Восход. 1990 г. (с. Измалково)

3 стр. # 2 9 сентября 1990 года «ВОСХОД* М орск ой харак т ер « НА ПОЭТИЧЕСКОЙ ВОЛНЕ Осенние Р А С С К А З В вагон местного поез­ да на ходу вскакивает рас­ красневшийся колхозник, по лицу катится пот. У коменгса первого купе, за­ метив черноволосого с родинкой под'глазом од­ носельчанина, широко рас­ ставив руки, радуется: — Соломон, земляк, привет! — Здорово, Никодим! — отвечает черноволосый. —Садись, брат, вместе дорогу коротать будем... Ты что-ж это, а?—Хватил малость, Никодим. У свата дочка родилась, значит. Ездил обыденкой позна­ комиться с новой родст­ венницей... Красивая вы­ растит дивчина, вот уви­ дишь! — Ну, гляжу я, распа­ рило тебя. г— Продует, — убежден но говорит НикодиМ, — сквозняком отойдет... ока­ янная. — Изойдет, грозой ее возьми, — сожалеет чер­ новолосый. — Ее, трекля­ тую, к такому случаю и пить-то все равно, что деньги на ветер бросать: нашего брата берет плохо, а выдувает в одночасье. Только и отрады, что во рту побывала, а посля за- -*йах смардный—аж тош­ нит и свет белый не мил. Пропустить станцию или разъезд не боятся: все равно далеко не уедешь, да и проводник чуть не всех знает в лицо и по мере надобности дергает кого-либо за сапоги. или толкает в бок.—Эй, ты, спящий красавец... Слазь, приехали. Жена с калача­ ми встречает! — Ай, дает концерт! восторгается, слушая про водника, Никодим, —С ка­ лачами говорит... А? — И с мерзавчиком «особой»!—хихикает Со­ ломон. — На подносе с белой каемочкой... Кроме Никодима и его хорошего знакомого Соло­ мона. в купе едет рабочий с чемоданчиком, молодой комбайнер, голубоглазый, с обветренным лицом, и женщина лет 60-ти. Шутка по адресу жены, встречающей мужа с «мер завчиком», задевает ком­ байнера.—Чего ж тут та­ кого?—недоумевает он по поводу этого, с его точки зрения беспричинного ве­ селья,—Не понимаю над чем смеяться... Меня, на­ пример, встретит. — С калачами или бли­ нами? — Зачем с блинами? Просто так встретит и все. Я на комбайне работаю, жена дояркой. После рабо ты придет на полустанок —и мне и ей приятно... — А ты давно лй же­ нат? — С Вознесения. — Тю,—говорит Нико­ дим,—так это разве же­ на? Это, друг ты мой, по­ к а м е с т еще яблоня в цве­ ту, и неизвестно, соком ли нальется или гусени­ цей пожрется!.. Жена в первый год — душистая, сладкая, как майский мед, а потом с мужа кожу де­ рет. — Красивая! —доволь­ но улыбнулся комбайнер. — Плохо дело, совсем плохо, —решает Никодим, —повяжет она тебя по ру­ кам и ногам. Коромысла­ ми ребра пересчитает... Мне верь, я знаю. —Не понимаю,—пожи­ мает плечами комбайнер, —жена хорошая, мне нра­ вится и я ей, если долго не вижу—скучаем, живем душа в душу, друг друга любим. — Тоже мне, херувим- угодник,—заметил Ни­ кодим и хлопнул по пле­ чу Соломона. —Объясни ему, какая была Поладья Мыскина. — Ох; хороша и осани­ ста, а стройна, что лебе­ душка,—умиляется Соло мон.—И все-таки я ее со­ крушил морским характе­ ром, да у меня много еще было нераскрытых досто­ инств, первый парень на селе, что и говорить. По­ началу жили—не тужи­ ли. песню соловьиную пе­ ли’ как голуби, не могли друг на друга наглядеть­ ся. Она, как и любая мо­ лодуха, в первые дни свадьбы, через чур уж су­ етлива, да угодлива была. А потом, пропасти все ей мало было, стала в меня рогачи, да горшки бросать для облегчения души. — Неужели?—доволь­ но улыбнулась женщина. —А с виду ты боевой, па­ лец в рот'не клади, да и на язык востер, как погля­ жу. — Боевой и есть, и в обиду себя не дам, флот, тетя, есть флот, флотских знать надо. Но одолела сатана при помощи стат­ ности и бабьей хитрости. —А что же с женой все-таки? — вновь подал голос комбайнер. —С женой? — пересп­ рашивает Никодим. — С женой роман или как ее там история была, да рас­ сказывать долго. —А нам времени не за­ нимать, — говорит Соло­ мон, — оно по билету оп­ лачено с лихвой. —С женой, хм! — улыб нулей Никодим, — да вот пришел я с фронта орлом, ну сами знаете, флотский парень. Привык я прежде самостоятельно распоря­ жаться, на корабле все же, как никак, боцман и до мичмана дослужил. Жена соглашалась и утвержда­ ла все мои резолюции без прений и дополнений. Те­ перь же, что ни скажу, она вносит и даже к случаю корректировать старается по своему, вверх килем ставит, бабы ведь ты зна­ ешь какие. С пресерьез- ным видом клонилась ко мне, как послушница к игуменье. Смотрит так бо­ городицей на меня, будто стужей дышит. Извива­ лась ужом, а когда под- спичило, так гремучей зме­ ей лавировала. Неделю приглядываюсь, месяц, думаю перенапря­ жение нервов у нее без мужа или от работы поле­ вой произошло, уляжется со временем. Не утерпел я однажды, голос малень­ ко по-боцмански пустил, а она как ляпнет: «Что ты, —говорит, — кричишь на меня, как полицай?» Я пе­ рестаю на басы нажимать, спокойно так спрашиваю: «Кто же теперь в нашей хате на руководящей дол­ жности стоять будет?» А она, представляете, смеется и говорит: «Если твои нервы не выдержи­ вают, могу и я! Опыт имею, а это великое дело». Ну это еще ничего, это— зыбь на море. Дальше— еще хуже, норд-ост подул„. Как-то приходит с работы усталая, злая и с порога наряд дает: «Прополи ого­ род, цапка в сенях стоит, за макитрой». —То есть, как это, флот­ ский человек «прополи»- спрашиваю. — Моряк сро­ ду такой работой не зани­ мался». —Займешься, не велика шишка, хотя и флотский, силы не надорвешь... Я с этим огородом без тебя намаялась, у меня душа по широкому полю соску­ чилась. —Проучил бы, — по­ советовали рассказчику —Соображал на этот счет, — не отрицает Ни­ кодим,' — но не получи­ лось. Стал куражиться, очумел, думал все сокру­ шу. Как двинусь к ней, как погляжу на ее красо­ ту, в глаза ее карие с ис­ корками загляну, сразу аварийный ход назад даю. — Выпить бы малость для храбрости, — подска­ зал задним числом Соло­ мон,—мне, к примеру, в подвыпитии все бабы на один манер кажутся..., и смелость прибавляется — Цыц, Соломоша! — одергивает Никодим. /— Много ты в красоте жен­ ской понимаешь! Всякие курьезы в природе быва­ ют, и курица петухом кри чит, судьба-то от бога, да только черт ею крутит, вот какая казуистика. Ведь баба—она, что кошка, как хворост вспыхивает, ког­ ти наружу, а притронуть­ ся к шерсти, тут же за ­ мурлыкает и тереться ста­ нет. — Тоже мне, вещий Олег, —* сморозил Соло­ мон.—Постой, кто же зна­ ет, отчего же любишь именно того, кого любишь, а не другого? Это верно, никто не знает, иначе бы такая скука была в жиз­ ни. — Надо дерево рубить по себе,—сказал рабочий. — Лесозаготовитель на­ шелся, — отмахнулся Ни­ кодим и продолжал. — Да, живем, ■значит, покусываем друг друга. Огород все-таки прополол, не пропадать же картош­ ке и капусте, старался по дому и на колхозную ра­ боту ходил тоже. А она, жена, из кожи лезет вон: днем в поле, а вечером, то на собрании, то на курсах, то в кружке самодеятель­ ности. Толи стосковалась она, толи мне назло, толь­ ко вижу, баба моя из рук выскакивает, рвется впе­ ред. Разозлился как-то и надумал ей, жене то есть, как его—ультиматум по­ ставить. Говорю: «Вот что, Поладья, может ты обра­ зованная стала и в уни­ верситете готовишься, й на Доске почета висишь в районе, а только наша жизнь дала трещину и дальше ей ходу нет... Уй­ ду я от тебя!» — Уходи,—говорит, — насильно мил не будешь... Картошку да капусту с собой забери, зимой с но­ вой женой похлебку, да щи хлебать будете! —И тут братцы вижу, что со­ шел с истинного пути. На­ до или вправду уходить, или сдавать позиции. А как же я уйду, когда люб­ лю ее?, Началось во мне невообразимое, как увижу бабу, так всякие инстинк­ ты во мне просыпаются, как у Адама после съе ­ денного яблока. — Смирился, значит,— леший тебя возьми, —ра­ дуется тетушка, победонос но оглядывая купе. — В глубокую оборо­ ну перешел — разводит руками Цикодим,—Осенью к нам агронома в колхоз прислали. Не молодой, но представительный, обхо­ дительный. Проводит он там в кружке занятия раз ные по агрономии, а я си­ жу дома и словно кто-то меня под локоть толкает, подсказывает: «Дурак ты, Никодим, хлопаешь на окно своими' большими бельмами, а там этот агро­ ном, может быть Поладыо твою глазами обстрелива­ ет, привлекает, отшвартует ся, чего доброго, и оста­ нешься ты тут один. Ну, что долго говорить? По­ шел и сам... Куда же де­ ваться было? Учеба, она во все времена не мешает. — Смирился все-таки, —подводит итог тетушка. —Так и надо, советская власть нас вровень с вами поставила, а вы все свое — Нет, ты дальше об­ скажи, — радуется Соло­ мон. — Да что объяснять- то. Помирились, и в гос­ ти на праздники к нам аг­ роном ходил регулярно, а я ночным сторожем ра­ ботал, зерно охранял. — Нет, ты дальше, — требует Соломон.—Ты все открой. Ведь каждый че­ ловек испытывается на три качества, в трех обсто­ ятельствах: на смелость, перед лицом опасности, на мудрую' выдержку в гневе и на терпение к нужде. — А тут и все... Жена, правда, потом бригадиром стала, полеводческой бри­ гадой’ командовала, роди­ ла мне двух сыновей и дочь, а теперь я на ее ме­ сте, ее председателем кол хоза избрали. — У нее и отпуск к свату пришлось просить? —интересуется рабочий. — Да какой там, на два дня всего-то. — Вот комбайнер, мо­ тай на ус,—поучает те­ тушка.—Видал, что кра­ сивая женушка с вашим братом может сделать, в бараний рог согнет, если захочет, понял? Вот так- то! — Тут пережитки,—го­ ворит заученно комбайнер. —Тут о какой жизни раз ­ говор? О прошлой. Они и росли в другом времени, и жизнь у них другая бы­ ла. — Все равно, пусть уч­ тет,—настаивает тетушка, —А то все норовят на красивых, ка молодых же­ ниться. Пошли к выходу, к на­ шей станции подъезжа­ ем. А ведь за разговором и доехали скоро. , Т БАГРЯНЦЕВ. Осень, осень, золотым покровом Ты всечасно радуешь меня... У жнивья, колючего и злого, Изумрудом блещут зеленя. Жизнь всегда граничит с увяданьем, Но, живя, живущее храня. Человек, любуясь мирозданьем, Не вздувай военного огня! Выйдет в космос мощная ракета, Корабли отправятся в моря, — Чти природу: ты на этом свете Существуешь ей благодаря. Солнце все сильнее, все лучистей, За рекой слышнее голоса. Паутину, свитую меж листьев, Унизала бусами роса. * * * Я люблю распаханные степи И соломы золото люблю. Хорошо, сорвав с затылка кепи, Помахать, как другу, журавлю. * * * Весь лучший цвет красы твоей Другому отдан по ошибке, Крутые холмики грудей Уже опущены и зыбки, Привяли яркие уста, У глаз морщинки появились, И прежде узкие места Теперь заметно округлились. Твоей красы прошла весна, Твоих страстей сгорело лето, Вступает жизни полоса Районный центр. Комсомол, райком. Там есть одна девушка С огоньком. Она ведет Пионерскую жизнь, Ты на ее огонек Положись. Она заставляет Школьных ребят Кипеть и гореть Возле себя. Откуда такая Кипучесть взялась? — Спросишь, На девушку заглядясь. А эта кипучесть МОТИВЫ Осенним золотом согрета. Но в этой осени листва Особо пламенем объята, Вот так и ты пылаешь вся И-в этом ты чиста и свята. Чуть слышный запах сентября Подъемлет душу человека, И на щеках твоих заря ■ Купается в молочных реках. На улице или вдвоем, Ежеминутно, ежечасно Ты восхитительна во всем И обаятельно прекрасна. И пусть там цвет красы твоей Другому отдан по ошибке, Мне жизнь нелепа без тебя, Как бабье лето без улыбки. * * * Глаза есть яркая страница Написанных душою слов, Или насмешка в них .искрится, Или сияет в них любовь. Нельзя читать их без вниманья, Хоть и несут они подчас Нам горечь разочарованья За неоправданностью фраз.. В твоих глазах живет прохлада, То время осени вокруг, Когда кружатся листья сада II схвачен изморозью луг, Когда все небо бирюзово, Когда, хрустальностью дыша, Природа пышные покровы С себя снимает не спеша, Когда воскликнуть мы готовы: —Ах, осень, как ты хороша! С о г о н ьком В ее крови, В единстве цели, В ее любви К работе, долгу, — Всему тому, » Что сердцу дорого И уму. Если придется — Зайди в райком, Там встретишь девушку С огоньком, Она ведет Чудесную жизнь, • Ты на ее огонек Положись. Е. ВЫСТАВКИН. В пути Быстрей доехать — . об одном Мечтаем, сдвинув занавески, И льются версты за окном, И уплывают перелески. Автобус шумен, как базар, Ворчит здесь каждый поневоле. Но только кто-то вдруг сказал: Березы, братцы, вон, за полем. Шофер, угрюмый бородач, Нажал на тормоз, съехал вправо, Подбросил кепку, словно мяч, И первым выпрыгнул на травы. А от берез струился свет, А мы стояли и молчали, Как будто все от ссор и бед Сердца и мысли очищали. И мы б стояли без конца, Но пассажир, вредней отравы, Спросил, мол, долго от Ельца Мы будем ехать до Чернавы? Соловей В полночный сад, забредший соловей Опять нас тешит песнею сезонной И признается всем в любви бездонной Из лабиринта оживших ветвей, А вот зимой, когда он" очень нужен, Вновь улетит на свой далекий юг. Вот так иной непостоянный друг В час торжества лишь с нами дружен. * * * Ты улыбнулась: ну, и что ж, Подумаешь—намокнет платье. И вышла, и шумливый дождь ЗатЛс, попав в твои объятья. Я на тебя из-за куста Смотрел с улыбкою счастливой. А ты была, как дождь проста, И словно радуга, красивой. * * ♦ Блеснуло небо в пруд голубизны, Ветра крадутся, сгорбившись, по лисьи И осень, словно бабушка блины на солнышке поджаривает листья. И грустно, и тревожно, и светло. Хочу чего-то, а чего не знаю. Вегу за журавлями за село. Бегу, как-будто счастье догоняю. Н. ШГАХИН. 1' Л Л Л Л Л Л Л Л Л П Л Л Л Л Л П Л Л Л Л Л Л / У \ Л Л / Л Л Л Л Л / « Х У « 1 Л Девушка