Восход. 1990 г. (с. Измалково)

I 3 стр. ф 25 декабря 1990 года € ЮМОР ЮМОР с 3 ЮМОР Неп оеторимое мгновенье Тихо, тихо, товарищи! Приглушите зву чание ва­ ших радиоприемни ков , те­ левизоров, радиол, магни­ тофонов. Перестаньте на время бить посуду, свер­ лить дырки в стене и за ­ бивать гвозди. Оставьте в покое домашних живот­ ных, двери, пылесосы, стиральные машины и миксеры, позвольте свое­ му ребенку ненадолго рас статься с музыкальным инструментом и замол чи­ те сами. Тихо! Еще тише. Слышите? Ид ут часы. Ча­ сы нашей жизни. Минуты. С ек унды. Только что про­ летело мгн овение, которое никогда не повторится. А сколько их было в уходя­ щем году! Грустных и ве­ селых, пе чальных и радо­ стных, забавных, востор­ женных, пре к расных. И всегда неповторимых. С ко лько расставаний и встр еч, с ко лько слез и улыбок было,- С ко лько раз прозву чало замеча­ тельное слово «здравст­ вуй» и не менее заме ча­ тельное «до свидания». Ктб-то первый раз произ­ нес—«мама», а кто-то впервые сказал в весен­ нем парке: «Я люблю те­ бя ». Вы помните, как лопа­ лись по чки и распуска­ лись первые зеленые ли­ стья? Потом они пожелте­ ли, опали. • Листопад... «Осторожно — листопад!» — появляется дорожный знак. Нет, внимание —ли­ стопад! Стойте' — листо­ пад! Это щостал ъгия по \ ходящему. По будущему. Которое будет повторять­ ся и повторяться. Вновь и вновь. Радуя своей ог­ лушительной зеленой све­ жестью,- сисей первоздан­ ной неповтрримостью. А первый гром! Гроза. И этот проливной дождь. Смывающий все обиды и ого р чения. Дождь, после которого появлялось же­ ланное солнце и небо ста­ новилось ослепительно бездонным. И воздух был свело, п пели птицы, и кружилась,-голова от запа ха черем ухи. От счастья. С ко лько песен спето, сколько написано стихов, сколько сделано добрых дел: А в самом деле,— сколько? Вряд ли най­ дется такой ч удак, кото­ рый взялся бы все это подс читать. Да и нужно ли? Потому что невозмож­ но уложить в математи­ чес к ие рамки моменты вдохновения, взлеты твор чес ко й фантазии, души прекрасные порывы—все то, что называется яшз - кыо. Идут уасы. Они идут по земле, отс читывая мгн о­ вения, из которых сотка­ на наша жизнь. Говорят: вы чер кн ут из жизни еще один год. Нет, не вы чер к ­ нут, а вписан. Вписано еще одно неповторимое мгновение, мгновение, ставшее вечностью, кото ­ рое останется с нами на­ всегда. З И М Н Я Я З А Б А В А —Петькин, ты чего сам в снегу возишься? — Бабу леплю, Петр Иванч. —Какую бабу? * •*—Снежную. — Ты что, с ума сошел, конец месяца же! — Ничего к Новому го­ ду успею... — Ты мне брось эти шу точки, где снег взял? Де - фнцнт ведь! —Так это же прошло - годний. —Все равно разреше­ ние нужно. И потом, к че­ му нам баба? Что это за дикие нравы, Петькин? У нас не варьете . и не мюзик-холл, а серьез мое производство. Сообра­ жать надо. — Так ведь Новый год же... Зима... же мне, Буанаротти. —Жалко, Петр Иванч. Старался... — Вот и работай с таки ми людьми.,Си, видите ли, какую-то бабу пожалел. А начальника ему не жалко!.. — 11 вас жалко, Петр Иванч. нам,екай. Вы мне здесь та кое поналепите, что потом но расхлебаешь. Вам толь ко дай волю; сегодня баба, завтра... И что -ж тогда Петр Иванч, но она снежная. Типичный ■авитель детских ска - Знаем мы, эти сказ - кн. Слышали. Выл двор, шк двор. И надо же тебе додуматься! —- А что я такого сде­ лал? Баба, как баба. Очень даже симпатичная. — Да уж куда лучше! Почему нос красный? Боль ная, что ли? — Это у нее с мороза!.. Разрумянилась... — Ах, с мороза! Это мы с тобой знаем. А другие что подумают? Ты хоть, прежде чем лепить, согла­ совал с кем-нибудь этот вопрос? —Представитель мест - кома в курсе. — А решение есть? — Нет. ,—Ну вот, когда будет решение, тогда мы с тобой г. продолжим разговор. А кока замени нос, и пусть завхоз спецодежду выпи­ шет. Накинешь на нее. Не удобно все-таки. На виду стоит. Увидит еще кто- нибудь. Хлопот не оберешь — Ты не намекай, не ся. А. КЛИМОВ. — А если ревизор на- ' ранет? Он не посмотрит, что зима. Так что, давай-ка, демонтируй эту скульпту ­ ру подальше от греха. То - а ■будет? же предст зок. За словом—характер Авось — особое русское слово, в котором, как ни в каком другом — судьба на ■рода, его характер, его серд це, его любовь к жизни, его политическая сущ­ ность. Иногда приходится слы шать наше национальное, гордое. Например, в песне о России: «Ты веками не - понятна чужеземным муд рецам». Давайте без лиш­ него бахвальства попроб.у ем объяснить свой харак - тер, если он непонятен нам самим, так что же мы хотим от других: а если понятен, нужно быть вели кодушным п не без пользы для себя сказать о себе, кто мы такие — предста­ виться, так сказать... Так вот авось. Точного перевода на других языках этого слова в таком же лек сико - этимологическом строе нет и не случайно. Природа среднерусской по лосы — главная определи ющая нашего характера. Она характеризуется ярко выраженной устойчиво стью. Очень устойчивой неустойчивостью, так ска­ зать. Живущему здесь мож но посочуствовать: он ни­ когда не знает, какой бу­ дет в этом году апрель, май, июнь, июль август, сен­ тябрь. Да и зимние меся­ цы У нас с сюрпризами, хо тя зимой хлцб не растят. А вот когда его выращива­ ют, сеют, полют, убирают, у нас всегда неопределен - ность. Это сейчас климат повлажнел (на долго ли?). А раньше засухи были не­ редкими гостями на рус­ ских полях. А голод — го ре родителей, детей; голод — это горе вплоть до го­ лодной смерти. Статистика минувших веков — это ста тистика чередования (при­ чем беспорядочного!) сухих и сырых периодов лет. Не­ трудно представить реак - цию, психологию россия­ нина, приложившего все старания, умение, всё си - лы в работе с сохой и— осенью почти ничего, или совсем ничего не получив шего в награду. Нетрудно представить его разочаро - вание, досаду и его теперь уже преломленное через беду новое отношение к земле. Бросить родную землю и уйти от нее искать другую, лучшую?.. Но... устойчивая неустой чивость погоды — это та - кая прелесть, такое прило ложение для настоящей борьбы! II это — особая красота з.емли со всегда за гадочным завтрашним днем. Такую природу нель зя не любить особой лю­ бовью (хотя,- наверное, и можно возненавидеть). Во всяком случае, есть где приложить ум и сердце, чтобы жить, выжить. Надо учесть и обратную реакцию характера природы на ха­ рактер человека. Все вме­ сте это накладывало осо бую печать на человека, его внутреннюю суть. И вот в критический момент начала нового рабочего се зона он должен был выби­ рать и выбрать между от - чаянием, разочарованием с одной стороны и надеждой, верой — с другой. Побеж - дало второе! И назло всем чертям, всем невзгодам русский человек находил в себе силы духа и брался за свое дело: пахал и сеял, произнося как заклинание, как молитву: авось! Трль- ко с этой верой, этой мо­ литвой, с этим заклинани­ ем он мог выжить. О, да—- где-то в е р душе черным углем горела досада; боль голода оставляла в этой душе свои раны, особенно боль за погибши^ близких; но и тут гке — любовь к своей земле, такой харак - терной, норовистой, зага­ дочной... Происхождение слова «авось» несложное: было слово «во», в средне-рус - ских деревнях его можно услышать от старых лю - дей и сейчас: во — это вот, а где-то, на каком-то пери оде словообразования к не му приросло мягкое сь — для большей выразитель - ности и устойчивости. Сло во «во» жило еще после войны в одной шуточной песне, в его припевке: «Во и боле ничего!..» В свою очередь указательное ме - стоимение «во» возникло от восклицания «о», кото­ рое и сейчас можно услы - шать в очень близком омысле к «во», к «вот»: «О, глянь: Колька идет!» То же самое: «Во глянь: Олег идет!» И уже без вое клицания: «Вот глянь: Оль­ га идет». Так что, слог ывось» нам понятен — это то же что и слово «вот». И вот разочарованный, но не от­ чаявшийся человек снова весной берется за дело и говорит: «А вот возьму и опять посею!» Без эмона- ционального подъема, без доброго и в тоже время без злого возбуждения это действие быть не могло. И эта эмоция была ключей к работе, к грядущему, к формированию характера. Сначала отдельного челове ка, потом группы людей, затем — целой нации. Наука, техника, прог­ ресс, изменение климата, человеческий опыт меня - ют отношение к смыслу слов. И иногда положитель ное слово становится отри цательным. Немало мы и сами смеялись над «авось». Но всегда смеялись снисхо­ дительно: «Щелк щелчку ведь розь, да понадеялся на русский авось...» Но если без смеха, то слово «авось» —наша исто рия; в ней есть и грусть, и гордость А главное, в этом слове — ключ к пони манию истинно руского ха рактера, его неистребимо­ го оптимизма, патриотов - ма, целостности, широты, суровости, доброты, а в нужное время решитель­ ности и организованности. У слова «авось» есть слово небось. Сразу вспо­ минается поговорка: ска­ жи, кто твой друг... У авось очень достойный друг. Небось - г это же «не бойсь». Внушение бод рости, мужества, веры, а то и геройства. Авось да небось рядом живут. М. КУЗЬМИН. «восход» НЕ ПРИЗН АВАЯ БОГОВ... Всего какнх-то полчаса По телевизору звучали Российских женщин голоса, А три церквушки показали. Науки, техники дитя Не признает богов чудесных Но импонировала песне Российских храмов красота. Среди, холмов, среди равнин Нам Русь —- не только хлеб насущный, И храм — почетный гражданин Земли, во все века поющей. Не грех богов опровергать— На то ума не надо много,— Куда труднее оберегать Того, что наше, не от бога. Провинциальный человек, Боящийся за чин случайный. Пора понять; необычайна Роль храма здесь, как и в Москве. Не бойся, веселей борись С религией — водой застойной. Но так же смело и достойно Душой земли родной гордись. Нам песня — в голосе ль она, Или она — поющий камень — В бою за Родину нужна, Как для ракеты жаркий пламень. М. ПОЛУКАРОВ. Е. Выставкин * * * Да, я влюблен в чудесный мир, Какой «селом», зовется, В теснине городских квартир Он песней отзовется, О, эта молодость полей, Веселый говор мая, Н пух, от стройных тополей, И пряность каравая. Нетронутая синь реки, И аромат акаций, II огоньки, и огоньки... И звон вечерних танцев. * * * Я по жизни иду упрямо, Расставляя усилий столбы. В 'мир влюбленный, смотрю я прямо, Сам вершитель своей судьбы. Я люблю наших вольных граждан, Скромных тружеников полей, У меня ненасытная жажда— Делать доброе для людей. В жизни я на улыбку запаслив, Не теряю попусту дни. Я ликую — значит я счастлив, Значит счастливы и они. Горит костер на берегу. Шалят там малые ребята, И вьется Дым голубоватый, И крик, и хохот на лугу. Сейчас возьму велосипед, Одену тапочками ноги, И цр проселочной дороге Умчусь туда, где пыли нет. В зеленом платье до колен Стоит кудрявая береза, И я, парнишка из колхоза, Войду в ее веселый плен. Кружись, кружись, моя земля, Цветы, пылайте, голубейте, Как эту жизнь любить 1 умейте, Как жизнь любить умею я. * * * Я изучал ее — и только... Нет, я умею возражать, Но эту девушку нисколько я не пытался удержать. Так узок мир ее и тесен, ! ле не вмещается мое Сокровище стихов и песен, Что окрыляет бытие. Ее душа не ждет полетов, Там нет ни боли, ни огня, Там беззаботный дремлет кто-то, Не понимающий меня. Фотоэтюд В. Перевертуна.