Сельский восход. 2021 г. (с. Измалково)

11 СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД № 40 (13004) • 7 октября 2021 года ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА Дед Шмара Пацан Радость Более девяноста лет жил дед Шмара. И все года работал. Ни одного дня не болел. Умер — сразу — в поле на скирдовке. По- следний навилень на омет поднял и — об- мяк. Да, руки у него были, как две мои, ес- ли вместе сложить. Сухощавый, здоровен- ный, сильный. Когда он молодым на шахте работал, забойщик в шурф сорвался. Шма- ра одной левой схватил его на лету и спас, не растерялся. Заядлый рыбак. Только лед с Чернав- ки сойдет, лезет босиком в холодную во- ду верши ставить. В его свежесплетенные снасти да на мягкий хлебушек головли, пе- скари, плотва шли охотно. — Дед, смотри, простудишься, — гово- рят ему парни. — Это весной-то? — усмехнется он. А вот на вопрос, ловок ли плясать был, отвечал «нет». Стало быть, некогда было ему по гулянкам прыгать. — Почему же не ловок? — хочется допы- таться кому-нибудь. — Кривоног был, — отшутится. Зато с любушкой своей, будущей супру- гой Домной Ивановной, три года влюблял- ся. Или, как он сам говорил, «тончился». Однако бабка Домна не даёт соврать: — Да где там три года? Приходил на по- сиделки два-три раза перевяслом подпоя- санный. Все в ночном да в ночном с лошадь- ми. Даже в престольные праздники. Зато жили они с Домной дружно, много- семейно. Детей полна хата! Утки тоже во- дились бессчетно. На столе каждый день утятина, а птица все равно не убавляется. В зимнее время в одной рубашке моло- тил. Ударит цепом так — сноп пополам. Мы, женщины, по сравнению с ним: жик-жик, жик-жик. Словно хворостинкой машем. А он грузно: токо-ток, тока-ток! Глянешь — одоньев и нету. Считай, один обмолотил. И каменные погреба лучше его никто не клал. Жене всегда помогал во всем. Косить возьмется — один мах и копна готова. Да- же снопы вязал (хотя это не мужское дело!) и тут же их снашивал в аккурат. Хрестец, а в нем тринадцать снопов, за раз уносил. Бывало, спросим богатыря: — Дедушка, а ты, наверное, по любви же- нился, оттого и сильный? — Конечно, да... по люб-ви!.. — с удо- вольствием и бесхитростно ответит сосед Шмара. И опять работает за десятерых. Мой Тимофеевич сторожем был, а у него украли овес два ведра. Ион за это ответил. Ко- нечно, сторожи должен ведь отвечать. В тюрь- ме он плитки справлял, стенки какие-то и тум- бы перекладывал. Дежурный подойдёт, смеря- ет сделанное и говорит: «Дед, отдыхай. Нор- ма есть». И выдает ему положенный паек: са- хар, табак и хлеб. Вот тогда-то и прибился к нему один па- ренек. Он тоже в тюрьму попал вот за что. По весне пахал свой огород в Казинке. А голод- ная лошадь возьми и сдохни в борозде! Роди- телей у парнишки не было. Ну его и посадили. — Дедушка, можно я тебе помогать буду щебенить? — Ну, давай, — пригласил Тимофеевич. И работа у них пошла поровну. Много лет минуло с тех пор. Как-то раз при- ходит старенький домой с базара и улыбает- ся вовсю. — Что ты такой довольный? — спрашиваю. — Своего пацана видел. — Какого? — Напарника... Стою на базаре, рыбки жа- реной блюдечко покупаю. Вдруг кто-то хлоп меня по плечу: «Здорово, дед!» — Здорово, — говорю, — а чей ты? — Помощник твой, помнишь? По каменной вместе работали... — А-а, — догадался я. — Какой же ты вы- сокий стал да красивый. Да нарядный. Навер- ное, женат? —Да, —ответил он. —Двоих детей Бог дал. А сам все смотрит на меня, пока земляки не позвали. Долго в этот воскресный день не сходила улыбка со старого лика Тимофеевича. Наивная, беззубая, добрая. Так он был рад, что «пацан» признал его. После войны это было. У соседки Чурюки- ной Маруси муж погиб. С двумя детьми оста- лась — Валериком и Валей. Пришла ко мне и просит: — Не пойдешь ли со мной огород копать? Платить, знаешь, нечем, но покормлю. Три раза в день. А голод, есть хочется. Ну и по- шла. Вы тоже были ещё маленькие. — Ты начинай пока, — говорит Маруся, — а я пойду завтрак приготовлю (ей тут из Дне- пропетровска сестра посылочку прислала: ма- карону и мучицы). Начала копать. А картошки летошние из- под лопаты выскакивают, мягкие и белые, как пух! Я чищу их и — в карман потихоньку. По- просить у хозяйки стесняюсь: не то даст она мне их, не то нет? Слышу, зовёт: «Подруга, иди завтракать!» — Сейчас, сейчас, — говорю. — Ты пока на- ливай, а я пойду своих детей погляжу, как они там одни? — Ой, дети, — шумлю. — Я вам радость не- су. Гостинцев! Вы прибежали, а я из карманов картошки перемороженные вытаскиваю. Самые любень- кие, не сгнившие. Вернулась к соседке огород докапывать. А вы из «гостинцев» две пышки себе испекли на тагане. Весь день были сыты! Так вот и до- жили до нового урожая. И все так, не мы одни. Многие тогда эти картошки, сопревшие в зем- ле, чистили, просушивали на ветерке. А потом толкли на крахмал в ступе и продавали стака- нами на базаре. О-о-че-редь была!.. Думали, век будем есть эти пышки. Теперь расскажи кому-нибудь из молодых — не пове- рят. Живут, как господа! • В.А. КУПАВЫХ, «Вечер надежды», 1994 г.