Сельский восход. 2022 г. (с. Измалково)

13 СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД № 23 (13039) • 16 июня 2022 года ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА • Алексей Ильичев-Морозов, ст. Кумылженская Лучники Память человеческая — слов- но закрытая книга, хранящая в себе превеликое множество воспомина- ний. Но бывает так, что порой ветер дум всколыхнет ее, приоткрыв дав- но забытые страницы. И тогда, слов- но птицы, летят они, эти страницы, из моего далёкого, тёплого детства, оживляя взмахом крыла канувшие в Лету события и ушедших людей, некогда живших на родимой земле, ее заботливых хозяев, непрестанно трудившихся, растивших детей, лю- бивших эту жизнь до последней сво- ей минуты, — моих родных бабушек и дедов. Я расскажу вам историю, которая случилась однажды на хуторе, где жили они, мои старики, и куда мы с сестрою частенько наведывались летом. В тот год я закончил первый класс. Моя двоюродная сестра постарше меня, и, как это частенько бывает, она командовала мною, младшим, покоя мне не давала. Характером она уже в детстве была человеком педантич- ным — прямо как немка. Все у нее по часам расписано, по минутам, распо- рядок дня такой, что хоть стреляйся! В шесть утра — подъем, в восемь — завтрак, с девяти до одиннадцати — чтение книг... Вот сидит она как-то, читает, а я пристаю к ней: —Оксанка, что у тебя за книжка? Она молчит, глазами строчки пе- ребирает. А я не унимаюсь, все насе- даю на нее: — Ксюш, ну что читаешь? — Фенимора Купера «Зверо- бой…», — не глядя на меня, корот- ко бросает она. — А что пишет этот Фенимор? — с интересом спрашиваю я. Сестра, поняв, что пристал я все- рьез, отложив книгу, отвечает: — Разные истории про индейцев. И так живописно поведала мне об этом Зверобое, что мое юное сердце загорелось жаждой приключений… И я тут же предложил: —Адавай-кавиндейцевпоиграем! Эта затея показалась ей интерес- ной, и она согласилась. Мы вышли во двор. День был погожий. Возле бани стояло ветхое корыто с только что налитой водой, а на воде качались солнечные зайчики. Бабушка соби- ралась стирать белье, приготовила все для полоскания, но приболела и пока что лежала в горнице. А мы, докучливые, оказавшись по это- му случаю на улице, наглядевшись на зайчиков, побежали к курятнику. Молодой, разноцветно-пышный пе- тух, важно восседал на заборе дво- рика, по которому неспешно ходи- ли куры. Увидев нас, петух наерши- нился, того и гляди слетел бы со сво- его пьедестала и непременно напал бы, подойди мы к нему ближе. Но в этот раз ни он, ни кудахтавшие ку- ры были нам неинтересны. Нас вол- новали гуси, а вернее, их перья. Пе- рья у них были шикарные — белые и бело-серые, валявшиеся повсю- ду. Это обстоятельство чрезвычай- но обрадовало нас, освобождая от лишних хлопот по поимке гусей… Набрав перьев и наспех смастерив себе индейскую одежонку, мы были готовы встать на тропу войны. Оста- валось дело за малым — раздобыть лук со стрелами. Но где их взять? С этим мы решили пойти к старень- кому дедушке, то есть прадедушке, который нас всегда жалел и любил так, что сердце щемило. Он никогда нам не отказывал в наших просьбах, частенько потакая даже шалостям. А тут какой-то лук! Изготовить для нас ему как моргнуть. ПрадедАлексейжил по соседству с сыном и снохой. От природымужик крепкий, почти всю жизнь прорабо- тал кузнецом. В саду оборудовал се- бе мастерскую вроде кузницы и ча- стенько там что-то выстукивал. Вот и тогда он находился в «кузнице» и мастерил какую-то хитрую штуко- вину. Мы пролетели туда, к нему, че- рез калитку в заборе. — Деда, сделай нам, пожалуй- ста, лук, — попросил я, глядя на него с надеждой. — И стрелы. Много стрел, — вто- рила мне сестра. Прадед Алексей, человек доброй души, отложив дела, взял топор и на- правился в леваду. К слову сказать, он любил порядок, все инструменты держал в пригляде, а топор был от- полирован и так остро наточен, что перерубал даже гвозди… Мы тоже пошли следом за ним. Но в какой-то момент он остановил нас и приказал ждать, а сам скрылся в лесу. Откуда- то издали был слышен стук топора. Минут через двадцать он появил- ся возле нас, держа в руке длинную палку-хворостину с уже проделанны- ми бороздками для тетивы. Прошло еще немного времени, и сильные де- душкины руки протягивали нам же- ланный лук со стрелами. Стрелы во- обще были загляденье—ровненькие, отшлифованные, с крошечными же- стяными наконечниками. Мы затаились в засаде. Ветви- стая яблоня и густая трава вокруг скрывали нас полностью. Как насто- ящие индейцы, мы, дыша вполсилы, ждали конкистадора. В эту незавид- ную роль прекрасно вписалась пра- бабушка Мария Капитоновна, шед- шая как раз проведать своюсноху, на- шу захворавшую бабушку. Мария Ка- питоновна была человеком непро- стым, можно даже сказать, черство- ватым, смолоду перетертым в жерно- вах коллективизации. Раскулаченная, в зиму тридцатого, она несколько ме- сяцев прожила в землянке на высел- ках.Атеперь, подтяжестьюлетсвоихи хворей, не разгибавшаяся в пояснице, слеповатая, в очках из роговой опра- вы и цветастом платке, она, не спеша шествовалапотропинкекхате«моло- дых» дедов. Ну, сущий конкистадор! —Стреляй в нее, Лешка! —быстро скомандовала сестра. — Не могу я стрелять, у нее ору- жия нет, — спасовал я. — А вон глянь, костыль у нее. Чем тебе не оружие? Стреляй! Вождь приказал — индеец под- чинился! Прицелившись, я выпустил стрелу… Та, змеей прошипев по воздуху, качнувшись на ветерке, попала Ка- питоновне в платок, а точнее, в ухо под платком. Капитоновна покачну- лась и остановилась как вкопанная, оглядываясь по сторонам. Но была слаба глазами и нас не увидала. Нам бы тихо сидеть, притаившись, да ка- кой там! Вылетев, как ошпаренные, из своей засады, мы бросились на- утек. А она молча подняла стрелу, и, развернувшись, пошла домой к своему деду, прадеду Алексею. Уж что она там ему говорила, что причи- тывала — это осталось тайной. Толь- ко дед тут же изъял у нас индейское вооружение, ругнувшись с досады: — Ах, вы, нечистые духи! Что на- творили! Вот поедете домой, отдам тогда лук, будете матерям во лбы стрелять… — А мы стояли, винова- то опустив головы. Так закончилась эта веселенькая история! Много лет уже нет ни Капи- тоновны, ни прадедушки Алексея Зо- тыча, да и бабушки тоже нет, а кар- тинка из того времени и сейчас сто- ит перед глазами, не давая закрыться насовсем страницам книги нашей па- мяти, продолжая жить и дарить нам свет и радость. Мужичок В одной деревне произошел случай. Му- жичок работал да палец сковырнул. Прибе- жал домой, к жене. А жена у него ветери- наром была. — Маня, сделай что-нибудь! — впопы- хах прокричал он. Ну, Маня спохватилась, рану раскрыла, да порошочком засыпала. Тут мужичку поху- жело, он в обморок со страху и провалился. Взяла его Маня и с пола на тахту перетянула. А он бледный, беспомощный, трепыхнул- ся, как рыбка на бережке, открыл глаза и спрашивает: — Я где?! — Где! Где! В хате на тахте, — радостно рассмеялась перепуганная женщина. — Как здесь-то! Я же там был! — подняв руки кверху шумнул мужичок. — Попал я в трубу. А она та-ка-а-я тесная! Лез я, лез, сворачиваясь ужачком, а потом поскольз- нулся и прямо-таки полетел. Лечу я, значит, как птица, над степью. А в степи той, тра- ва зеленая-зеленая! Такой зелени я отро- дясь не видал. И светло так, что глаза ло- мит! Смотрю вниз, а там, внизу, стоят мои знакомые мужики, по пояс в землю вкопан- ные. Те, что померли не своей смертью: кто утоп, кто на тракторе перевернулся... Рука- ми машут и зовут меня: — Ты лети, лети к нам, голубчик, зажда- лись мы тебя… А ручищи у них огроменные, прямо как оглобли. Испугался я не на шутку и опять в трубу нырь. А тут ты, надо мною стоишь и глазами хлопаешь! Вот и не пойму где я: на том свете или на этом. — Знать на этом — раз со мной разговари- ваешь, — сказала Маня, — И гляди, про тот свет заговорил, а раньше-то про Боженьку и слышать не хотел. Все бурчал на меня, когда я в церкву собиралась. Видимо не зря палец расцарапал. Теперь знаешь, что Он есть! Ничего мужичок не ответил. А чуть по- годя побежал к попу, выпросил у того кре- стик и на себя надел. С тех пор креста не снимает и Бога поминает.