в выутюженный светло-коричневый костюм, такого же цвета плащ, при галстуке, желтые с блеском, остроносые туфли на высо­ ком широком каблуке. Как будто только что вышел из дому в театр, а не ехал по пыльной ухабистой дороге два десятка километров. Пантелеев, увидев изда­ ли на двери дома замок, уселся на спиленный трух­ лявый дубок, лежащий у па­ лисадника, и закурил. Ждал он не долго. Снизу, от ре­ чки в его сторону шла жен­ щина. Когда она приблизи­ лась к палисаднику, он встал. — Вы Соловьева? — После замужества так и величают. А вы кто буде­ те? Кому я вдруг понадоби­ лась? — Я — следователь об­ ластной прокуратуры. Фа­ милия моя — Пантелеев. Было заметно, как Со­ ловьева оробела. Глядя сни­ зу вверх на высокую фигуру Пантелеева, она машиналь­ но нащупала руками пуго­ вицы на сером пальто и по­ спешно стала его застеги­ вать, как бы стыдясь своей измятой голубой кофты. Видя ее растерянность, Пантелеев предложил: — Чего это мы остано­ вились на глазах у людей. Пойдемте в хату, там и по­ говорим. Переступив порог дома, Соловьева бросила на ходу. —Я только переоденусь. Она скрылась в спальне, задернула занавеску, заме­ няющую дверь. Пантелеев прошел к столу, сел на та­ буретку, опершись спиной о холодильник, и стал рас­ сматривать скромное убран­ ство комнаты. Остановил взгляд на семейной фото­ графии, висевшей на стене сбоку от окна. На фотогра­ фии были изображены двое мужчин и мальчик, сидев­ ший на коленях одного из них, две женщины. Та, что стояла крайняя слева, была Соловьева. Статная, с лучи­ стыми глазами, скрестив­ шая руки на груди. Вышла из спальни Со­ ловьева, одетая в голубую кофту, вельветовую серую юбку. На ногах черные ла­ кированные туфли, русые волосы подстрижены "под мальчишку". Присела у про­ тивоположного края стола. — Так зачем же я по­ требовалась товарищу сле­ дователю? — спросила она, открывая в улыбке ровные белоснежные зубы. —Меня допрашивал один липец­ кий... Пантелеев залюбовался красивым смуглым лицом этой женщины, совершенно непохожей на ту, о которой рассказал ему Федюкин, и какую увидел три минуты назад. В темных, немного раскосых глазах он прочел затаившуюся печаль. — Видите ли, товарищ Соловьева, — начал Панте­ леев. — простите я не знаю вашего имени-отчества... — Мария Федоровна. Можете звать просто —Ма­ ша. Меня все так зовут. — Кто вас обидел, Ма­ рия Федоровна? — Никто, — скорее ма­ шинально, чем осознанно ответила она. Потом поду­ мала и так же отрезала: — Никто меня не обижал. Я не из тех, кто подставляет вторую щеку под удар. А откуда вы это взяли? — В начале мая вечером вы были у прокурора райо­ на. А ведь к прокурору про­ сто так, справиться, ска­ жем, о его здоровье, не за­ ходят... Соловьева поджала гу­ бы, повернула голову к ок­ ну, задумалась. Пантелеев продолжал смотреть ей в глаза, стараясь прочесть в них те мысли, которые вол­ новали ее. Но глаза собе­ седницы не выражали ни удивления,-ни тревоги. — Была у Ивана Ва­ сильевича, — безразлично начала Соловьева. — Что правда, то правда. Горем своим зашла поделиться. Сына Бориса посадили. — А знаете, Маша, — перебил ее Николай Егоро­ вич, — что с Иваном Ва­ сильевичем произошло? — Знаю, — безразлично ответила она, — люди рас­ сказывали, по радио слы­ шала. — Произошло именно в тот момент, когда прокурор читал вашу жалобу... — Пантелеев заметил, как Со­ ловьева вздрогнула, повер­ нула голову и уставилась на него широко открытыми глазами. —Значит, из-за меня он пострадал, — выдавила она. Из-за меня чуть не убили его. Так или не так, това­ рищ следователь? Пантелеев хотел возра­ зить, сказать слово утеше­ ния, но она его перебила. — Да, я написала ему жалобу. Написала про Бо­ риса. Мне говорили: будут деньги —не будет срока, не будет денег — будет срок. Что оставалось делать, ска­ жите? Да может ли эта сум­ ма приравняться к трем го­ дам лишения? Если у вас есть дети, вы поймете, ка­ кая бывает им цена в труд­ ные дни. Себя отдашь, жизнь отдашь, чтоб дитя твое на глазах оставалось... Пантелеев хотел было переспросить, кто вынудил ее на дачу взятки, при ка­ ких обстоятельствах это бы­ ло? Но не стал перебивать, решил дать возможность этой женщине излить свою душу. О письме Бориса он пока молчал, ждал случая, когда она вдруг замкнется, не станет откровенной. А такая перемена в ее поведе­ нии могла произойти. Что- то заставило ее написать последнее письмо? Соловьева замолчала, подняла глаза на фотогра­ фию, достала носовой пла­ ток, поднялась, смахнула со стекла, заправленного в рамку, невидимую пыль, опять присела и продолжа­ ла. — По дороге, значит, когда я шла от Ивана Ва­ сильевича, мне встретилась какая-то женщина, совсем незнакомая. Остановила и словно обухом по голове: "Исповедоваться ходила? Вернись и возьми заявление назад. Не возьмешь, сыну хуже будет..." Я не успела опомниться, как она исчез­ ла, сквозь землю как-бы провалилась... Иду, а доро­ ги не вижу. Останавлива­ лась, порывалась назад ид­ ти... Спросите у любой ма­ тери, если она мать, что с ней бывает, когда родное дитя не придет домой ноче­ вать? Ладно, не придет одну ночь, потом-то приходит... А каково ей, когда ее сынок болеее ста ночей дома не ночует? Никакое материн­ ское сердце не выдержит! Не стыдясь слов, она говорила и говорила. Гово­ рила о муже, о сыне, о том, что за проклятой работой проглядела, потеряла Бори­ са. Потеряла на целых три года. А кто скажет, каким он оттуда вернется? — Она, та женщина и заставила вас написать это письмо? — неожиданно за­ дал вопрос Пантелеев, по­ ложив перед ней ее письмо и конверт. Соловьева взяла его ос­ торожно, пробежала глаза­ ми текст, остановила взгляд на подписи, и положила письмо снова на стол, вста­ ла, сдернула с гвоздя поло­ тенце и стала вытирать сле­ зы. Пантелеев внимательно следил за ее поведением, ждал ответа. (Продолжение следует).