Восход. 1989 г. (с. Измалково)
3 стр ф 7 октября 19 8 9 года я с ВОСХОД» Ключ евая во да (ИЗ РАССКАЗА ФРОНТОВИКА К. Т. ОГРЫЗКОВА). ...На фронт я с .моими -товарищами ушел добро вольно, когда нам еще не было восемнадцати. В та ком дружном патриотиче ском порыве был «пови нен'> односельчанин Еф рем Арестаулович Дьяко нов. Красивый, стройный Ефре.м был к тому же луч шим трактористом в селе Товаро-Никольско.м, водил гусеничный «ЧТЗ». Он вторы.м после летчика- липчанина Водопьянова стал Герое.м Советского Союза. До этого мы со старика ми и женщинами копали за околицей оборонитель ные, зигзагоподобные око пы. Еще недавно здесь веселились девчата н пар ни, сыпали под гармонь озорные частушки, пляса ли, мечтали о счастье. А сегодня теплая, простор ная земля на глазах прев ращалась в траншеи. В ночь на 25 июли .мы допоздна засиделись на улице. Не успел я крепко заснуть, как меня разбу дила мать: <■Вставай, сы нок, тебе повестка... <'Вам предложено явиться в военкомат 27 июля 1941 года » - прочитал я нани саннук! от руки химичес ким карандашом повестку секретаря се . 1 некого Сове та. ...Из всех лет войны ярко врезались в память январские дни 1943 года, когда .меня ранило. Но за помнились они ] 1 е только этим. В двадцатых чис лах января у села Казин- ка, под Тербунадш, ко.ман- дование запланировало прорвать оборону против ника и начать наступле ние. Разведку боем пове ли стрелковый батальон и рота автоматчиков, в которой был я. (Скажу за ранее, что в результате последовавшего пото.м наступления наши войска освободили от врага важ ный железнодорожный узел — станцию Кастор- ная и старинный русский город Воронеж). Наше продвижение к переднему краю поддержи вала артиллерия, в том чис .те, легендарные «Катю ши». Несмотря на сильный минометный огонь про тивника, мы коротки.ми перебежками, шахматны.м порядном, подступили к вражеским укрытия.м на столько близко, что раз- лича.ти силуэты немцев. В паре со мной уверен но шел .мой старший друг Ч^еоктнет Макаров из ор- .'ювекого села Болгары. До войны он работал та.м председателем колхоза. Перед выходом на зада ние, еще в овраге, я рас сказал ему тревожный сон, который видел под утро. - Говоришь, рыли с то бой яму? переспросил он, цепко оглядывая авто мат. Не волнуйся. Ник то нас с тобой не убьет... Еще на свадьбе твоей гульнем!.. Мнны разорвались вне запно. Рядом застонали, а .меня будто тяжки.м ,мо- лото.м ударили. Правая рука .свисла, как плеть, и я, едва удерживая авто мат, повалился на снег. — Макарыч готов, — услышал я голос коман дира взвода, который за тем окликнул меня. — Ты что, ранен? Вы ходи к оврагу, к своим,— приказал он. Во^и в плече п коленях я сразу не почувствовал и благополучно добрался до медсанбата. Оттуда вместе с другими ранены- ■ми нас переправили в по левой госпиталь, который располагался в здании школы Большая Боевка Долгоруковского района. Мой сосед по койке был без сознания. —Я—Какунин, — с ка кой-то мальчишеской, злой гордостью выкрикивал бо ец. Н 110 его голосу мож но было предположить, понять, что таких, как он, победить нельзя, иевозмож но! Это он доказывал ко му-то, и лишь это помнил его не сдающийся воспа ленный .мозг. ...Фалшлия Какунин бы ла мне знакомой. Школь ный учитель физики тоже был ' . Какунин... Степан Карпович. Оригинальный, не похожий на других. Зи мой и летом ходил без го ловного убора, причесы вался под «ежика». Он не ставил «плохо» или «очень пло.хо» за неверно выпол ненную работу. Во весь тетрадный лист учитель размашисто писал, в за висимости от впечатления, веские, убийственные сло ва: «Глупость!», «Ерун да!» «Чепуха!», «Выдум ка!», Но, н.менно, это и веселило нас. Тогда Сте пан Карпович пускал в ход последнее, проверен ное оружие. — Смех без причины— признак кого? — строго выпрямившись, вопрошал он. И мы сразу спохваты вались: «Эко, он еще как!.. Так вот мой сосед по койке (хотел сказать, по парте) носил фамилию незабвенного учителя фи зики. — Пить, дайте пить,— часто просил раненый. Ему подносили вод>'. Он брал губами глоток и рез ко отталкивал кружку. Вода расплескивалась на пол, на постель, на хала ты медсестричек. — Это не вода, пет?— будто приходя в сознание, внятно и обиженно вскри кивал он. В последний раз, поднявшись от подушки, Какунин обвел всех боль шими, с рыжей подпалнн- кой синими глазами, н жестко пояснил; — Дайте мне воды... Нашей, настоящей... За донской воды! Он так и не пришел в себя. Полночь тихо и скорбно вошла в палату. И на какую-то минуту каждый из нас невольно поверил, что лишь той во дой, ключевой, задонской можно было спасти смер тельно раненого 'Какунн- на. по духу - воина, по жизни - - еще подростка. В. КУ11АВЫЛ. ЮМОР ЮМОР ЮМОР ЮМОР Любимая работа Вы слышали? У пе го любимая работа! Он лю бит ее, он души в ней не чает! .Л я как-будто не люблю! Я тоже встаю пол восьмого. Чтобы к вось- .мн успеть, Я бы тоже ус певал к- девяти, если бы трамваи по расписанию ходили. Но они не ходят. И я .могу появиться толь ко в десять. Когда они уже успели поздороваться друг с другом. Ска:гать «доброе утро», спросить «как са- .мочувствие, как пастрое- ппе?», у:шать, кто вынг- ра. 1 , кто проиграл? Конеч но, выигрывает сильней ший, я это давно знаю. По этому я появляюсь всегда вовремя. Часиков в один надцать. Когда уже все сели. Но еще не знают, за что взяться. Они это го не знают до двенадцати часов, пока не появляют ся все остальные. Эти то же не знают, зачем приш ли, но догадываются, что аванс скоро. Дней десять ждать осталось. Долго? Долго. Для тех, ко.му ра бота в тягость. Мне- нет. Я терпеливый. Я могу си деть часами, не шело.х- нувшись. На .меня из со седних отделов приходят смотреть. ' Что это он так сидит?» спрашивают. «Он у нас очень собран ный, у него сила волн и выдержка необыкновен ная. Он еще не так может, если захочет. Но он не хо чет. Потому что за это до полнительно не платят. Поэтому он просто сидит». Да что я? Я знал одного заместителя. Он все кого- то замещал. Придет на работу тоже где-то утро.м н начинает замещаты Ча сок-другой позамещает, а пото.м, глядишь, засе- •менил куда-то. Сначала туда, потом обратно. С бу мажкой. Он написал что- то неделю назад. И нак рыл ее другой бумажкой. .Л сейчас наткнулся. И не знает, что с ней де лать. Выбросить жалко, а пристроить куда— не зна ет. И носит ее, бедный, мучается. Другим покоя не дает. А ты сядь. Войдн в свой кабинет, отодвинь Природолюбы —Да, сосновый бор — это вещь! Это тебе не ка кая-нибудь там березовая роща. Нет, ты только пос мотри, какая красотища! Какая необузданная при рода! Все так и лезет вверх. Чтю ни дерево — то веко вая тайна. Как ты дума ешь, сколько вон той сос не? Сотни три дать можно. А ведь стоит, как тридца тилетняя. И не в одном глазу. А эта изогнулась— вылитая Клавка на танц площадке. Того- н гляди сломается. Больше двух лет не протянет. Спорим? А если и протянет, какой от нее толк. Разве что на клюшку. А вот молодня чок хорош! Хорош, говорю, молодняк. Где, где... Протри глаза. Вон -«ам, слева от клюшки. Прямо так и пыжится. Зеленый еще. Ничего, поживет — поумнеет. Да, брат, хвою надо уметь понимать, ду шой чувствовать. Ну и что, что колючая. Ты ж из нее вату не собираешься де лать. Ведь не собираешь ся? Ну вот... И я не соби раюсь. И никто не соби- • ЮМОР стул и сядь. Не суетись, не создавай нервозной об становки. Вот я, например, спокоен, у меня ни один .мускул не дрюгнет, туло вище выпрямлено, плечи расправлены, дыхание ровное, пульс нормаль ный. Потому что я люб лю свою работу. Потому что прекрасно знаю, что первого и пятнадцатого, .хочу я того или нет, кас сир привезет из банка деньги, и .мне нрндетей встать, дойтн до бухгалте рии, расписаться в платея; ной ведомости и получить свои .шконные семьдесят два рубля тридцать восемь копеек, пересчитать их, вернуться к себе, сесть — н снова за работу. Прихо дите, смотрите, я всегда рад поделиться опытом. рается. Надо просто смот реть. И уважать. Эх, залезть бы на самую верхотуру и... полететь. Посмотреть на все это с птичьего полета, крыльями помахать, размяться как следует. А какой там воз дух! Захлебнуться можно! Ну ладно, давай еще по одной. За Шишкина. И по домам. Совсем загулялись. Официант, счет! —Так, дважды два—че тыре. Это ^чке доказали. С земным притяжением то же все ясно — если бро сишь, то упадет. -«И все- таки она вертится». Кто О тч аяни е же это сказал?.. Ну, не важно. Ведь вер тится все-таки. Ничего в природе не исчезает бес следно. Абсолютно точно — проверял. Порох нзоб- рю.чи, колесо придумали, атом расщепили, реки ук ротили. Ракеты бороздят просторы вселенной. По Сатурну скоро гулять бу дут. Ну, а что же мне тог да делать?!. А. КЛИМОВ. фНА ПОЭТИЧЕСКОЙ ВОЛНЕ Письмо в Урывки я, каюсь, так и не спросил, где мать свою ты схоронил: ведь помню я твои Урывки — село у черта на загривке, где по распадкам чернобыл. Бывало, мать, едва с вокзала, на рынок — дрогнуть — ковыляла, чтобы продать плоды из сада: все для тебя старалась, чадо, да для последнего пути. Успел ты ей сказать — «нрости»? Так на како.м овражном склоне лежит, навеки в угомоне, тебя оставив сиротой в прокисшем ныне, дряхлом доме, обильно полном мухотой? Детей родившим — жить бы в детях, да жаль, они, сегодня в нетях. и все без ннх горит огнем, как в доме этом, доме том, заброшенных, полузабытых, где паутиной перевиты и ветви яблонь, н кусты. И в паутине бьешься ты— с своею суетной заботой, живущий вяло, с неохотой. Непри.хотливый гость придет, тобою зван в твои овраги отведать перекисшей браги. И он, как ты, подстать бродяге, полубездомно.му... И тот вдруг поперхнется и вздохнет. ...Хотя б во сне, как встарь, над зыбкой, склонясь нездешнею улыбкой, пришла б к кровину'шке своей... Пришла б, да путь заказан ей. Явление змеи Знать, кольцами гадали змеи мне, судьбы предвосхищая повороты. Одна: что уж не быть мне на коне, напрасны все надежды, все заботы. Другая: мол, вовек не знать любви, а если знать, то ей недолго длиться. П предадут меня друзья мои, н что в сетях невзгод мне биться, биться... Внезапной тенью — третья на песке, зловеще зашипев из-под колоды. О чем же третья? Жизнь на волоске? Иль новые и новые невзгоды? О будь ко мне природа, чуть добрей! Твои знаменья разве не жестоки? Зачем навстречу насылаешь змей? Иль это знак, чтоб я свернул с дороги? Напрасно! Мне пути другого нет. Покуда жив, так до конца и будет. Пророчества и неизбежность бед мне .мысль и сердце, верю, не остудят. Иван Бунин, 1925 год Не зря твой титул: «академик»— н под газетною статьей. Иначе где достанешь денег на прожитье в стране чужой? Глянь: у других и вовсе пусто. Страдает беженец Руси. Прощай, высокое искусство, и хоть суму с собой носи. И «Окаянных дней» просчеты, и писанины пестрой смесь... По, Запад, что твои красоты пред тем, что Родина и честь. О нем газетчик скажет некий, приплыв в Париж из США: — По виду он ведь сельский лекарь, н в нем мужицкая душа. .Лх, то, .мужицкое, родное! древность дедовских гербов — лишь гордость большая землею, от коей плоть его н кровь. И все же злость в пнеапья вкралась — кровавой жутью бытия. И мужику в сердцах досталась: Не богоносец он, — — свинья. Не барин, нет, крестьянский парень, как в то.м, потерянно.м раю, в Париже — долго ли? — раздарит он пищим ире.мию свою. И на одре не отметалась душа, хоть дин и сочтены: 011 там, в Озерках, где осталось ему несрочной ждать весны. «Несрочная весна» — строка из ьаратынского, символ вечности. Также назван рассказ Бунина. И. ФЕДОРИН. Любовь и музыка Перед тобой склоняю я колени, в твои глаза, как в зеркало, гляжу, н все то лучшее, что .мог бы видеть гений, рожденный заново, в тебе я нахожу. Твой тонкий стан, твоя покорность .музыке, твоя отзывчивость... Пиши, поэт, пиши! О, как .мне хочется вот в эти строки узкие вложить мелодию моей души! Как я любовь твою прекрасно пони.маю! Без .мелодра.м, без горечи измен ты уподобишься пылающему маю н заберешь меня, трепещущего, в п.тен. Тюбовь н .музыка. Любовь и .музыка... Я век томился бы в таком плену. .Моя красавица, русалка .моя русская, ты примешь ли на грудь мою волну? Любовь и музыка. Любовь н музыка... Собрав в поток хрустальный ливень брызг, послушною струей в проливе узком я исполнял любой бы твой каприз. Любовь и музыка. Любовь и .музыка... Но ты придешь ко мне? Нет, не хочу гадать. Любовь и музыка. Любовь н музыка... Об этом можно только в песне передать. Е. ВЫСХАВКИИ.
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTMyMDAz