Сельский восход. 2017 г. (с. Измалково)

3 стр. 11 июля 2017 г. СЕЛЬСКИЙ ВОСХОД Лите ратурная страни ца ÆÈ Â Î É Ð Î Ä Í È Ê ВОСПОМИНАНИЯ ИЗ ДЕТСТВА Я в мыслях в детство убегаю. Я так люблю ушедшую пору, Где мама с бабушкой готовят, Потом зовут детей к столу. Где на полуторке гремящей Издалека едет отец, И, «петушков» всем раздавая, Вздыхает: «Дома, наконец!» <…> И вот отца одолеваем, Не дав ему передохнуть — Он на закорках нас катает, Всё время хочет улизнуть. <…> А утром печка говорливо — Дрова искрятся в ней, трещат — Сотрет кипяток игриво, И щи, да кашу утомит опять. Большие хлебы, караваи, Любые сдобы, калачи, Картошку с мясом запекали. Да, всё готовили в печи. Носили воду из колодца, Коров гоняли на луга, Вязали сено на покосах И клали снопики в стога. Как я хочу туда вернуться, Умыться утренней росой И по траве, ещё холодной, Пройтись в лугах совсем босой. Приятно вспомнить, что было, С грустинкой трепетно вздохнув, Как хорошо, что это было! Как жаль, что это не вернуть… * * * Бывают в жизни ссоры, огорченья, Но не спеши указывать на дверь, И чтоб потом не сокрушаться, Ты не спеши отрезать, а семь раз отмерь. Т. КОСЫГИНА, с. Чернава. (Стихотворения из сборника «Снежинки падают, кружась…» Издательство Истоки, 2017 год. Публикуются с незначительными сокращениями). ИЮЛЬ (СТРАДНИК) В плаще нарядном из васильков, Ромашек нежных и облаков Идёт к нам спешно Сквозь рокот летних бурь Солнечный и жаркий Озорной июль. Надежда НИКОЛАЕВА. ПОБЕГ Сегодня мне приснился волк — Он звал меня с собой на север. Там звёздный ярче потолок, И жизнь летит под вой метели. Там снег в карман кладёт следы Зверей, цветов и человека. Деревья — войско. И ряды Их простоят ещё с полвека. Пусть небо хмурое ворчит, А птицы песнь поют шальную. И дикий танец без причин Тут на костях эпох танцуют. На север. В лес. Повыше в горы. Один с судьбой. Один вовек. Проснулся: стены с монитором. Душа. Стихи. Рюкзак. Побег. Сергей АЛЕХИН. Деревня Ижовка окольцована садами. С дороги её хорошо видно. Через рыжее спелое поле виднеется такой маленький остров, будто лодка по реке плывёт. Почти у каждого жителя в саду посажены вишня и сирень. Весной, когда всё цветёт, деревня усыпана белыми, сиреневыми цветами, и стоит приятный сладко-кислый аромат. Ещё Ижовка славится целеб- ной водой. За деревней, ближе к лесу, бьёт родник, и вода его считается лечебной. Летом часто можно увидеть в деревне городских на дорогих машинах. Останавливаясь перед каждым встречным, всегда интересуются об одном и том же — как добраться до родника. Хотя колодцев в деревне много, мест- ный народ всё равно ходит к роднику за водицей: испить или просто умыться. Да разве сравнится вода из колодца с родниковой живою водою? Одно удовольствие только любоваться, как пробивается из земли, расталкивая маленькие песчинки, хрупкая струйка. Вот она где жизнь. П рохорАфанасьевич, как обычно с самого утра шевырялся во дворе, когда его окликнули. Старик обер- нулся. По ту сторону забора стоял паренёк годов двадцати в разноцветной футболке, с рюкзаком за спиной. — Прутников Прохор Афанасьевич здесь прожи- вает? — спросил вежливо юноша. — А? — не расслышал старик. Он был глуховат на одно ухо. —Прутников, это вы?! — Я, я, да..., э-э, — старик подошёл ближе, чтобы лучше разглядеть гостя. — Сергей, — предста- вился парень и протянул через забор руку. Старик пожал крепкую молодую ладонь. —Понимаете, в чём дело. Я студент. Художник. Учусь на четвертом курсе. Мне нужно к началу августа сдать пейзажные работы. Неплохо было бы показать и сельский быт. Понимаете? Мне бы вашу местную кра- соту запечатлеть на бумаге. Так сказать, увековечить, — парень улыбнулся. —Места у вас красивые, родник сла- вится на всю округу, только и работай. А остановиться вот не у кого. Ко многим просился. Не пускают. Одна женщина посоветовала к вам обратиться. Вы, сказала она, кого-то прошлым летом к себе пускали. Да и живёте, говорит, одиноко, скучно одному-то. Прохор Афанасьевич и правда жил один. Жену, Агафью, схоронил восемнад- цать лет тому назад. Долго старик не мог прийти в себя после смерти супруги. Зам- кнутым стал. На людях почти не показывался. Всю зиму в избе просидел. Сам за- хворал сильно. Если бы не тётка Анисья, почтальонка и местная знахарка, может, и сам следом за Агафьей ушёл бы. Не редкость, когда вот так вот старики друг за другом уходят. Чаще почему- то мужики одиночества не переносят. Что ни говори, а всё же бабская душа за- калкой сильнее. П рохор Афанасьевич потёр седую щетину и улыбнулся, по-детски при- щурив один глаз. Отворив калитку, старик запустил юного гостя во двор и велел идти в избу. — Только, дед, давай сразу договоримся о цене, — поправляя рюкзак, про- молвил Сергей. — Денег, скажу сразу, немного. Да и сами понимаете, когда это было видано, чтоб у студен- тов деньги водились. Тут и..., — хотел было что-то до- бавить паренёк, но старик его перебил. —Будет тебе, ну что ты, в самом деле, — Прохор Афанасьевич похлопал па- ренька по плечу. — Коли дружно жить станем, так хоть всё лето гости. Отчего бы хорошего человека не принять. Постель имеется, чаго ей попусту без дела стоять. На том и сошлись. И зажили они, как и велел хозяин избы, дружно. Сергей, с утра пораньше позавтракав, уходил за околицу «увековечивать» местную природу. Старик, покопавшись немного на заднем дворе да в огороде, брёл в избу приготовить обед. Понравился ему сту- дент. Особенно нравилась Прохору Афанасьевичу его настойчивость. Если у того что не получалось, не отча- ивался, ничего, мол, завтра обязательно получится. И от того, что паренек был худоват, особо печалило старика. Ему постоянно хотелось того ублажить — угостить чем-нибудь повкуснее, пожирнее, по- мясистей. Уж больно фраза эта запала в душу: «Где это видано, чтоб у студентов деньги водились». Вспо- минались сразу военное детство, послевоенная юность, тяжёлый ранний труд. Оттого-то, может быть, и проснулась непо- нятная жалость у старика к пареньку. Ещё Прохора Афанасьевича радовало то, что Сергей выбрал именно его деревню и так живо рас- хваливал её красоту. Сейчас ведь вся молодёжь в город бежит, лучшей жизни, луч- шего угла ищет. И потому, когда Сергей возвращался в избу, удовлетворённый работой, его на столе под- жидала жареная картошка с грибами, ломоть сала, зелень и кувшин с молоком. Студент благодарил стари- ка, садился трапезничать и обязательно рассказывал Прохору Афанасьевичу, чем сегодня занимался. То это была покосившаяся у оврага берёзка, то пастух Егор с деревенским стадом, то сама Ижовка со стороны леса. Родник пока не трогал — берёг до последнего. По словам паренька, ему хотелось, чтобы душа сама потянула его к нему, тогда точно картина получится. Ведь любая работа должна ладиться с душой. Зритель это сразу почувствует. — Тут к пастуху дев- чушка постоянно с ведром ходит, корову доить, ры- женькая такая, Клавой звать, — завёл как-то раз Сергей за ужином тему. — Смешная. Я как вечером не пройдусь по деревне, всё никак не могу встре- тить. Неужто дома сидит? Барышня эдакая. — Дык, ты про Мур- зину внучку, что ли? Хех. Заставишь такую невесту дома сидеть. С Егоркой на танцы ездют на его-то трёхколесном агрегате. — Это куда это? — В район. Куда же ещё. Тут до Черемушек рукой подать. — Танцы, это дело хо- рошее. Надо как-нибудь клуб ваш посетить. Размять кости. — Не ходил бы один- то. Новеньких-то не особо встречают. Кабы бока не намяли. Она ить молодёжь сейчас такая. И не посмо- трют, что один. —Ну, этимменя, дед, не возьмёшь. Не родился ещё тот человек, которого бы я испугался. — Иди к лешему, — улыбнулся старик в беззубый рот. Сергей, глядя на него, тоже усмехнулся. В Черемушки тот всё-таки скатался. Правда, как съездил, не говорил. Только отнекивался, что приехал он сюда не отдыхать, а работать, а за юбками он и в городе хорошо ухлёстывает. Что там произошло, неизвестно, только после этого юный художник вечерами из дому нос не казал. Работать с землею, как оказалось, Сергей не привык. Как-то Прохор Афанасье- вич попросил помочь ему картошку окучить. Паренёк согласился. Но, порыхлив землю мотыгой, под сол- нышком, догадался, что работёнка-то не из лёгких. И сообщил старику, что помог бы и дальше, но руки беречь нужно, ведь у худож- ника весь талант именно в руках кроется. Старик по- началу на это обиделся и про себя выругал того лентяем, но к вечеру обида прошла. «Ну, в самом-то деле, — размышлял про себяПрохор Афанасьевич.—Ведь каждо- му своё. Зато он вон как кра- сками рисует. Залюбуешься». По субботамПрутников топил баню. Вечером, загнав кур и подоив козу, Прохор Афанасьевич со студентиком шли споласкивать недельную сажу. Париться Афанасич любил долго. Берёзовым веником хлестал пареньку по раскалённой спине и ногам, лишь изредка поправляя на голове шапку. Сергей несколько раз выбегал в предбанник отдышаться и испить кислого домашнего квасу. Сам же Серёга махал веником лениво, не с таким азартом выходило у него, как у старика. Да и руки уста- вали быстро, и голову тоже пекло. Уже в предбаннике, усевшись на лавку, паренёк поглядывал на разрумянен- ное жилистое тело хозяина бани и дивился тому, откуда в нём столько силы и энер- гии. Глядел на крепкие худые руки, на которых, словно натянутые тросы, виднелись толстые вены. Знал бы он, сколько эти руки испытали на себе работы, сколько всего было переделано и сделано этими толстыми сбитыми пальцами. Представить и то трудно. Вечерами, перед сном грядущим, старик выходил во двор, усаживался на лавку, забивал табаку и любовался розовым небом, что ухо- дило за горизонт. В такую погоду приятно посидеть на свежем воздухе. Что-нибудь да обязательно припомнится из прошлого. Непонятные думы лезут в голову, и всем телом ощущаешь радость того, что живёшь. Ведь не дано больше тем, кто ушёл от нас, радоваться нежно- стью этого вечера, ощущать легкую прохладу летнего ветерка, любоваться закатом и наслаждаться тишиной. И как-то печально стано- вится немного. Понимаешь частичкой себя, что всё это будет вечно. Всё, но не ты. Рано или поздно челове- ку придётся уйти, но всё так же будут гореть закаты и полыхать рассветы, всё так же по осени улетят зимовать птицы, всё так же зимою выпадет пушистый снег.... Обязательно вспомнишь в такой вечер дорогих сердцу людей. Сердце всегда болит за детей и внуков, пережи- вает и беспокоится, часто, конечно, без дела, но на то оно и сердце. Ему не при- кажешь —не волнуйся, всё в порядке. Обидно от того, что разъехались дети кто куда, и затянул, как водово- рот, их этот стальной город, что и не выбраться из него, не найти время приехать на выходные к отцу или чер- кнуть пару строк, что всё в порядке. Даже до этого не доходят руки. Пришло время и Сергею возвращаться обратно в город. Рисунки были готовы, и на просьбу стари- ка погостить ещё пришлось вежливо отказаться. Некогда. ПрохорАфанасьевич долго любовался работами юного гостя и, как всегда, по-детски, с прищуром, улыбался. По- стоял, постоял возле рисун- ков и попросил паренька: — А вот меня так же смогёшь нарисовать, а? —Ачего бынет,—улыб- нулся Сергей. —Легко! —Я её вот тута повешу, над кроватью. Ничё, как думаешь? —Нормально, —согла- сился парень. П рохорАфанасьевич при- нарядился, как на празд- ник, причесался, на пиджак повесил медали, которые у него имелись и, затаив дыханье, уселся на стул. Сидел неподвижно, не то, чтошелохнуться—моргнуть боялся, покаюный художник не успокоил его.Мол, ничего, если немного и пошевелишь- ся, ведь человека рисуем, а не куклу. И вот пара часов работы, и портрет готов. Как живой, получился на нём Афанасич, даже моложе своих лет. Долго старик любовался работой, при- ятно улыбаясь. Даже слеза блеснула в глазах. Сергей помог повесить портрет над кроватью, куда велел старик, поблагодарил ещё раз и поспешил на автобус. Прохор Афанасьевич постоял немного у крова- ти, полюбовался портретом и, прихватив авоську, поша- гал к магазину. На обратном пути собирался навестить Агафью. Только там, присев у могилочки, всегда можно поговорить с душой. А. ЛУКИН. ПОРТРЕТ НА ПАМЯТЬ