Восход. 1989 г. (с. Измалково)

24 июня 1989 года -«ВОСХОД» ■8 стр. НА ПОЭТИЧЕСКОЙ ВОЛНЕ и все ж е Валька Старых удивительная девчонка, быстрая, как плотвичка в воде. Это она заставила нас пятки отмывать речными к амешками. Ну отк уда гря- ^ зи взяться, если весь день из речки не вылезаем, — Нет, — говорит, — мой ­ те! Как ж е вы с такими пят­ ками ходите? — Так их ж е не видно сзади! — противимся мы. Нет, пристала, как банный лист. И получились наши ступни такие чистые, аж на землю стать щекотно. Узк ие, словно лодочки, лишь паль­ цы врозь немного, как ро ­ зовые плавники у рыбок . Да тут еще учительница Фек ла •Егоровна подошла: — Скоро, девочки, такое время будет, — что дома стек лянные построят. И ок ­ на в автобусах будут тож е большие и стек лянные... Мы оробели от восторга. Только не мож ет быть, что ­ бы стек лянные, думаем . Где ж е стек ла столько набрать­ ся, если окна кой у к ого, даж е в хате, фанерой пока - ФОЛЬКЛОРНЫЕ РАССКАЗЫ Л е т н и е о б л а к а заделаны. А автобус? Он ж е расшибется, если по на­ шей дороге поедет. После бомбеж ек здесь ухаб на ухабе, особенно в дож дь... — Раз ск азала учитель­ ница, значит, так и будет, — рассеяла сомнения дет­ воры Валька. Потом она вышивать нас учила: крестиком да вере­ вочкой. Зверушки с выши­ вок глядели стро го и к осо ­ рото, вроде бы упрекая за нашу леность. Однаж ды и вовсе что от- чибучила: позвала прокалы­ вать уши в Цыганский пере­ улок . Возьмешь, говорит яй ­ цо, как тольк о к урица сне­ сет, и — пойдем. — При чем тут яйцо, — ск азала я. — Да еще уши колоть? — Ну ладно, — ск азала Валька. — Пойду одна... Руки у тети, что уши ко ­ лола, на редкость мягкие и теплые. И сама она какая- то спокойная, красивая, пыш­ ная. Не то что наши мате­ ри: худеньк ие, замотанные, все бегом и бегом, в колхо зе и дом^ .. Проколола — не почуяли. Только мь:лом за ушком похолодила да шел­ ковой ниточкой пошуршала. Затем мы купили простень­ кие серьги, «красненькие», как ск азал на базаре сбор ­ щик тряпок . Но потом надоела мне, видать, Валькина опека. Я взяла в библиотеке книгу «Как зак алялась сталь», села на погреб, чтоб видна была отовсюду, и стала читать. Это была первая взрослая книга, которую мне дали. Девчонки поняли в чем тут дело и стали орать: Эй, ты что там читаешь?.. — «Как закалялась сталь», — гордо кричу им в ответ, а сама поглядываю : слишитли Валька? Потому что «сталь» это не то, что пятки отти ­ рать... Или кошечек выши­ вать да серьгами болтать... Что с Валькой щэоизошло после этого , не знаю . Но стала она облака нам пок а­ зывать, — Давайте, — говорит — на небо смотреть, А мы к атаемся по траве- мураве, балуемся, а на не­ бо не смотрим, весело и без него! Вдруг Валька как зашеп ­ чет: «Вон, вон облако, как дедушк а — мельник ... Идет- идет,„ Видите?.. Остановил­ ся, мож ет, нас заметил, ки­ вает... ОгГять идет, А с ним к удрявая козочка и .., мед­ ведь. А на них — смотрите... Кто- то дыбом поднялся, ск ачет... Искры мечет... Притихли, смотрим, а са­ ми думаем , какая наша Валь к а, что придумывает, — Сегодня ночью, в две­ надцать часов... на к ладби ­ ще сходим , — опять зашеп ­ тала ома. Там в это время такое увидим, что на пере­ дать... словами!.. И пойдем ведь, хоть му­ рашки по кож а и ноги, как ватные,,. М ак сим еще маленький, но мы с ним большие друзья. Вот он отчаянно ле зет на березу, и она рас­ пласталась над ним, как бы удерж ивая от падения. А, мож ет, она поощряет его вверх и мальчик это чувст­ вует? — М ак сим, убью ! — кри ­ чит мать. И он обрывается вниз и с горечью отряхивает тру ­ бочки дж инсов от прилип ­ шей бересты. — Эх, ну зачем ж е так?— словно говорит он своими Б е р е з о в о е н е б о детск ими невысказанными глазами, ...Я понимаю тебя, Мак ­ сим. Ведь и березк а хочет, чтоб ты обнял ее вершину, от которой так к руж ится голова, к огда тш внизу. М о ­ ж ет, наши солдаты и сра­ жались так беззаветно и храбро, что еще ребятиш ­ ками покорили дерювья и реки. Что пасли ж еребят. Что мчались босик ом по колкой стерне за ж уравли ­ ным клином! И я знаю , что завтра или послезавтра ты все равно добьешься своего — доста­ нешь березовое небо. А потом постучишься ко мне и опрятно, н а цыпочках, подойдешь к письменному столу, на котором разлег ­ лись, размечтались морские камешки и витиеватые глян ­ цевые ракушки. Ты поочередно будешь подносить их то к одному, то к другому уху и удив ­ ляться: — Кто это в них шумит, березка? И мы станем думать об этом с тобой вместе. ...А сегодня, АЛаксим, я получила твое первое сол­ датск ое письмо, слож енное армейским треугольник ом. И оно, к ак перо голубя на столе моем, тепло и непри­ косновенно. В. КУПАВЫХ. Р АДОСТЬ (Из воспоминаний мамы). После войны это было. У соседк и муж погиб, с двои ­ ми детьми осталась. Приш­ ла ко мне и просит: Не пойдешь ли ты ко мне о город копать? Платить, зна­ ешь, нечем, тольк о что по ­ к ормлю ... Три раза в день, А голод, есть хочется. Ну и пошла, 8ы были еще ма­ ленькие, — Ты начинай пока, — ска зала со седк а, — а я пойду завтрак приготовлю . (Ей тут из Днепропетровска сестра посылочку прислала. АЛакарону и мучицы). Начала копать. А кортош- ки летошние, из-под лопаты выскакивают, мягк ие и бе­ лые, как пух! Я чищу их и — а карман потихоньк у. Попросить у хозяйки стес­ няю сь: не то даст она мне их, не то нет? Слышу, зовет: — Настя, иди завтракать. — Сейчас, сейчас, — го ­ ворю . — Ть 1 пока наливай, а я пойду своих детей погля­ ж у, как они там одни? — Дети , — шумлю с поро­ га. — Я вам радость несу... Гостинец! Вы прибеж али, а я из к ар ­ манов... картошки эти вы­ таск иваю . Самые любень к ие... не прелые. Вернулась к соседк е ого ­ род док апывать. А вы из этих -«гостинцев» по две пыш­ ки себе испекли на тагане. Весь день были сыты! Вот так и дож или до нового урож ая, В. АНДРЕЕВА . САТИРА И ЮМОР С в ы с о т ы п т и ч ь е г о п о л е т а — А все-таки хорошо жить на двенадцатом эта ­ же. Когда есть лифт, му ­ соропровод. Да еще с бал ­ коном. Выйдешь вот так, в одной пижаме, посмот­ ришь вниз — и дух зах ­ ватывает. Чувствуешь се ­ бя властелином, победи­ телем. Троллейбусы, са- -мосвалы, рефрннсграторы — с сигаретную пачку, а <-Жнгули» соседа — со • спичечную коробку. Лю ­ дишки внизу суетятся. спотыкаются. Вон тот—с портфелем—наверняка ка ­ кой-нибудь ученый. Ин­ тересно, если на него сбро сить что-нибудь — огры ­ зок яблочный или другой какой предмет потяжелее, сделает он новое открытие или нет? Нет, пожалуй. Уж очень высоко. Успеет только вспомнить закон Ньютона. В общих чер ­ тах. Л эта гражданочка с авоськой — ишь, как на­ грузилась, согнулась вся. С мясокомбината, навер ­ ное, шла, как солистка из ч.Лебеднного озера». По струночке. А за углом сникла — кнлогра.м.мов 10 ведь в одной руке. Впрок запасается. На пенсион ­ ный период. А вот еще один—с собакой. Прогу ­ ливает. На поводке. Да та- ко.му кобелю завод сторо ­ жить надо, землю пахать. В не.м все восемь лошади ­ ных сил! Эх, вы, обыва ­ тели! Суетитесь все, хло- В о т т а к а р а б о т а е м Не знаю, как у вас, а у нас ко.тлектив в конторе подобрался один к одно­ му. Правда, все разные. По темпераменту. Кто бы ­ стрее, кто .медленнее. За пивом, например, бегают. Но па обед успевают все. И с обеда тоже все иногда возвращаются. Ну, а если вдруг кто-то п задержит ­ ся на часок-другой, то обя- зате.чьно извинится. С этим делол! у нас строго. В отношении всех. Кроме завхоза. Завхоз устал. Пять лет назад. Сейчас спит. Но если вдруг про­ снется, то все. Или в от ­ пуск или на пенсию. Бухгалтер тоже хоро ­ ший человек. У него, мо ­ жет быть, с таблицей у.м- ноження не все в поряд ­ ке. счеты раздражают рнфмоме~ры нервируют, вообще аллергия к циф ­ рам. Но деньги любит. -А такого экономиста, как у нас, вы нигде боль ­ ше не найдете. Да и у нас трудно найти. У нее обыч­ но забег. По магазинам. Но не всегда. Иногда и к ;:;.м забегает. За зарпла ­ той. Про шофера сказать ни­ чего не могу. Еще не ви ­ дел.. Он же на колесах. Сегодня—здесь, з а в т р а - почете. Да поднимите вы головы от земли, взгляни ­ те сюда, наверх. Здесь же я. Наедине с небом. На высоте пт17Чьего полета. Один. Шены пет. Никого нет. Только балкон. Отор­ ваться бы от него, взмыть. И ничего, что в' пижаме, ничего, что снег л минус двадцать, и тапочки при­ мерзают к ледяной корке. Были бы кры лья—плюнул бы на все и полете-т. А что, если без крыльев по­ пробовать? Терять-то не­ чего. Все равно балко}!ная дверь предо мной зах ­ лопнулась. ;ам. Стройматериалы во­ пи . 'Геще на дачу. Но. го­ ворят, красивый. Вот уборщица какая-то ‘странная. Все суетится, бегает. То со шваброй, то у тряпкой, то с веником. Полы моет, окна протира ­ ет, пыль смахивает, окур- ;н из пепельниц выбра ­ сывает, от работы отрыва ­ ет. Однажды чуть зав.чоза не разбудила. А вообще коллектив что надо. А. КЛИМОВ. Род ство с. Панюшкину. Судьба распорядилась так , что стали с ним ми земляк ами. По предк ам он — волгарь, рыбак , мои — плугарили векгкми. Но он прославил мой Елец, в стихах признанья бросив семя, что, мол, начало и конец всем лучшим песням — Черноземье. И я на благодарность скор. Как отозваться мне иначе?— прославил Разинский бугор, труды в войну сестер- рыбвчек . В студеном море были с ним. Трепал нас норд и тряс, как грушу. Штормяга требовал калым, нам выворачивая душу, В моих краях мой др уг — не гость. И я в пустыне астраханской душой старался к ней прирость, корней людск их душой касался. Приял узластые коблы над черной, гибнущей протокой, — шершаво- гнутые стволы, что дож ивают одиноко, И боль истерзанной земли— здоровой жилки нет на теле. И Волгу, что на нет свели,— чьи воды ой к ак помутнели! Церквушка, вспомни звонаря. Мой друг взобрался на подмостки, тебе, заброшенной, даря воспоминаний отголоски. Пусть боль у к аж дого своя. Но как не жить твоею болью? Едины отчие края реками, землями , судьбою ! Совсем деревню ож елезили газопроводы, ЛЭП троса. Зеленый бархат напрочь срезали, везде разгул для колеса. Быть мож ет, так оно полезней — жить только на потребу дня. Деревню впору звать «ж елезня», она той, преж ней, не родня. И, оголен, под свеж ей глиной весь берег, как могильный холм, такой извилистый и длинный, — вся боль реки вместилась в нем. Казалось: встав преградой, скалы не пустят трубы. Те — в обход, заходят с тыла, ж ерл оскалы зловещи: оторопь берет. И одолеть найдешь ли силы — завалы ржавк^ х мехдворов с земной наЧрнкою постылой тех, планом спущенных «даров»? льняных семян тек учих дарит горсть. К живому сразу на груди приложит — и полегчает чуточку, небось. ...Тобою все здесь выращено; это — и кровь твоя, и пот. Ведь неспроста и в дож дь, и в пекло пройдено за лето по всем делянкам верст не меньше ста! Прощанье поля. И забота поля. Найди замену тем, кто всех верней! Чернобыль — враг, источник общей боли, а преж де враг — полей и матерей. Горюеет поле в пору листопада не от предзимней стужи на ветру, —^ а лишь о том, что женщина — отрада уж е не выйдет к ниве поутру. Достал- таки, настиг ее Чернобыль, и тот, чернобБшь жизни, лиходей. Один — с неотступающей хворобой, другой — с глухой безрадостностью дней. Пропойца — муж . И боль острее — дети! Сельмаг обшарпан, попки скрозь пусты. Жизнь кувырком, как в пору лихолетья, и словно не живешь, а тлеешь ты. И только поле дарит ей, что мож ет: И мне приснился серый сон, — поля, деревья и низкий серый небосклон, в седом логу — деревня. И наяву, и наяву — мой сон, как ЭХО: в полупустом селе живу, — тот помер, тот уехал. А были преж де — друг, родня. У них гостил, бывало. Был добрый дядьк а у меня, — лет десять, как не стало. Был добрый друг, почти что брат, шофер, душою рыцарь. С дороги сбился в снегопад. Взяла к себе землица. Повыжжен зноем травостой и, к ак пришлось зубило, — сеть трещин в палец ТОЛЩИНОЙ — так землю раскроило. Пригорки серы, как в золе, ни травки за селом нет. Лишь два-три старца на селе, что деда с бабкой помнят. Я здесь чужой, заезжий гость, никто меня не знает. И болью в сердце пронеслось: село себя теряет. Где бы ноги меня не носили, не видал я доселе церквей, где бы женщины в колокол били, заменив вещунов- звонарей. Что ж ! И звуки тихи, но не слезны, так прозрачны, что зябк о плечам. И летит е поднебесье, по веснам, по солдатам погибшим печаль. В сорок первом им было по тридцать. На войну проводили муж ей. Подоткнув сарафаны из ситца, запряглись, побрели вдоль меж ей. Это ль ноша на тощее брюхо? — пацаны да старуха- свекровь. Хлеб — краюха на всех, да сок руха: будто молотом, бухает кровь. Но сынов все ж е вывела в люди, дочкам — выпекла к свадьбе пирог. Как ты выжила — пусть не осудят, как ты сдюж ила — знает лишь бог. Потому по церквам и сегодня вдовьи чернБ 1 е платья одни. Все им к аж ется: воля господня сберегла их в те горькие дни. А что руки черны, узловаты, и что спины по сей день гудят, что полсвета прошли, как солдаты, — за молитвою вспомнят навряд. И. Ф ЕДОРИН.