Восход. 1988 г. (с. Измалково)

13 февраля 1988 года «ВОСХОД» 3 стр. Зи мний ВоРГОЛ псснлз . В один из последних дней зимы, когда крепкие морозы сменились дружны /ли оттепелями, приехал я » свои елецкие края, чтобы в родных местах заглу ­ шить боль утраты после по хорон матери. Ехал, с тайной мечтой побывать на Воргольских скалах, которые никогда не видел зимой. Летом любая полевая тропка приведет к нужно­ му месту кратчайшим пу­ тем. А тут — зима, снеж­ ные заносы. Друзья недо­ умевали: — И чего там сейчас увидишь? Да и вый дешь ли к скалам: после январских оттепелей снегу подвалило изрядно. Но, с юности влюблен­ ный в творчество нашего земляка, большого знатока природы М. М. Пришвина, зная и на собственном оиы те — о целебных ее свой­ ствах, влиянии на душу человека, — я решил не мешкать. Благо, союзницей в этом деле стала мне не так дав но пробитая к Ворголу до­ рога от железнодорожного переезда возле «Ключа жизни».. Еще с летней по­ ездки на Воргол знал, что тянется от этой дороги на­ право, мимо жиденького кустарника и регуляторной колонки «Газопровода» тропка, аккурат выводящая к скалам. Любил летом, приближаясь к ним, издали наблюдать переменчивый облик давнего друга —ка ­ менистого кряжа в зелени орешника, в ярких, бью­ щих от зеркальной изги­ бистой реки, бликах. И вот дошел я до места, где надо сворачивать, а тропинки своей не вижу. Да что тропинки — ни еле дочка нет. Бугрится она, чую, под снегом, а попро­ буй стуци — сугробы на обочине не пускают: по пояс провалишься. Значит, думаю, сокра­ тить путь не удастся, а идти кругом, через все се­ ло, — полдня нужно. Ог­ лянулся, нет ли попутки. Лихо проскочила одна, другая машина — не ус­ пел и руку поднять. И вдруг вместо попутки из снежной мглы вынырнула попутчица — пожилая, приземистая, крепко сби­ тая, с сумками наперевес. Поравнявшись со мной и узнав, зачем я тут, она на­ чала было отговаривать меня от моей затеи. Но тут же, наверное, смекнув, что одной идти не так скучно будет, предложила шагать за ней через поле: — Мне прямиком к до­ му, что возле церкви, да и тебе этим путем побли­ же будет: спустишься с пригорка, пройдешь по се­ лу и, может, по льду Вор- гола и доберешься до скал. Знаю, что в школьные ка ­ никулы туда туристы хо­ дили, без лыж прошли, — ободрила она меня. И вот по следам, по сле­ дам, а они то и дело теря­ лись под снегом, то и дело уходила попутчица то впра во, то влево от нахожен­ ной, но невидимой стежки, —вышли, наконец, к край нему пустынному домику на отшибе. • В битые окна врывался ветер. Неуютом веяло от качающихся пе­ тел по краям огорода. — Дом брошенный, хо­ зяйка померла, была учи­ тельницей, а дочь в горо­ де, присмотреть некому, вот и растащили все до оконышка. ■ЧИ поплелся нехитрый рассказ о пустующих до­ мах, о судьбах одиноких старых сельчан, вынужден ных перебираться в город к родственникам. И о сво­ ей судьбе было рассказано все как есть: живет вдвоем с восьмидесятилетней ма ­ терью, прикованной к пос­ тели. Никуда не отлучишь­ ся, нужен глаз да глаз. А уедешь, как пынче„за про­ дуктами в город, просишь соседок доглядеть, все не­ обходимое оставив возле больной. —- А дети не помогают? — Куда там! Сш1 уехал в другой район, женился, да попал в семью непуте­ вую. Подбили его новые-то родственники (а работал он скотником на ферме,- во­ зил корм свиньям) зако ­ лоть’ поросенка да привез ти на тракторе домой. Он и послушался. Только вы­ ехал — навстречу ему зо­ отехник. Попался с полич­ ным. 11у и всыпали -ему, конечно, сидит уже тре­ тий год...' Погоревав и услышав сочувствие своему материн сцому горю (так что оба наши несчастья — ее. выс­ казанное, и мое, молчали­ вое, как бы обнялись, не­ видимо сопутствуя нам), вывела она меня к церкви, даже немного пройдя свой дом, чтобы указать мне на­ топтанную тропку. И вот я один. Пасмур­ ный, ветреный, промоз- 'глый день. И не холодно, а сырым ветром До костей пробирает. Чтобы согреть­ ся, убыстряю шаги. — Ну что за фантазия такая по­ тащила меня сейчас на Воргол, думаю я, спуска­ ясь от полуразваленной церкви к ручейку, заросше му ивняком, и сворачивая на дорогу, широко разделя ющую стоящие по разные ее стороны ряды изб. — Только ли вера в цели­ тельную силу природы, по­ догретая творчеством зна­ менитого писателя-зем- ляка? Нет, конечно, а преж де всего память о матери, учительствовавшей в 30-х годах, еще до (моего рожде ния по деревням вокруг Ельца (несколько названий врезалось в память по ее рассказам: тут и Касимов- ка—в сторону Пальны-Ми- хайловки, и Глотово, ныне Измалковского района). На верное, так же, как эта воргольская крестьянка, хо­ дила она по заснеженным сельским тропам. А потом уж учительство было в Москве, а потом и война, сломавшая жизнь, эвакуа­ ция и множество разных работ — и воспитательни­ цей детсада, и подручной на силикатном заводе... Конечно, с моей попутчи­ цей ее не роднят ни опыт, ни возраст. И все ж поче­ му так больно ранят серд­ це ее беды? Ах, да, и моя мать была прикована к 'постели последние полто­ ра года. Так вот почему обнялись наши беды, беды двух незнакомых людей! ...Еще надеюсь пробить­ ся к скалам по дорожке, ведущей вверх сразу за последней по правому по­ рядку села избой (обнаде­ живает посыпанная пеп­ лом тропинка), но скоро убеждаюсь, что это — лишь след захоронения печной золы. Миновав яр ­ кокрасную «Ниву», вызы­ вающе вздыбившуюся над самым берегом возле пос­ леднего дома по левому ряду домов, ступаю на лед реки. Ведет меня по ней след глубокий, а рядом — другой, нахоженная твер­ дая тропа, ведущая к до­ мам на противоположном берегу. Штакетник изгоро ди почти впритык к этой троне и берегу, и туг же наперерез, — другая, посы панная шлаком, ведет к проруби. Бешено пульси­ рует вода в круглом ледя­ ном отверстии. Кто летом бывал на Ворголе, знает, как быстр и кружлив он и этих местах. А скован­ ный льдом, быстр и нетер­ пелив вдвойне. Ишь, как расходился. Чует, свобода скоро. Крутая, спиралью закручивающаяся вода при ковала взгляд, долго не от пускала. Пробую нОгой прочность льда. Он глухо позванивает, видно, про­ чен, можно без риска иро- должать по нему путь. По­ петляв по тропам, проло­ женным, видимо, лесни- к'ом с собакой (рядом со следами сапог — массив­ ные собачьи) и оставив за ­ тею выбраться наверх по этим следам, чтобы с про­ тивоположного берега рас­ смотреть «зимний вари­ ант» «Копченого камня», тем более, что ботинки мои в рыхлом глубоком снегу разбухли, намокли, — ре ­ шил снова спуститься на лед реки с разбросанными на нем разнокалиберными следами. Удалось при спус ке сломать палку для опо­ ры, надеясь по этим сле­ дам выйти на другой берег. Все напрасно: следы ока­ зались невесомыми, заячь­ ими, пробивающими лишь верхний наст. Мой «посох» показывал здесь глубину основательную. Неужели это заяц так здесь насле­ дил, будто бегал в малень ких калошках? Мысленно поругав себя за недоверие к совету моей вожатой («по льду пробьешься!»), вер ­ нулся к главному следу, пробитому вдоль реки че­ ловеком. Снег здесь по щиколотку, не более, да и лед надежный. Шел-шел, да и угодил, заглядевшись на высочен­ ные глыбы,, в яму. Благо, что вода вымерзла, а то бы не миновать зачерпнуть полные ботинки. Но отку­ да здесь ямы, — подума­ лось. Внимание привлекли стоящие как-то неестест­ венно, торосами, высокие льдины. Одни треугольны­ ми парусами возвыша­ лись надо льдом, другие— будто по всем правилам геометрии вырезанные пря моугольники. Но, подумав, рассудил, что к чему. Наверно, во время оттепели река вскры лась, поломав лед. льдины на быстрине развернуло и поставило торчком. Уплыть они до прихода новых мо­ розов не успели, вот и стоят, пригвожденные каж ­ дая к своему месту. Отсюда и безводные ямы во льду. Отрезанные от основного русла торо­ сящимися льдинами, они, после того, как вода вы­ мерзла, так и остались су­ хими, лишь сверху прикры тые ледяной корочкой и присыпанные снежком. И вот — наконец-то! — видимая цель моего по­ хода: во всей своей зим­ ней красе возникла бога­ тырь-скала Копченый ка­ мень! Отсюда, снизу, сквозь редкие просвечивающие голые ветки кустов видно ее всю, от подножия до верха. Редкое зрелище. Те перь понимаю, почему так сюда стремился. Разве увидел бы я ее лето/л всю целиком за густой стеною орешника, скрадывающего подробности? А теперь раз ­ личимы все ее детали, все поперечные и продольные складки, перегородки. Не ускользнула п такая де­ таль: крайняя справа ска­ ла как бы доверительно на­ клонилась к соседней, буд­ то что-то хотела поведать о жизни своей: ведь к ней примыкала часть травянис­ того теплого склона, а ее соседке, наверное, было не очень уютно стоять среди голых, холодных, как она сама, глыб, не знающих жизни иной. И этот жест, это каменное участие сов­ сем доконало меня, оправ­ дав все мои дневные хло­ поты с долгой ходьбой. Утихла душевная боль, и природа вдруг стала твор­ цом моей радости! Ветер меж тем не стихал, колы­ ша кусты тальника, и на самых нижних ветвях ко ­ лыхались речные травинки с сухими колючими оболоч ками плодов, явственно слышалось шуршанье ос­ тавшихся зимовать листь­ ев на самых вершинах де­ рев. «Красота-то какая!» — подумалось мне и захоте­ лось увиденным поделить­ ся с читателем, и снова вспомнились слова М. М. Пришвина о природе и ее красоте, которой «насыща­ емся как пищей: тебе дано столько-то вместить и больше не можешь. Но если ты сумеешь это выра зить, то рано или поздно придет человек другой' и на твое прибавит свое, а после другого третий, даль ше, дальше: человек в кра соте ненасытим». Вот и мне очень хоте­ лось верить, что пройдет и по моему следу за красо той и другой, и третий, и все, нами здесь пережитое, станет общим нашим па­ мятником уникальному уголку природы неброской на красоты нашей Средней полосы России. ...Поздним вечером, ког­ да солнце, закончив свой путь над Ворголом, ушло за древние его скалы, воз­ вращался я домой. Мягко похрустывали под ногами тонкие кружева уже схва­ тившихся легким ледком лужиц, собравшихся за день на дороге с оплавлен ных солнцем ноздреватых сугробов обочин. Белесая луна мягко озаряла ок­ рестности. Добрые мысли баюкали просветлевшую мою душу. СОЛО МА Август. Я лежу сбоку огромной скирды соломы, —пахнет пылью, зноем, сухим осотом,—и гляжу вдаль. В серебристо-голу­ бом небе неторопливо па­ рят белые облачка и не­ понятно, отчего так стре­ мительны тихие тени, че­ редой скользящие по жнивыо. По всему полю— невысокие копны незаскир дованной соломы, желто­ блестящей, кажется, буд­ то промытый речной пе­ сок горками насыпан. На­ летает легкий ветерок, ерошит солому и утихает, прошуршав в колючей стерне. Матовым жемчу­ гом посверкивают пушис­ тые головки осота, при­ бившись к холмикам че­ шуйчатой мякины. Тяже­ лые грачи, важно выстав­ ляя лаковую вороненую грудь, лениво вышагива­ ют сухими лапками.;. Я лежу у скирды и вспоми­ наю... ...Как и теперь плыли облака, белела дорожная пыль и слепила золотом скользкая солома: боль­ шой воз ее навезли к ко­ нюшне два трактора. Воз подымался к самой крыше неприступной и, оттого вдвойне заманчивой, го­ рой. Но какая гора, да еще соломенная, неодоли­ ма в детстве! Нам хвати­ ло забавы на целый день, гора сразу же была поко­ рена: мы возились, ку ­ выркались и, в жутком за ­ мирании сердец, съезжали по соломенным бокам вниз. Пыль пропитала нас, —сухим, терпким запа­ хом поля и ветра. Теперь я ^умаю—солома пахнет теплой березовой корой... — Сынок, пошли схо­ дим по вязанке соломки принесем. А то поросенку постелить нечего. Авось, ругать не станут: ее вон сколько в этом году! Мать собрала веревки, повязала потуже платок и направилась к конюшне. Я же поехал на велосипе­ де, недавно купленном, — материнский подарок един ственному сыночку, кор­ мильцу и поильцу на ста­ рости лет. Ловко и споро мать набрала две вязанки: побольше—себе, помень­ ше мне. Обдернула с бо­ ков, чтоб удобней нести и не ронять по дороге. Мою вязанку прикрутили к багажнику так, что мне оставался маленький ку ­ сочек рамы у руля. Я взгромоздился на велоси­ пед и медленно тронулся: мать, согнувшись, взвали­ ла свою солому на спину и неторопливо пошла, ут ­ кой переваливаясь сбоку на бок. Гудели спицы, пощел­ кивая о стебли соломы, отчего ехать было вовсе весело: будто прятался в колесах маленький мотор­ чик! Дорога бежала под горку, и радостно глядел я, прижавшись спиной к вязанке, как бегут навстре чу зеленые придорожные тополя. Вдруг глухой вскрик послышался позади и до­ неслась громкая мужская ругань. Я испуганно при­ тормозил и неловко сос­ кочил с велосипеда. Вда­ леке, у самых огородов, кричала мать: _ — Сы-ынок, сыно-ок!.. А рядом танцевал на се ­ рой лошади мужик. Он вцепился в веревку и, не давая матери сбросить вя­ занку, притянув к самому седлу, кружил и кружил вокруг, то хохоча, то ма­ терясь. Мать крутилась на месте, ‘стараясь пово­ рачиваться вослед лоша­ ди; платок сбился на пле­ чи, руками она пыталась освободиться от веревки, которая захлестнула ее вокруг шеи... — Сыно-ок!., «Кривой!» — жаром об­ дало меня и холодная сла­ бость словно спеленала ноги.—«Кривой! Объезд­ чик!» Я, не помня себя, взлетел на велосипед и, царапая спину о солому, помчался... к дому, подаль ше от страшного челове­ ка... — Что ж ты не подъ- ехал-то, сынок? — мать вытирала заплаканные гла за .—Чуть не удушил ме­ ня’ Кривой. Веревка пе­ рехлестнула горло, а он пьяный, не соображает... Еле вырвалась, пропади пропадом эта солома! Что я мог ответить? Жгучий стыд за себя и жгучая ненависть к Кри­ вому захлестнули меня потуже веревки. Но что я мог сделать тогда, восьми­ летний, худой и тонкий, как соломинка, когда объ­ ездчик изголялся над ма­ терью,—просто так, шут­ ки и страху ради,—соло­ му в тот год жгли на по­ лях целыми скирдами? Воображеньем-то я видел —мог, мог! Мог броситься к лоша­ ди и остановить ее танец. Мог вцепиться зубами в ногу Кривого, в грязные, пропахшие лошадиным по­ том, 'штаны. Мог, если • вдуматься, стащить его, пьяного, с седла... Но кто осудит мой неодолимый „ страх перед всесильным объездчиком? Его и взрос- лые-то боялись, не только ребятишки, которых он кнутом сгонял с горохово­ го' поля... Случай этот накрепко засел в мои детские мыс­ ли. Обида за подлую рас­ праву Кривого с матерью, за собственную мою тру ­ сость не давала покоя. Планы самой страшной мести возникли в моем восьмилетием умишке, бес­ прерывно сменяя друг дру га. И каждый из них я смаковал, уносясь вообра­ жением к возможному фи­ налу моего торжества над поверженным в прах него- дяем-объездчиком. Я не отомстил: в тот же год Кривой, пьяный, упал с лошади и что-то надорвал в себе: медлен­ но зачах в год. Последние полгода ходил сухой, сгор­ бленный, иссиня - бледный мертвенной белизной, опи­ раясь' на суковатую пал­ ку. Только лихорадочно сверкали по-прежнему шальные глаза, да время от времени он по-привыч- ке матерился,—уже на весь белый свет... Но в ту осень, дня че­ рез три я, мелко дрожа, ночыо залез через крышу в пристройку конюшни, где конюх хранил сбруи, отыскал седло, уздечку, подпругу, которыми поль­ зовался объездчик, и из ­ резал их на куски. Обре­ зок гужевой подпруги, пряча под рубашкой, при­ нес домой, показал мате­ ри и, гордясь, рассказал ей все. Она же, выслушав, посерела лицом и тяжело опустилась на скамью: — Сынок, да как же ты мог-то? Стыд-то ка ­ кой.. Ведь это похуже, чем Кривой... Я не забыл материнско­ го урока. ...Солома пахнет бере­ зовой корой. Я закрываю лицо ладонями и чудится мне издалека, сквозь шо­ рох и хруст соломы, тре ­ вожный, зовущий мате­ ринский крик «Сыно-ок!».. В. ПЕТРОВ.