Сельский восход. 2021 г. (с. Измалково)

13 СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД № 16 (12980) • 22 апреля 2021 года ЛИТЕРАТУРНАЯ СТРАНИЦА Отчий порог Хорошо пробудиться от радост- ного щебетания ласточек. Открыть глаза и сразу — к ним: за дверь, на волю. На порожки нашего дома, обращенные к восходу. — У людей хаты как хаты, — се- тует порой мама. Ей хочется, что- бы у нас весь день было солнце, а не только по утрам. Однако мои предки выстроили деревенскую связь окнами на се- вер. То ли не захотели отворачи- ваться от соседей, то ли им боль- ше нравился рассвет. Зато старым каменным поро- гом дорожит отец. Не дай Бог, кто раскачает или мусор какой оста- вит. Вмиг подмажет, укрепит, сме- тет. А дождик домоет, а солныш- ко досушит! Я люблю здесь бывать по утрам. Сначала смотрю на туман и окон- чательно просыпаюсь вместе с ним. Затем по земле, по грядкам ко мне поднимается его свежесть. А пока она достигает порога — со- гревается. И не зябко, а даже при- ятно жить так, как этот туман, как росистые грядки картофеля, кото- рые окучила мама. Дыхание огорода становится глубже. И солнце спешит сюда, чтобы убрать лишнюю сырость, спасти надломленную кое-где бот- ву и помочь ей собрать силы для цветения. А пока это происходит, выползают из лопухов, из расще- лин, карабкаются ко мне досужие муравьишки, красные «солдати- ки». И даже — осы. Песчаную дорожку присвои- ли: ни стать, ни пройти. Шевелят- ся, работают. И возле каждого — шалашик из песка и пыли. Мура- вьям можно соломинкой преграду сделать, то есть повернуть на дру- гой путь, в который, может, не со- бирался. Забегают, засуетятся и, мне кажется, я слышу их сметен- ные голоса! — Куда же им теперь? — разде- ляет вдруг кто-то нашу озабочен- ность. Возле меня остановилась чья-то сухая трость, а чуть пого- дя подошли ноги. Это Алихванов Егор, сосед, мой друг. Он всег- да приходит в такой момент, ког- да ещё не знаю, что же получит- ся у меня от какой-нибудь чудес- ной забавы. Он продолжает быть рядом до той поры, пока не найдется подхо- дящие решение или добрый выход: мне ли, муравьишке, или красным «солдатикам» с точками на спине. Даже круто вышагивающие пуши- стые червяки побугрятся перед де- душкой, да и свёртываются в ко- лечко, чтобы не быть уж такими на- хальными. Мы никого не обижаем. Иначе — с кем играть? Мама с утра до ве- чера на работе. А братец, может, где порох с ребятами поджигает или удочки орешниковые узорит. Лишь дедушка со мной. Вот он присел на порог, потому что обе ноги ранены на войне. Как бы ни было ему трудно, он ни за что не потревожит ни ос моих, ни мура- вьев. Так осторожно обходит их владение, что это придает нам осо- бую близость и бережность. А ес- ли бы вдруг все иначе получилось, то душа моя сразу бы рассыпалась от хрупкости или недооценки этих жужжащих, спешащих, летящих со- кровищ. Дедушка переживает так же, как я. Интересуется, куда же идти му- равью, которому загорожен путь? Как поступить с бабочкой, что у меня в руках? Конечно же, полю- боваться и — выпустить! Пусть ско- рее расправит цветные крылышки и замелькает над городом. Вот Егор облокотился на ка- менный порог. И совсем небро- ским, незаметным становится его костыль, словно простая отдыха- ющая палочка, которую ставит в уголок в сенцы мама, когда заго- няет козу. Костыль всегда с дедушкой, но не стучит, не буравит землю, а как бы поддерживает в друже- ской беседе. Егора Алихванова нет. Но я помню его мягкорастворимый го- лос, его последние влюбленные шаги по нашим дорожкам с осами и муравьями. Чуткий, отчий порог стал как бы взрослее и необитаемее. Брат перед женитьбой повернули с от- цом наш дом лицом к большему солнцу. • ВАЛЕНТИНА КУПАВЫХ, с. Чернава Посиделки Как сегодня воспринимаем че- ловека, идущего по улице с ба- лалайкой или гармошкой? Удив- ленно, празднично, особенно де- ти. Им хочется дотронуться до ин- струмента, попробовать сыграть. Я же мысленно переношусь из нашего времени в детские го- ды. Вернулись редкие мужчины с фронта, а среди них и парни неже- натые: у кого рукав пустой, у ко- го шрамы на лице. Девчатам все равно замуж охота! Время приспе- ло посиделки организовывать. К кому не обратятся с просьбой пу- стить на мотаню, сторонятся лю- ди веселья, не готовы к нему после стольких бед и потрясений. В нашем проулке испокон веков пелись песни. Скамеечек в саду не стало, расчистили улицу возле до- ма. Отец, поздно вернувшийся с трудового фронта без копейки, больной первый делом оборудо- вал (все-таки девчата упросили!) заветное местечко для посиделок. Свои любимые камни (сам в горах копал, отесывал, сам привозил на собственной лошадке из Чернока) уложил рядком, чтоб удобнее бы- ло сидеть молодым. Зимой в хату просятся невестуш- ки. И все из-за удальцов, которые в семье быстрее ума-разума набе- рутся. Ребят постарше, фронтови- ков, уважали всенародно. К гармо- ни поближе место уступали, рядом с первой красавицей также. И выхо- дили девушки за них, геройски сто- явших за Родину, и цвели новоселья по деревням. А вначале была любовь. В нашу просторную, изрядно промёрзшую хату приходили симпатичные про- сительницы. Моя добрая мама лег- ко сдавалась на уговоры и больше всего жалела молодых, которым так хотелось счастья и тепла. Только и скажет: «Девчата, холодно у меня и обстановка более чем скромная — старая укладка, кривоногий стол да лавки». «Это ничего, — чуть не подпрыг- нут от радости девушки. — Вы толь- ко пустите нас. А мы такую красо- ту наведём! «И начинают украшать бедняцкую хату по-своему. На окна бумажные ажурные шторы разве- шивают, чистят до сияния семили- нейную лампу, вбивают гвоздь для неё в центре над столом. До жел- тизны выскоблены деревянные лав- ки, полы, подметена дорожка пуши- стым снегом. Топить, считай, тоже было нечем. Однако подходит дол- гожданный вечер, зажигается ко- роткая лампа. И — недолго ждать: вот они распахивают двери первые: кто с гармошкой, кто с балалайкой. Девчата смущённые, обаятельные, как перед балом. В хате быстро ста- новится тепло от молодого дыха- ния. Нам, детям, кто-то протягива- ет на печь леденцы, жареные семеч- ки, яблоки! Боже мой, тишина ка- кая, что сердце куда-то пропадает, бьётся на краю неизведанного в то- мительном ожидании. Тихие разговоры, доброжела- тельное узнавание друг друга, зна- комство. И вот уже надевает гармо- нист ремень на плечо (знать, при- шла его зазноба!), и — первые проб- ные звуки. Что же сыграть вам, ми- лые, словно спрашивают глаза гармониста, нетерпеливо соеди- няющего радостные и печальные переборы в мотаню. В неслыхан- ное веселье простой сельской ду- ши и дома под разорённой войной соломенной крышей. А что девчата! Вот и они завле- кают с осторожной нежностью друг друга на душевный всплеск. Пляшут все. Качается от дробей огонёк в жаркой лампе, оттаяли окна, и даже луна не прочь задер- жаться у окон, осыпая их волшеб- ным светом. Сейчас парни выйдут на улицу проветриться, перекурить, а дев- чата, припудрив разрумянившие- ся щёки, будут тихонечко перего- вариваться, ждать хлопцев в ха- ту, чтоб новая волна захватила, закружила голову. Определяются понемногу симпатии. Вот сейчас пойдут объяснения, намёки через наивные частушки, оправдываю- щие взрослость, свои поздние за- держки с милым, бесстрашие быть с ним вдвоём, тянуться друг к дру- гу, говорить на языке любви, ревно- сти, примирения. Гармонист и балалаечник ря- дом, кто кого переиграет, перепоёт. Пляшут вместе и не всегда с люби- мой, к которой парень ещё стесня- ется подойти, ещё только смотрит в ее взволнованные ответным чув- ством глаза. Однако долго не тянет. Долгие проводы, приглядки претят молодым. И потому сразу, почти с двух-трёх вечеров завязываются в сложный узелок будущее свадьбы. Неразгаданно завязываются. На страже любви опять она — сочная живучая частушка, мотаня с огонь- ками в зимней ночи, а летом овеян- ная дыханием реки, тёплым небом, утренними иволгами. Всё больше парами расходятся с посиделок. Значит, скоро другие девушки и парни придут к нам про- ситься на вечеринки. Тем уже никто не нужен: надо готовиться к венча- нию, перестраивать дом, заводить мычащее, кукарекающее хозяйство. Частушками звонкими и цельными закрепили они это времечко, слов- но светлым частоколом, за которым — тайна любящей души. Память о посиделках, родитель- ской доброте и песенности все ча- ще и чаще зовёт меня в родную де- ревню. Приедешь домой, вроде бы пустячные дела переделаешь: яблоньки от лишних сучков осво- бодишь, дров заготовишь, нако- лешь, добришко ситцевое из уклад- ки на солнышко вынесешь. Маме — праздник! И не только потому, что делать ей теперь многое не под силу. Просто каждой матери, от- цу нужно, чтобы рядом был кто-то родной. Они-то всегда чувствуют, каково тебе? Простеньким словом снимут электричество с души уве- ренные, что живём в городах спра- ведливо и красиво. • ВАЛЕНТИНА КУПАВЫХ, с. Чернава