Строитель. 1970 г. (г. Липецк)

11 июля 1970 г., Л° 52 (2607) «СТРОИТЕЛЬ» 3 КАКИМ БЫЛ В. И. ЛЕНИН ---------------------------------------------------♦ ♦ ------------------------- В первый том юбилейного издания «Воспоминаний о В. И. Ленине» впервые полностью включе­ ны ответы Надежды Константиновны Крупской на анкету Института мозга. Ученые, занятые специальными исследованиями, изучали личность Ленина в ее многообразных проявлениях, так, как она воспринималась современниками, соратниками, близкими, друзьями. Естественно, что особое значение имели ответы Н. К. Крупской на анкету. Никто не мог дать та­ ких точных сведений о характере, темпераменте, склонностях, вкусах, симпатиях, привычках Лени­ на. Вопросы, которые задавали ученые Надежде Константиновне, к сожалению, не сохранились. Отдельные ответы Н. К. Крупской в свое время были напечатаны в «Литературной газете» и «Известиях». Сегодня мы публикуем полный текст ответов Н. К. Крупской на анкету Института мозга. -------------------------------------------------- » < ----------------------------------------- — - ОТВЕТЫ Н. К. КРУПСКОЙ НА АНКЕТУ ИНСТИТУТА МОЗГА Слабым не был, но не был и очень сильным. Физической работой не занимался. Вот разве на субботнике. Еще по­ мню: починил изгородь, когда были в ссылке. На прогулках не очень быстро утомлялся. Был подвижный. Ходить пред­ почитал. Дома постоянно хо­ дил по комнате, быстро из угла в угол, иногда на цыпоч­ ках из угла в угол. Обдумы­ вал что-нибудь. Почему на цыпочках? Думаю, что отча­ сти, чтобы не беспокоить, в том числе в эмиграции, когда снимали комнату, не беспоко­ ить и хозяев квартиры. Но только отчасти. Кроме того, наверное, еще и потому, что такой быстрой бесшумной ходьбой на цыпоч­ ках создавалась еще большая сосредоточенность. Лежать определенно не лю­ бил. Скованности в движениях не было. Движения не мягкие, но они не были и резкими, угловатыми. Ходил быстро. При ходьбе не покачивался и руками осо­ бенно не размахивал . Неуклюжим не был, скорее ловкий. Беспорядочности и суетли­ вости в движениях не было. На ногах был очень тверд. Гимнастикой не занимался. Играл в городки. Плавал, хо­ рошо катался на коньках, лю­ бил кататься на велосипеде. В ссылке катался на коньках по реке, вдоль берега. На Волге места не грибные, где он жил. Когда я приехала к нему в ссылку, мы часто ходили в лее по грибы. Глаза у него были хорошие, и когда он (быстро) научился искать и находить грибы, то искал с азартом. Был азартный грибник. Лю­ бил охоту с ружьем. Страшно любил ходить по лесу вообще. Мастерством и ремеслом ни­ каким не занимался, если не считать письма «химией». Одевался и раздевался быст­ ро. Во время болезни он ста­ рался не отступать от одной и той же процедуры, именно для того, чтобы проделать все быстро. Излюбленные жесты и при­ вычные движения—движения правой руки во время речи вперед и вправо. Недавно ви­ дела изображение Ильича с правой рукой (во время речи)- предплечьем вперед, но плечо прижато к туловищу — . эго неверно, так он не делал, — рука шла вперед, вытягиваясь или закругленным движением, и отходила от туловища. Таких жестов, как битье ку­ лаком по столу или грожение пальцем, никогда не было. Манерности, вычурности, странностей, театральности, ри­ совки в движениях не было. Мимика и жестикуляция всегда были выразительны. Стали определенно живее во время болезни. Улыбался очень часто. Улыбка хорошая, ехид­ ной и «вежливой» она не бы­ ла. Ух, как умел хохотать. До слез. Отбрасывался назад при хохоте. Ии так называемой вежли­ вой улыбки или смеха, натя­ нутости. Они были всегда очень естественны. Голос был громкий, но не крикливый, грудной. Баритон. Пел. Репертуар: «Нас венчали не в церкви», «Я вас люблю, люблю безмерно», «Замучен в тяжелой неволе», «Варшавян­ ка», «Вставай, поднимайся, ра­ бочий народ», «Смело, това­ рищи, в ногу», «День настал веселый мая», «Беснуйтесь, тираны». Говорил быстро. Стеногра­ фисты плохо записывали. Мо­ жет быть, впрочем, и не пото­ му, что быстро, или не столь­ ко потому, а потому что 1) стенографисты у нас были тогда плохие и 2) конструкция фраз у него трудная. В сборнике «Леф» есть статья, в которой авторы, раз­ бирая структуру речи Ильича, приходят к выводу, что конст­ рукция речи (фраз) латинская. Ильич мне как-то говорил, что он в свое время очень увлекался латинским языком. 1'олос выразительный, не мо­ нотонный. Речь простая была, не вы­ чурная п не театральная, не было ни «естественной искус­ ственности», «певучести» типа французской речи (как у Лу­ начарского, например), не было и сухости, деревяиности, мо­ нотонности типа английской — русская речь посредине между этими крайностями. II она была у Ильича такая — по­ средине — типичная русская речь. Она была эмоционально насыщена, но не театральна, не надуманна; естественно эмоциональна. Модулирования не были штампованно одно­ образны и стереотипны. Плавная и свободная. Слова и фразы подбирал свободно, не испытывая затруднений." Правда, он всегда очень тща­ тельно готовился к выступле­ ниям, но, готовясь, он готовил не фразы, а план речи, обду­ мывал содержание, мысли об­ думывал. Говорил всегда с увлечением —было ли то выступление или беседа. Бывало, часто — он очень эмоционален был, — го­ товясь к выступлению, ходит по комнате и шепотком гово­ рит статью, например, которую готовится написать, На про­ гулке, бывало, идет молча, со­ средоточенно. Тогда я тоже не говорю, даю ему уйти в. себя. Затем начинал говорить подробно, обстоятельно и очень не любил вставных во­ просов. После споров, дискус­ сий, когда возвращались до­ мой, был часто сумрачен, мол­ чалив, расстроен. Я никогда не расспрашивала — он сам всегда потом рассказывал, без вопросов. На прогулках часто бывали случаи, когда какая-нибудь не­ ожиданная реплика показы л- ла, что, гуляя, он сосредоточен­ но и напряженно думал, обду­ мывал и т. д. «Лезет на живописную гору, а думает совсем не о горе, а о меньшевиках» (см. воспомина­ ния Эссен (Зверь). В этом же беда была во время начала болезни. Когда врачи запретили чтение и вооб­ ще работу. Думаю, что это не­ правильно было. Ильич часто говорил мне: «Ведь они же (и я сам) не могут запретить мне думать». Потребность высказаться, выяснить у него была всегда очень выражена. Случаев выпадения из памя­ ти слов, фраз и оборотов или непонимания смысла и значе­ ния слов собеседника не было. Наоборот, необычайно быстро улавливал смысл и значение. Его записи — часто одним сло­ вом, одной фразой. Дома, если какой-либо воп­ рос его сильно волновал, всег­ да говорил шепотом. Очень бодрый, настойчивый и выдержанный человек был. Оп­ тимист. В тюрьме был — сама вы­ держка и бодрость. Во время болезни был случай, когда в присутствии медсестры я ему говорила, что вот, мол, речь, знаешь, восстанавливается, только медленно. Смотри на это, как на временное пребыва­ ние в тюрьме. Медсестра гово­ рит: «Ну, какая же тюрьма, что Вы говорите, Надежда Коь- сгантиновна?». < Ильич понял, после этого раз­ говора он стал определенно больше себя держать в руках. Любил напевать и насвисты­ вать. Писал ужасно быстро, с сокращениями. Писал с необык­ новенной быстротой, много н охотно. К докладам всегда за­ писывал мысль и план речи. Записывал на докладах мысли и речи докладчиков и ораторов. В этих записях всегда все ос­ новное было схвачено, никогда не пропущено. Почерк становился более чет­ ким, когда писал что-либо (в письмах, например), что его особенно интересовало’и волно­ вало. Письмо было связанно и л о т - чески последовательно. Сокра­ щения букв (гласных часто) н слогов практиковал очень часто, в целях ускорения письма. Рукописи писал всегда сразу набело. Помарок очень мало. Преобладания устной или письменной речи ие было. По- моему, и та, и другая были сильно развиты. Свободно и писал, и говорил. Статистические т а б л и ц ы, цифры, выписки писал всегда необычайно четко, с особой ста­ рательностью, — это «образцы каллиграфии». Выписывал их охотно, всегда, Ф цифрам I, и кривыми, и диаграммами, но никогда не диаграммами изоб­ разительными (в виде рисун­ ков). Статистическую графику ис­ пользовал широко, чертил сам, и очень четко. Никак и никогда ничего не рисовал. Читал чрезвычайно быстро. Читал про себя. Вслух ни я ему, ни он мне никогда ничего не читали, в заводе этого у нас нс было: это же сильно замедляет. Шепотом мри чтении иногда говорил, что думал в связи с чтением. Вдаль видел хорошо. Они с мамой (моей) часто соревно­ вались в этом деле. Глазомер у него был хоро­ ший — стрелял хорошо и в- городки играл недурно. Цвета и оттенки различал очень хорошо и правильно. Зрительная память прекрас­ ная. Лица, страницы, строчки запоминал очень хорошо. Хо­ рошо удерживал в памяти и надолго виденное и подробно* сти виденного. Ужасно любил природу. Лю­ бил горы, лес и закаты солн­ ца. Очень любил н ценил соче­ тания красок. На свою одежду обращал внимания мало. Ду­ маю, что цвет его галстука был ему безразличен. Да и к гал­ стуку относился, как к не­ удобной необходимости. Хорошо слышал на оба уха. Хорошо слышал шепотную речь. Ориентировался в незна­ комой местности хорошо. Рас­ стояния и направление по слу­ ху тоже определял хорошо. Очень хорошо запоминал н очень хорошо удерживал в па­ мяти слышанное. Передавал всегда точно, уверенно и сво­ бодно. Думаю, что зрительная и слуховая память у него были •приблизительно равны по степе­ ни развития. Во время подготовки к выс­ туплениям й вообще, занимаясь, любил подчеркивания, пометки, выписки и конспекты и прибе­ гал к ним часто и много. Они часто были коротки и вырази­ тельны. Но во время чтения шепотком говорил лишь по по­ воду читаемого. Шепотком го­ ворил свою статью. Слушать, как другой читает, — это у ны­ не было в заводе. Очень любил слушать рас­ сказ. Слушал серьезно, внима­ тельно, охотно. Есть воспомина­ ние группы рабочих, посетивших его после болезни. Они пишут, что Ильич говорил с ними. В. действительности он только слушал. Очень любил слушать музы ку. Но страшно уставал при этом. Слушал серьезно. Очень любил Вагнера. Как правило, уходил после первого дейст­ вия, как больной. Шума вообще не любил (я говорю ,не о шуме людной ули­ цы, толпы, большого города). Но вот в квартире не любил шума. Музыкален. Музыкальная па­ мять хорошая. Запоминал хо­ рошо, но не то, чтобы очень бы­ стро. Больше всего любил скрипку. Любил пианино. Аб­ солютный слух? Не знаю. На­ счет аккорда тоже не знаю. Ритм? Поты? Мог ли читать их? Не знаю. Оперу любил больше балета. Любил сонату «Патетиче­ скую», «Аппассионату». Любил песню тореадора. Охотно ходил в Париже в кон­ церты. Но всего этого было мл ло в нашей жизни. Театр очень любил — всегда это производи­ ло-на него сильное впечатле­ ние. В Швейцарии мы ходили с ним на «Живой труп». Высоты не боялся — в горах ходил «по самому краю». Быст­ рую езду любил. Под разговор писать не мог (ие любил), нужна была ти­ шина абсолютная. Довольно покорно ел все, чго дадут. Некоторое время ели каждой день конину. Они с Иннокентием находили, что очень вкусно. В молодости и в тюрьме стра­ дал катаром желудка и кишок. Часто, помню, спрашивал, пе­ рейдя на домашний стол, ис­ правивший эти катары: «А мне можно это есть?» Перец и гор­ чицу любил. Не мог есть земля­ ники (идиосинкразия). С наслаждением ел просток­ вашу. Вкус н обоняние вооб­ ще были слабо развиты. Запа­ хи он различал, конечно, но никакой склонности и к ним вообще и к особым ие было. В комнате не выносил садо­ вых цветов. Но любил в комна­ те полевые цветы и зелень. Очень любил весенние запахи. Садовых цветов, и особенно с сильным запахом, избегал. Помню, я его заставала за таким занятием: подливал в 1922 году теплую воду в кув­ шин, в который мы поставили ветки с набухшими почками (весной дело было). Оптимист. В Сибири и во Франции он был вообще гораз­ до нервнее. Страдал страшны­ ми бессоницамн, плохо спал. В Швейцарии очень помогла раз­ меренность швейцарской жиз­ ни, а во Франции мы жили ши­ ворот-навыворот. Поздние раз­ говоры и споры до ночи (в Си­ бири и за Границей). В Сибири одно время перед концом ссыл­ ки страшно волновался, что мо­ гут продлить, был тогда особен­ но нервный и раздражительный, даже исхудал. Меланхолии, апатии не было. Смены настроения всегда вооб­ ще имели явную причину п были адекватны. Очень нерви­ ровала его склока заграничная, ссоры и споры с Плехановым и с впередовцами. Вообще очень эмоционален. Все переживания были эмоцио­ нальны. Обычное, преобладающее на­ строение — напряженная сос- средоточенность. Веселый и шутливый. Частой смены настроения не было. Вообще все смены всег­ да были обоснованы. Очень хорошо владел собой. Когда говорил, если по тем или иным причинам не надо бы- ло_.сдерживаться, всегда остро ставил вопросы, заострял их, «невзирая на лица». В беседах с людьми, которых растил, был очень тактичен. Впечатлителен. Реагировал очень сильно. В Брюсселе после столкнове­ ния с Плехановым немедленно сел писать ядовитые замечания Плеханова, несмотря на угово­ ры пойти гулять: «Пойдем со­ бор смотреть». Бледнел, когда волновался. Страстность захватывающая речи, она чувствовалась даже, когда говорил внешне спокой­ но. Перед всяким выступлением очень волновался: сосредото­ чен, неразговорчив, уклонялся от разговоров на другие темы, по лицу видно, что волнуется, продумывает. Обязательно пи­ сал план речи. Очень сильно было выражено стремление углубленно, по-ис­ следовательски подходить к вопросам. В Шуше, например, крестья­ нин 2 часа рассказывал ему, как он поссорился со своими за^о, что те не угостили его па свадьбе. Ильич расспрашивал необычайно внимательно, егт- раясь познакомиться с бытом и жизнью. Всегда органическая какая- то связь с жизнью. Колоссальная сосредоточен­ ность. Самокритичен, очень строго относился к себе. Но копанье и мучительнейший самоанализ в душе ненавидел. Когда очень волновался, брал словарь (например, Макарова) и мог часами его читать. Был боевой человек. Адоратскому до деталей ра> сказывал, как будет выглядеть социалистическая революция. Азарг на охоте — ползанье за утками на четвереньках. Зряшиего риска — ради риска —нет. В воду бросался первый. Ни пугливости, ни боязливости. Смел и отважен.