Восход. 1988 г. (с. Измалково)

13 августа 1988 года. « ВОСХОД » 3 стр. ; НА ПО Э ТИ Ч ЕС КО Й ВОЛНЕ Евгений Выставкин У. Л Ы Н К А ИА В Ы ХОДНОЙ ‘ П р и в е р е д л и вы й к лиен т —У в ас какая пример­ ка, последняя? Хорошо... Ничего, что уже два меся­ ца ходите — не на один день шьете, люди по пол­ года ждут, чтоб потом не­ сколько лет радоваться. Давайте посмотрим, что у нас тут получилось. На­ киньте-ка пиджачок... Как не ваш, а чей же, мой что- ли? Ну и что, что был в полоску — сейчас клетка в моде, не капризничайте — не дома. Вас здесь зна­ ете сколько таких клетбк за день проходит — в гла­ зах рябит... Что значит с одной сто­ роны натягивается, а с другой нет? Надо со всех натянуть. Поднатужтесь и посмелее, нитки креп­ кие — выдержат. Ну вот, видите, как сим- патичненько... Ах, не ви­ дите, у вас что, близору­ кость? Очки надо носить — виднее будет. Ну и что, что один короче, — оття­ нется, зато карманы на месте... Ну зашиты карма­ ны. А вы что, тракторист, гаечные ключи в выход­ ном костюме таскать соби­ раетесь?.. Какая грудь, какие вы­ точки? Не морочьте голо­ ву, у нас мужское ателье... К тому же вам с ними больше идет. Сам вижу, что воротник сзади, зато больше так ни у кого нет. Вы один щего­ лять будете — все зави­ довать станут. Теперь у вас под мышка ми начало жать!... Месяц назад не жало, а сейчас, видите ли жмет. Кушать по меньше надо. Ничего, при­ выкните, человек ко всему привыкает. Годик поноси­ те, а там из моды выйдет. Ну, знаете ли. Это у вас комната смеха, а у нас ателье■ первого разряда. Забирайте свой пиджак, а через неделю за брюками зайдите. В полосочку... Та к ая сп ециф и к а У каждого своя специ­ фика работы. Одни целую смену стоят у раскаленной' печи, зная, что в мире нет прекрасней красоты, чем красота кипящего метал­ ла, другие встречают рас свет в поле, чувствуя себя его тонким колоском, третьи в белых халатах спешат кому-то на помощь. У меня своя специфика. Застольная. Я работник умственного труда. Я все время думаю. Обратите внимание: вот я сейчас, си­ жу — ноги вытянуты под столом, руки скрещены на пруди, взгляд медленно переходит с одного предме та на другой. Как вы счи­ таете, чем я сейчас зани­ маюсь? Подсказываю: ду­ маю. Видите, как мотает­ ся по кабинету муха? Ту­ да-сюда, туда-сюда, абсо­ лютно бессмысленное дви­ жение. А эта суета за ок­ ном — автобусы, трамваи, машины (вон на кого-то чуть не наехали), видите? А я тем временем ду­ маю. Вот встал и пошел. По коридору. Открыл одну дверь, другую, что-то ко­ му-то сказал, мне кто-то что-то ответил. Пошел дальше — коридор длин­ ный, дверей много, все си­ дят — работают. Они, кстати, занимаются тем же, чем и я, У нас одна специфика. Вот я подхожу к столу, машинально достаю сига­ рету, поджигаю ее. Что я сейчас делаю? Вам кажет­ ся, чтр я курю? Ошибае­ тесь — думаю. Вы пыта­ етесь завязать со мной разговор, спрашиваете: нравится ли мне работа, какая у меня зарплата? Я охотно отвечаю, но при этом продолжаю думать. Потому что у меня такая специфика. Даже если вы начнете рассказывать мне анекдот, я все равно буду думать. Думать о том, ког да же он, наконец, кончит­ ся — этот рабочий день? З е р к а л о —Эх, Мария, ну что ты за человек? Что ты на ме­ ня все время сердишься? Вот опять, не успел пере­ ступить порог, как начина­ ется. Ну, с чего ты взяла, что я выпил? И при чем здесь внешний вид? Вид как вид. Даже на артиста какого-то смахиваю. Пос­ мотри, посмотри на меня в зеркало. Где ты видишь небритого мужчину? Это у тебя оптический обман. Вот посмотри, какой я причесанный, молодой, кра сивый. Вылитый Штирлиц. Зеркало соврать не даст. Кстати, здесь его раньше, по-моему, не было. Это ты сегодня купила? Замеча ­ тельное зеркало — чисто отражает, приятно на себя посмотреть. А ты гово­ ришь — выпил. Гляди, ка ­ кой мужчина! Гордись. Как, не зеркало? Какой Слава? Ты мне брось. Где написано? Ну, написано. Ну, вижу. Что я, пьяный, что ли? «Киноактер Вя­ чеслав Тихонов». Какой Тихонов? Сколько раз я те бе говорил: не развешивай ты своих артистов по всей квартире, тут и так после работы голова кругом идет! А . К ЛИ МОВ . ' МЫСЛИ — ВСЛ У Х С л ово— живое и мертвое Объявление, выстав­ ленное в цветочном киос­ ке, разило наповал: «Цве­ точная продукция реали­ зуется посредством буке­ тов». После него невоз­ можно было в чуде земном — цветах — видеть цве­ ты... Слово изреченное, слово и дело, слово и честь, сло­ во и долг — понятия да­ леко не праздные, не вто­ ростепенные. Во все време на. Поговорить о нашем отношении к слову, думаю, стоит, «В начале было Сло­ во...» Нам оловно недосуг вдуматься в смысл этого древнего изречения, одна­ ко в нем — содержатель­ ность громадной силы, по­ скольку слово здесь — предтеча дела. Меж сло­ вом и делом — прямая связь; нарушение этой свя зи ведет к последствиям непредсказуемым. Всем хорошо памятны лозунги и речи недавних лет, где зияющей, вниз устремленной воронкой, выделялась смысловая и тавтологическая нелепица: «Экономика должна быть экономной», где словес­ ная трескотня закрывала сложнейшие, далеко не гладкие процессы, происхо дившие в стране, и в об­ щественном сознании. Но вот появилось новое, революционное, вдохновля­ ющее слово — «перестрой ка», понятие огромного со­ циально - философского смысла, как результат об­ щественных изменений и как выразитель насущных, не терпящих отлагательст­ ва, потребностей переуст­ ройства. И слову, вырази­ телю живой народной мыс­ ли, возвращен его изна­ чальный смысл и назначе­ ние. Ведь только в этом случае можно судить об истинном уровне и направ лении мысли, а следова­ тельно — о реальном сос­ тоянии дел в отечестве. Однако, возникло, и не без основания, опасение — — а не заболтается ли Де­ ло, .не подменится ли Сло­ во — фразой? Почему так опасна фраза, пустой, каза лось бы, звук? Еще в прошлом веке русский лингвист А. Потебня рас­ сматривал «языки как глу боко различные приемы мышления», и предупреж­ дал, что нивелировка, «за ­ мена различных языков одним общечеловеческим» приведет к «понижению уровня мысли». Мысль ученого приобре ла, в наше время, расши­ рительное значение. Фра­ за, оружие бюрократа и демагога, — необходимое средство его существова­ ния, а теперь — выжи­ вания, средство социаль­ ной и политической ми­ микрии, поскольку без особых усилий прикрыва­ ет равнодушие, умствен­ ную лень, неумение или не­ желание мыслить самостоя тельно, неспособность к порученному делу. Потому-то появился и расцвел язык снивелиро­ ванный, усредненный, бу­ мажный, мертвый, в кото­ ром слово уже не отража­ ло все многообразие поня­ тий, а подменяло их, в ко­ тором форма авторитарно подмяла содержание. Избавляемся ли мы от этого «эзопова» языка на- И изнанку? Сокращается ли путь от слова к делу, рас ­ чищается ли он, беском­ промиссно, от завалов пус той словесной шелухи? Нет — уж мелькает кое-где «перестроечный процесс», в котором «Де­ виз пятилетки — ускоре­ ние!»... Будут ли понятны эти усредненные слова, заденут ли душу человека, позовут ли? Вряд ли, пос­ кольку не только не прояс няют, не растолковывают смысла сегодняшних изме­ нений и задач в экономи­ ке, политике, сознании, но лишь давят своей железо­ бетонной сутью. Вот уже лихо выползает на улицы города милый чиновнику от спорта при­ зыв: «Доведем до 60 тыс. человек численность сис­ тематически занимающихся спортом!» Тут главное — цифра, численность, рав­ нозначная поголовью. Вот уже появляется угод ливое растолкование па­ губности пьянства: «Алко­ голь, в первую очередь, по­ ражает сферы мозга, пече ни и т. д.» Каково это: по­ ражает — сферы! Оттуда же, из одного мертвящего источника, по­ явились и заблуждали по свету странные словообра­ зования, как «охват масс», «решения в свете реше­ ний» и т. д. Когда я читаю на обочи не дороги: «Труженики се­ ла! Надо так поработать, чтобы порадовать страну высокими результатами!» — мне трудно увериться в искренности тех, кто за ­ ставил водрузить этот бод­ ряческий призыв на общее обозрение, поскольку «за высокими результатами», заваловой цифрой «показа тблей» (!) я вижу еще и истощенных телят, плава­ ющих по брюхо в грязи, и проросшие на току зерно, и запаханное поле карто­ феля... Словесные штампы, универсальные, удобные на все случаи блоки и кон­ струкции (я не случайно использую здесь технициз­ мы), вся эта лютая словес­ ная аракчеевщина, вгоня­ ют живую мысль в раз и навсегда очерченные рам­ ки, в неизменную, омертве­ лую схему представлений. Замечено: «Если иска­ жается язык, процветает преступность». Фразеоло­ гические конструкции, сло­ ва — оболочки, слова — штампы сужают не только живую речь, но и мир, опошляют не только язык, но и многообразие понятий. И тогда исчезают из обра­ щения такие слова, как «уголь, хлопок, мех», а по­ является «золото» — чер­ ное, белое, мягкое; уже нет гвоздик, а есть «про­ дукция», исчезает книга, а возникает «товар». И живой мир, обкраденный, выхолощенный, расчислен­ ный сухими терминами, выпестованными в недрах контор и учреждений, прев ращается в мертвую мо­ дель. На такой модели до­ пустим любой эксперимент и ответственности за его результаты не несет никто. Первой гибнет природа... Оттого-то «живое слово — дороже мертвой бук­ вы!» Живое слово всегда несет надежду, утешение, свет, укрепляет силы. Слово бюрократическое, Е в гений В ыставкин — наш земляк. В 1948 году он закончил И змалков- скую среднюю школу , за ­ тем — М осковский инсти­ тут востоковедения. Н е­ сколько лет работал заве­ дующим иностранным от­ делом в Т ур кменской рес­ публиканской библиотеке. В 1961 году вернулся в г. Орел , где стал редак­ тором отдела областного радио , работал в редакци­ онных коллективах ряда газет. В настоящее вре­ мя Е . В ыставкин живет в г. Е ль це. Пр едлагаем чи­ тателям «Восхода» под­ борку его стихотворений. Перепляс На небе зорьки зарево. В румянце облака... Накручивай, наяривай в четыре каблука! Гармонь журчит, мурлыкает, по клавишам — ручей. Подруга белоликая, люби погорячей!.. Сливаются, аукают, скликают голоса, разбуженная звуками, дрожит в траве роса. Эх, русская гармоника, лукавый перепля,с!.. Струну души затронь-ка— и не удержишь нас! Рабочей славы рыцари, испытанная рать, мы мастера трудиться и славно отдыхать, Полевой роман Высокая страсть у них с глаз началась, как это ведется от века: Комбайнеру-парню сердечно пришлась девушка-библиотекарь. слово шаблонное, слово обескровленное, лишенное энергии по-своему влияет на человеческую психику: выравнивает, усредняет, спрямляет мысль, приуча­ ет не думать или думать клишированно, примитив­ но-потребительски, когда ценны только два ориен­ тира — «брюхо» и «что- почем», взращивает послуш ного исполнителя, равно­ душного и, в сути, преступ­ ного. Говорить определенно —• моральный долг любо­ го, взявшегося говорить не для собственного толь­ ко утешения. Петр I зап­ ретил читать речи в сена­ те по бумажке, «дабы глу­ пость каждого была оче­ видна». Так, по-царски, ут­ верждалась мысль об от­ ветственности за слово. Утрата ответственности за слово — результат потери ответственности за дело... Речь не только обнажает уровень мышления, но и культуру мышления. Связь прямая: культура тем вы­ ше, чем шире знание точ­ ных значений слов, языко­ вого многообразия. Мы по­ растеряли много слов, а значит — позабыли и поня тия, ими выражаемые. А значит оскопили душу, оту­ чились радоваться вели­ кому разнообразию мира. Но язык неподкупен. Слово — и это не пара­ докс — не только облада­ ет внутренним достоинст­ вом, но и умеет защищать его. Когда оно перестает отвечать сути и смыслу явления, оно «отслаивает­ ся», и тогда его — всегда насильственно — исполь­ зуют лишь как вывеску, как пустую погремушку. Самостояние слова — факт непреложный. Какими бы правильны­ ми словами не украшал речь иной лукавствующий Он ей говорил, как привольна земля!.. Когда же хлеба пожелтели, ушел он с друзьями туда, где поля, усами пшеницы и ржи шевеля, ему о любви шелестели. Послушен корабль ему— он капитан! Густые валки поднимая, он словно читает огромный роман, роман без конца и без края. О том, что родные края хороши, что жить в этом мире прекрасно, и что для влюбленной и чистой души как в искренней книге,— все ясно. Страда Все рокочет, все пришло в движение, ждут хлеба степного корабля. Вот оно, земное достижение — пышные, обильные поля! Есть, где размахнуться парню русркому, удаль свою, хватку показать, каждому натянутому мускулу радостную музыку сыграть... Поле, поле, прозвени колосьями! Скоро, скоро упадут они, обратясь в холмы золотоносные, в торжеством охваченные дни. И пойдут с зерном составы длинные через горы, долы и мосты, Славя человека с добрым именем, чьи дела прекрасны и просты. «борец за перестройку», втайне мечтающий о бы­ лом, какой бы пестрой ело весной рамкой не обрам­ лял собственное равноду­ шие, слово не позволит спрятаться за собой, обря­ жая «радетеля» в платье голого короля... Народ-словотворец, соз­ датель и хранитель слова, оставил для нас и для бу­ дущих поколений вели­ кий язык. Им формирует­ ся, им оберегается нацио­ нальное достоинство, наци ональная культура. С род­ ным языком, где слово живо — мы есть! Сбере­ гая язык во всем великом многообразии и красоте, мы сохраняем собственную живую душу. А значит ' и теперь, и впредь будем спо собны творить, делать жи­ вое человеческое дело, дело правды и добра. А значит — человек, а не «челове­ ческий фактор», будет оп­ ределять меру и смысл на­ шего общежития, меру на­ ших общих усилий, жертв и потерь... Но наступление словес­ ной заразы продолжается и поражает оно, прежде всего, человеческую ду­ шу. Не выходит из главы уличная сценка. ...Очередь за апельсина­ ми. Молодая мать с ребен­ ком на руках, озабоченно поглядывая на часы, вол­ нуется около равнодушной цепочки; заплаканное дитя тычет пальчиком в оранже вые шарики. Наконец жен щина решается: — Пожалуйста, если можно, без очереди, пароч­ ку апельсинов?.. Очередь задвигалась, зароптала, а вперед выступила упитан­ ная, суровая дама в шубе: — Нечего тут! И ребен­ ком своим не фигурируй, не фигурируй!.. В. ПЕТРОВ.